Чтение онлайн

— Да, сударь. Она пансионерка моей тетки, madame Фонтана, содержательницы пансиона в Лароше. Ее зовут Эмма-Роза. Я видел ее вчера в пансионе.

— А, вы ее видели вчера?

— Да, сударь.

— И вы знали, что она уезжает?

— Да, знал. Матушка mademoiselle Эммы-Розы писала моей тетке и просила проводить ее на поезд, который приходит в Ларош в четыре часа пятьдесят восемь минут, а в Париж — в семь часов двадцать пять минут, где она должна была встретить ее сама.

— Она должна была ехать одна?

— Да, сударь, но так как она ехала в дамском отделении, то не могло быть никакой опасности.

— Разумеется, не было никакой возможности предвидеть такую ужасную катастрофу. Что вы думаете теперь делать?

— Я думаю, прежде всего необходимо предупредить мою тетку.

— Это и мое мнение.

— Как только мы будем в Сен-Жюльен-дю-Со, я немедленно пошлю ей депешу. Она будет очень огорчена, потому что всей душой любит mademoiselle Эмму-Розу.

— Я со своей стороны также, не медля ни минуты, буду телеграфировать в Париж, — сказал начальник станции. — Скажите мне теперь, вы, вероятно, услышали крики в тот момент, когда бедная девушка, в силу какого-то необъяснимого случая, выпала из вагона?

— Один крик, сударь. Ужасный, пронзительный, холодящий душу. Я буквально застыл, когда услышал. Вероятно, тайное чувство подсказало мне, что он принадлежал очень дорогому для меня существу.

— Поезд летел на всех парах?

— Как бомба, или, лучше сказать, как молния.

— Вы ничего не могли заметить?

— Ничего определенного. Снег падал громадными хлопьями, ветер бил нам прямо в лицо. Рене, впрочем, говорит, что ему смутно показалось, что в воздухе вертелось, падая, какое-то тело.

— Но какая может быть причина? Я положительно теряюсь…

— Рене и я полагаем, что дверь была плохо заперта. Допускаете вы подобное объяснение?

— Ну нет, оно кажется мне довольно невероятным.

— Почему?

— Да разве возможно предположить, чтобы молоденькая пассажирка вздумала сидеть в такой адский холод и такую вьюгу у плохо притворенной двери и чтобы ей не пришло в голову захлопнуть ее как можно крепче?!

— Действительно. Но в таком случае что же вы думаете?

— Пока я положительно ничего не могу думать. Я путаюсь, блуждаю. Прежде чем составить себе какое-либо мнение об этом ужасном случае, я должен знать, какого рода рана. Вот придет доктор и скажет. Тогда, может быть, вместо предположений у нас будет что-либо определенное.

— Позвольте мне задать вам один вопрос.

— Будьте так добры.

— Не думаете ли вы, что тут, скорее, преступление, чем несчастный случай?

— Пока, я уже сказал, я ничего не допускаю. Я ничего не думаю и не предполагаю и могу думать и предполагать все. Один только доктор может бросить луч света на окружающий нас мрак. Когда мы будем в Сен-Жюльен-дю-Со, я позову полицейского комиссара, и мы вместе с ним составим протокол.

Носильщики остановились, чтобы перевести дух.

Ветер был уже значительно тише, но снежные наносы и сугробы на дороге затрудняли ходьбу.

Пользуясь остановкой, Леон вместе с начальником станции подошли к носилкам. Последний приподнял уголок толстого, теплого одеяла, укутывавшего всю девушку, и навел свет фонаря на бледное личико.

Эмма-Роза все еще лежала в прежнем положении; глаза ее были закрыты, губы белы как мел, а от лба до подбородка шла кровавая борозда.

Леон схватил холодную, синеватую ручку и поспешил снова спрятать ее под одеяло.

— О, идемте же, идемте скорее! — воскликнул он. — Почем знать, может быть, мы придем уже слишком поздно!

Железнодорожники подняли носилки и снова медленно тронулись в путь.

Через час печальное шествие наконец достигло станции Сен-Жюльен-дю-Со.

Серый, холодный рассвет зимнего бесприветного дня сменил глубокий мрак ночи.

Их ждал Рене Дарвиль.

— Я уже предупредил мою мать, — сказал он, — доктор должен находиться у нас. Господин начальник станции, вы, вероятно, отправитесь вместе с нами?

— Я сейчас присоединюсь к вам, — ответил начальник станции. — Но прежде всего должен телеграфировать о случившемся в Париж.

— А я — моей тетке, — прибавил Леон. — Рене, голубчик, проведи носильщиков. Мы поспеем туда почти в одно время с вами, так как вы идете медленно, а мы — почти бегом.

Рене поспешно согласился и, сделав носильщикам знак следовать за ним, повел их к дому, а Леон и начальник станции в это время посылали следующие депеши:

« Со станции Сен-Жюльен-дю-Со на станцию Лионской железной дороги в Париже.

Найдено против сто тридцать первого столба, между Сен-Жюльен-дю-Со и Вильнёв-на-Ионне безжизненное тело молодой девушки, раненой в голову, находившейся в курьерском поезде, вышедшем из Лароша в пять часов пятьдесят восемь минут утра.

Начальник станции Ландри».

« Madame Фонтана, содержательнице пансиона в Лароше. Приезжайте как можно скорее к матери Рене Дарвиля в Сен-Жюльен-дю-Со. Случилось страшное несчастье: Эмма-Роза ранена, и, может быть, опасно.

Леон Леройе».

Обе депеши отправились в одно время.

Вслед за тем начальник станции и племянник madame Фонтана направились к домику Дарвиля, куда только что пришли носильщики.

В тот самый момент, когда были отправлены депеши, в Париже на станции Лионской железной дороги раздался сигнал, возвещавший о прибытии курьерского поезда.