Чтение онлайн

Дождь усиливается и сопровождается сильным ветром. Здесь, в России, мы впервые сталкивается с действительно паршивой погодой. Порывы ветра становятся все сильнее и сильнее, а на открытом пространстве не видно никакого пристанища. Струи дождя хлещут нам в лицо, как острые иглы, барабанят по каскам, которые мы поспешили надеть. Ветер сильно треплет наши плащ-палатки, которые плохо спасают от непогоды. Они противно хлопают по ногам, обтянутым насквозь мокрыми штанами, а холодный ветер настолько силен, что в любую минуту можно свалиться на землю.

Мы с трудом движемся вперед.

Проходит несколько часов, и мы, наконец, видим вдали какую-то деревню. Дождь прекращается. Находим несколько пустых сараев, и устало опускаемся на землю. В деревне царит оживление. Повсюду снуют рядовые и другие военные чины. Все строго по уставу приветствуют друг друга. Неужели мы уже добрались до передовой? Судя по всему, это место «захвачено» штабными и писарями — «организационно-административными службами и командным пунктом штаба полка», как витиевато и не без иронии выразился Марцог. Наш начальник эшелона, по слухам, распорядился о постановке нас на довольствие.

Слухи вскоре подтверждаются, и мы получаем обильные порции ячменного супа с кусочками мяса. Горячая пища неплохо подкрепляет нас. После супа все чувствуют себя значительно лучше. Что же будет дальше? Ждем… Спустя какое-то время нам сообщают: предстоит преодолеть расстояние в восемь километров. В нас пробуждаются новые силы. Хотя тело ломит от усталости, а на ногах у всех свежие мозоли и потертости, нам удается пройти последний участок пути примерно за полтора часа, это весьма неплохо, если учесть тяжесть того груза, который нам приходится нести.

Многие пересказывают новый слух — на месте назначения нас погрузят на машины. Тем не менее, машин мы не находим. Нам снова приходится ждать.

Грузовики приезжают поздно, когда уже начинает смеркаться. Едем в темноте и приближаемся к мосту, перед которым скопилось много других автомобилей. «Река Дон», — слышу я чей-то голос у себя за спиной. Дальше едем по главному пути подвоза. Фары выключены из опасения привлечь внимание русских самолетов. Вдали слышатся звуки бомбежки.

Через несколько часов останавливаемся где-то посреди домов. Здесь нам предстоит разместиться на ночлег. Слышим далекие раскаты грома, небо освещается заревом пожарищ. Да, Сталинград совсем рядом. Настроение у нас уже не такое, каким было всего неделю назад. Все измотаны ожиданием и долгим маршем. Реальность сильно отличается от наших представлений о боевой обстановке в этих краях.

Наконец-то мы добрались почти до самого места назначения. Посмотрим, как все будет дальше. Через секунду усталость берет свое, мои веки тяжелеют, и я засыпаю.

Глава 2

БОИ В СТАЛИНГРАДЕ

30 октября 1942 года. Подъем в шесть утра. Снаружи еще темно. Завтракаем, пьем горячий кофе. Никто точно не знает о сложившейся боевой обстановке. Слухи, как обычно, самые разные. Кто-то утверждает, что мы еще не добрались до места, другой говорит, что от нашей дивизии остался только один полк. Нам предстоит отправиться от этого места в Сталинград. Кто-то сказал, что численный состав здешних частей сильно уменьшился и мы прибыли в качестве пополнения. Еще один слух — в данный момент от полка осталось лишь две роты. Для простого солдата слухи часто являются единственным источником информации. Даже если они и не соответствуют действительности, в них все равно обычно есть хотя бы крупица истины.

Скучаю по обер-ефрейтору Марцогу и другим солдатам из роты для выздоравливающих, с которыми познакомился в Инстербурге. Похоже, их тоже отправили вслед за нами. Раздается привычная команда: «В две шеренги стройся!» Мы строимся так, чтобы во второй шеренге всегда стоять рядом. Здесь все, кроме Мальцана. Нас 90 человек.

— В 1-й батальон 21-го полка! — командует молодой обер-лейтенант.

Ближе к полудню забираемся в грузовики и в четыре мерседесовских бронетранспортера. На борту машин эмблема дивизии — скачущий всадник в кружке. Сижу рядом с водителем в восьмиместном транспортере. Едем по главному пути подвоза, широкой дороге, плотно забитой различными транспортными средствами. Поверхность дороги ровная и гладкая, она протянулась по всей степи. Такое ощущение, будто она прочерчена ровно, как будто по линейке. Время от времени вижу съезды в сторону, повороты и перекрестки с указателями — названиями частей и местных деревень.

С быстротой молнии нас облетает новый слух: еще неизвестно, попадем мы в Сталинград или нет. Спрашиваю об этом водителя с погонами обер-ефрейтора. Он отвечает, что мы едем не в Сталинград, а на так называемые зимние квартиры. Это место, где располагаются обозы, — дело в том, что они не могут попасть в Сталинград. Отсюда осуществляются перевозки продовольствия и боеприпасов в наши части, находящиеся на северных окраинах города.

31 октября. Зимние квартиры располагаются недалеко от колхоза. Вокруг бескрайняя степь. С одной стороны от нас — глубокий и длинный овраг, такие здесь называют балками. Эти овраги — естественного происхождения, их много среди волжских степей. Их глубина порой составляет пять-шесть метров. Балка способна стать надежным укрытием для целого батальона. Нас встречает гауптвахмистр, на солдатском жаргоне — spiess, или «ротная матушка». Он сообщает нам, что мы вливаемся в дивизию с богатыми боевыми традициями, во время польской и французской кампаний она была кавалерийской дивизией. Далее гауптвахмистр объясняет, что дивизия особо гордится старыми кавалерийскими обозначениями: фельдфебель здесь зовется вахмистром, а рота — эскадроном. Батальон называется словом abteilung, а капитан — риттмейстером.

— Так точно, герр гауптвахмистр! — рявкаем мы в ответ на вопрос, все ли нам понятно. Тридцать один человек, и я в том числе, попадает в 1-й эскадрон, остальные — в другие эскадроны, которые дислоцируются неподалеку от нас. Затем нам сообщают, что до этого в нашем эскадроне оставалось всего 26 человек.

В нашем полку тоже испытывается нехватка личного состава — он сражался среди развалин Сталинграда главным образом небольшими боевыми отрядами, которыми из-за отчаянной нехватки офицеров часто командовали унтер-офицеры. Бои шли кровавые, потерь было очень много. Число раненых увеличивалось с каждым днем.

Эта новость не внушает особого воодушевления. Неужели хвастливые сообщения о наших боевых успехах, о которых мы слышали всего несколько дней назад, неправда? Это что, преувеличения или просто временные неудачи?

1-6 ноября. Ввиду сложившейся обстановки, мы удивлены тем, что нас не перебрасывают немедленно на фронт. Вместо этого нам приходится вести тыловую армейскую жизнь — мы занимаемся строевой подготовкой, учимся правильно отдавать честь офицерам, выполняем порой бессмысленные приказы начальства. Даже пройдя учебную подготовку, новобранцы по-прежнему остаются необстрелянными новичками, которым еще предстоит доказать, что они настоящие солдаты. Все это нормально и терпимо, но нам должны дать возможность по-настоящему проявить себя.

9 ноября. Далекие взрывы и другие звуки, характерные для боев со стороны Сталинграда, здесь слышны слабо. По ночам небо освещается заревом пожарищ и огнями «швейных машинок», выискивающих очередную жертву. Вечером нам раздают пайки. Каждый получает бутылку шнапса, несколько сигарет или табак, шоколадку и пачку писчей бумаги. В шестнадцатилетнем возрасте я однажды чуть не умер от алкогольного отравления — на какой-то праздник мы с моим товарищем выпили целую бутылку коньяку, которую тот принес из ресторана своего отца. С тех пор запах алкоголя вызывает у меня тошноту, зато к табаку у меня отношение нормальное — я сделался заядлым курильщиком. Вымениваю шнапс на сигареты и табак у некурящих товарищей. После выпитого спиртного атмосфера в нашем блиндаже меняется. Улучшается настроение, кто-то затягивает песню. Мы с Громмелем не пьем, потому что скоро наша очередь выходить в караул. Снаружи холодно и ветрено. Я рад, что на мне теплая шинель, которую во время долгого марша я часто проклинал, потому что ее было тяжело нести. Бужу Громмеля. Все остальные уже спят. В блиндаже стоит тяжелый дух, и я с удовольствием выхожу на свежий воздух.

11 ноября. Сегодня холодно, но хотя бы сухо, без осадков. Ночью все вокруг покрылось инеем. Вот уже который день в небе неспокойно. Наши бомбардировщики постоянно отправляются к Сталинграду. Видны облачка разрывов зенитных орудий противника.

Я нахожусь в карауле вместе с моим другом. Из Сталинграда только что вернулся грузовик, отвозивший боеприпасы. Так происходит каждую ночь. Из него выгружают двух убитых и трех раненых. Говорят, что серьезно ранен старший вахмистр. Раненых помещают в машину скорой медицинской помощи, которая отвезет их в госпиталь.