Чтение онлайн

— Эй, Федель, что говорят боссы об этом новом наркотике и прочем дерьме? Это действительно превращает людей в зомби, как говорит Большой Тони или он снова пускает слухи? — Джулио, мужчина в кресле, хихикнул.

— Да. — я поднял подбородок, чтобы Дино, мой парикмахер, намазал его кремом для бритья. — Это апокалипсис, Джулио, у нас люди едят головы и прочее дерьмо. — В ответ я услышал смешки, даже от Большого Тони. — Нет, но этот Блефин небезопасен и убьет тебя быстрее, чем употребление других наркотиков.

— Что я вам говорил, ребята? Вещи, сделанные в Китае! — Ответил Большой Тони, и даже я хихикнул над этим. — Наверное, нюхает смог, пластик и собачьи кости.

— Ты гребаный расист, Большой Тони, — крикнул кто-то, и он просто отмахнулся от них.

— Vai e for titi, grassone bastardo11, — огрызнулся он в ответ, отчего мужчина вскочил на ноги. Три секунды — именно столько времени нам потребовалось, чтобы вступить в спор. Господи, наш народ, я клянусь, они жили ради этого дерьма.

— Из-за чего весь этот скулеж, вы, дети? — Крикнул дядя Винни, выходя из туалета, все еще поправляя ремень. Всегда чисто выбритый, в цилиндре, свитере и галстуке, Винсент Бучьери — или дядя Винни, как все его называли, потому что он действительно был похож на того странного старого дядю, которого никто толком не знал на свадьбе, но с которым почему-то все равно разговаривали, — был самым старшим из нас, в следующем месяце ему исполнится восемьдесят семь. — Когда я был в вашем возрасте, мы выгоняли этих ирландских собак из города, а не сражались сами с собой, черт возьми.

— Сколько раз тебе повторять? Дядя Винни, мы больше не воюем с ирландцами, — напомнил ему Большой Тони.

— Мы всегда на войне! — Он ткнул в него тростью в ответ. — Вы, киски, забыли об этом с тех пор, как уподобились им.

Один за другим их взгляды переместились на меня. Ни для кого не было секретом, что я был правой рукой Мелоди Никки Джованни-Каллахан; это было одной из причин, по которой многие из них также приходили сюда, чтобы получить через меня слово, услугу или работу. Они никогда не совершали ошибки, оскорбляя ее в моем присутствии.

— О да, дядя Винни, — сказал я, выпрямляясь в кресле. — Босс хотела, чтобы я поблагодарил тебя и твою жену за бутылку «Массето» 1990 года выпуска.

— Non c'e problema!12 — сказал он, усаживаясь в пустое парикмахерское кресло.

— Она спросила, понравилось ли твоей жене вино «Бароло Ресерво» 1961 года, которое она прислала, — добавил я.

— E' perfetto!13 — Он поцеловал кончики пальцев. — Я всегда говорил, что никто не может выбрать бутылку вина лучше, чем Джованни. Когда Орландо был молод, говорили, что если на улице Боза не льется вино, то он либо спит, либо трахается.

Я усмехнулся. В последний раз я возвращался на Боса сразу после четвертого дня рождения Уайатта и Донателлы.

— Федель, сколько еще бесплатных стрижек, пока мне не пришлют пару бесплатных бутылочек? — Спросил меня Большой Тони.

— Когда я вообще получал что-нибудь бесплатно?

Он хмуро посмотрел на ножницы, потом на меня.

— Видите это, друзья мои? Откровенный скупердяй, жалующийся на бесплатные стрижки, когда он может их оплатить.

— Давай не будем отвлекаться. Дядя Винни, когда ты начал раздавать и получать бутылки по тысяче долларов? — Джулио ахнул, как и все присутствующие.

Дядя Винни достал газету, на которой гордо значилось: Il Buccieri e Giovanni sono famiglia14.

— Если вы — семья, то кто мы тогда? — Спросил Джулио.

Все повернулись к дяде Винни, который выглянул из-за угла своей газеты.

— Я не знаю о них, но sei uno stronzo!15

Мы все так сильно смеялись над тем, как обыдено он это сказал.

— Что смешного? — спросил маленький мальчик, который выглядел примерно того же возраста, что и Итан, у него были короткие каштановые волосы и карие волосы. — Я не понимаю.

— О нет. — Большой Тони вздохнул, поворачивая Джулио лицом к зеркалу.

— Бедный ребенок, — пробормотал Дино, сбривая кожу над моей губой.

Мне почти стало жаль его, когда дядя Винни начал свою тираду:

— Ты не понимаешь. Чего ты не понимаешь?

Краем глаза я заметил, как парень пожал плечами.

— Я не понимаю по-итальянски.

— Тогда ты урод. — Дядя Винни свернул газету и указал на него. Дино пришлось на мгновение остановиться, он так старался не рассмеяться. — Что значит, ты не понимаешь по-итальянски? Рыба не умеет плавать? Птица не умеет летать? Если ты не можешь понять свой собственный народ, тогда ты — ошибка природы. Ты умрешь в одиночестве. Ты не понимаешь по-итальянски. Прекрасно, я не понимаю по-английски! Учись!

Он на этом не остановился, а перешел на итальянский, спросив его, знает ли он, откуда он, а затем начал жаловаться на это поколение.

— Федель! — позвал он меня.

— Si? — Я склонил голову набок, позволяя Дино погладить меня по шее.

— Дети Мелоди, они понимают наш язык, верно? Или эти ирландские ублюдки уже заставили их носить юбки?

Мы все рассмеялись, даже я, хотя я был почти уверен, что килты — шотландская вещь.

— Юбок пока нет, сэр, и старший, Итан, понимает, но ему еще сложно отвечать. Но он заговорит, босс позаботится об этом.

Он кивнул сам себе, прежде чем с отвращением уставиться на мальчика.

— Ты не понимаешь по-итальянски. Ха. Marmocchio!16

Бедный ребенок, но я был уверен, что теперь он попробует выучить язык.

— Спасибо, Дино, — сказал я ему, протягивая чек.

— Ты уже покидаешь нас? — Спросил Большой Тони. — Я еще даже не получил свою бутылку вина.

— В следующий раз. Увидимся на следующей неделе, и малыш. — Я кладу руку на голову бедного ребенка, которого уничтожил Винни. — Постарайся к тому времени выучить несколько слов. Не торопись, ты не навсегда останешься уродом.

— Спасибо, — проворчал он, когда я выходил, поправляя воротник пиджака.

— Федель Моррис, — он произнес мое имя, как дьявол, претендующий на душу. Когда я повернулся к нему, он стоял плечом к плечу со мной в черном костюме и темно-зеленом галстуке. В руках у него был зонтик, на ручке которого был изображен серебряный волк.

— Мэр Кортес, — ответил я, оглядывая здания передо мной.

— Федель. — Он встал передо мной с лукавой улыбкой. — Если бы я собирался убить тебя, я бы не поехал сюда лично.