Чтение онлайн

— Будьте мужественны, сударыня! — ободряла ее Софи.

— В горе у меня всегда хватало мужества, — ответила Анжель, — но в радости у меня его нет.

Когда Эмма-Роза проснулась, ей показалось, что вся комната погружена в глубокий мрак.

— Еще день не наступил, — проговорила она. — Попробую уснуть снова. Может быть, это успокоит ужасную головную боль.

И она снова положила на подушку свою головку, всеми силами призывая сон. Но сон не являлся.

Время тянулось мучительно долго, как вдруг забили маленькие часы, стоявшие на камине.

Она прислушалась: часы пробили девять.

— Девять часов! — воскликнула Эмма-Роза и разом села на кровати. — В девять часов, даже в это время года, уже давно должно быть светло.

Она протерла глаза. Глубокий мрак по-прежнему царил вокруг.

Дрожь пробежала по телу девушки, а в уме промелькнула ужасная мысль.

— Нет, — говорила она, стараясь отогнать от себя эту мысль, — нет, это невозможно! Болезнь не могла продвинуться так быстро! О, я хочу увидеть!… Хочу убедиться!

Левой рукой она стала шарить по ночному столику, отыскивая маленькую фарфоровую спичечницу. Она взяла одну спичку и чиркнула ею о стенку.

Спичка затрещала, и распространившийся по комнате сильный запах серы заставил закашляться Эмму-Розу.

Спичка явно зажглась, но бедная девушка не видела, как мелькнул огонь. Она ощутила сперва жар, потом ей обожгло пальцы.

Она бросила спичку, которая упала на пол и потухла.

Обезумев от ужаса, несчастная девушка соскочила с постели и, вытянув руки, принялась ощупью отыскивать окно, которое вскоре и нашла.

Как раз в эту минуту Анжель из окна квартиры Леона Леройе отчаянно кричала:

— Моя дочь! Моя дочь! Моя дочь!

Эмма-Роза, находясь в глубине комнаты, ничего не слышала, но, желая сделать последнюю попытку, подошла к окну и подняла занавес, надеясь, что мрак, царивший вокруг, разом рассеется.

Анжель снова увидела свою дочь, и в то же время ее увидели Рене и Леон, до тех пор приписывавшие видение Анжель галлюцинации.

— Да, я ослепла, окончательно ослепла! — воскликнула несчастная девушка, отходя от окна. — Прощай, жизнь! Смерть зовет меня!

С этими словами она упала на колени.

— Мама, дорогая, — рыдала она, поднимая руки к небу, — я иду туда… Прости меня, мама, как простит Господь… У меня нет ни силы, ни мужества продолжать жить без тебя. В сердце у меня были только две любви, две привязанности — ты и Леон. Я лишена вас обоих… К чему же влачить это невыносимое существование? Я одна в мире, я слепа. Сойдя в могилу, я только сменю один мрак на другой и одно одиночество на другое.

Она стояла на коленях и долго и горячо молилась.

— Тебе, мама, и Леону моя последняя мысль и мое последнее прости, — шептала она и молилась, прося Бога простить совершаемый ею грех, заклиная Его принять ее грешную душу и присоединяя к молитве имена матери и Леона.

Вдруг она встала с колен.

— Теперь я тверда, — сказала она, — я могу идти. По всей вероятности, я найду дорогу до реки, а если заблужусь, то, конечно, первый встречный не откажется указать мне путь и даже довести бедную слепую!

Бедняжечка обошла комнату, как вдруг услышала, что отворяется наружная дверь. Вслед за этим до нее донеслись голоса и шум приближающихся шагов.

Она в испуге отшатнулась, недоумевая.

Дверь отворилась, и на пороге показалась Анжель, а за нею — Софи и молодые люди.

— Дитя мое! — воскликнула Анжель. — Это я! Твоя мать!

— Слава Богу, — говорил в то же время Леон, — наконец-то мы вас снова нашли!

Эмма-Роза громко вскрикнула. Она не видела лиц, но зато сразу узнала голоса.

— Мама… мама… — говорила она, протягивая руки.

Анжель бросилась в комнату. Она видела, что девушка простирала к ней руки, но, вместо того чтобы схватить ее в объятия и крепко прижать к груди, отступила назад с болезненным стоном.

— Боже! — в ужасе воскликнула несчастная мать. — Ослепла! Ослепла!

— Мама, мама… — снова залепетала Эмма-Роза и, потрясенная, без чувств упала на руки Леона.

— Скорее, — обратился последний к Рене, — поезжай к барону де Родилю и следователю де Жеврэ и привези их сюда.

— Следователя де Жеврэ! — повторила Софи.

— Ну да, конечно!

— Его! Сюда!

— Да вам-то что? Сюда приедет не человек, а представитель закона.

Он бережно уложил бесчувственную Эмму-Розу на единственное кресло в комнате и бросился вон.

Через пять минут он был на улице Бонапарт. Быстро взбежав по лестнице, он позвонил у дверей барона.

Отворивший лакей сказал, что барон уехал в суд.

Не теряя ни секунды, Рене снова сел в карету и поехал прямо к судебному следователю.

— Как я рад, что вижу вас здесь! — воскликнул Рене, войдя в кабинет и увидев барона. — А я только что от вас.

— Что случилось?

— Эмма-Роза, mademoiselle Эмма-Роза…

— Что? — нетерпеливо перебил барон. — Что вы можете сказать о моей дочери?

— Она жива! Мы нашли ее!

— Нашли! — воскликнули разом Фернан и Ришар. — Где же она?

— У хорошо знакомого вам человека… у Оскара Риго.

Следователь и товарищ прокурора вскрикнули от изумления.

— Как, Риго! Тот самый, в невиновность которого я так глубоко верил, которого я выпустил на свободу! Неужели он соучастник убийства? — продолжал господин де Жеврэ.

— Нет, что вы! — возразил Рене. — Напротив: если Эмма-Роза жива, то благодаря Оскару Риго и его сестре.

Ришар де Жеврэ изумлялся все больше и больше.

— Как, — сказал он, — неужели и Софи Риго замешана в этом?

— Да, она замешана, и роль, которую она играет, — одна из самых благородных…