Чтение онлайн

…Молодой бендерский казак, напевавший под гитару «Есть только миг между прошлым и будущим…», только головой повел, когда у вокзала рванула мина и осколком, недалеко от него, ранило товарища. Нет, не безразлично, но как-то совсем уж буднично. Спросил лишь: «Сам дойдешь?» И продолжал напевать.

…Женщина с улицы Пушкина, прислушиваясь к звукам очередного, ставшего чуть ли не традиционным, вечернего артобстрела, залихватски улыбнулась возвращавшимся с задания казакам:

— Сегодня еще ничего. А вот вчера они тут понатворили!.. — и, прикрикнув на детей, пошла загонять их в подвал. Это слово «понатворили», которым мы привыкли оценивать шалости детей, здесь означало несколько разрушенных и сгоревших квартир, около десятка убитых жителей.

Еще недавно оставшиеся в городе жители вздрагивали от неожиданно раздавшейся очереди. Сразу же бросались в укрытие. Но вскоре устали бояться. И вот уже фронтовая привычка, так сказать, «не кланяться каждой отдельной пуле», стала частью характера многих из них. Привыкли.

Да, ко многому привыкли в этом городе. Привыкли к тому, что каждый вечер в полвосьмого, часа на полтора-два обстрелы и перестрелки в основном прекращались — и те, и другие спешили к телеэкранам посмотреть очередную часть сериала «Богатые тоже плачут»… Бендерские мальчишки привыкли в это время пополнять свои коллекции, а потом хвастались и обменивались на своей «толкучке», как филателисты или собиратели значков, найденными на улицах разнокалиберными гильзами, снарядными осколками причудливой формы и хвостовиками — стабилизаторами разорвавшихся мин… Люди привыкли, что каждый день на газонах и у обочины дорог, в скверах и во дворах появляются свежие холмики земли с воткнутыми в них крестами из штакетника… Всё из-за того, что хоронить на кладбище нет возможности. Район занят ОПОНом, дорожки погоста заминированы, малолюдные похоронные процессии обстреливали еще на подходе — такого не позволяли себе даже фашисты пятидесятилетней давности… — то пулеметная очередь прошьет, то прозвучит подлый выстрел снайпера.

Снайперы… Вот к ним привыкнуть — невозможно! Они стали настоящим бедствием для города. Притаившийся в густой листве или на крыше многоэтажки стрелок вселял ужас неизмеримо больший, чем не знающий пощады батальон ОПОНа.

Снайпер в Бендерах — кто он? Человек или нелюдь — исчадие ада? Всякого из них так называли. И одуревшего от националистической «мамалыги» фанатика-волонтера с «Калашником» в руках и расчетливого «профессионала» — члена олимпийской сборной СССР по пулевой стрельбе, хладнокровно нажимающего спусковой крючок своей спортивной «ТОЗ» овки… Выстрел — и эхом отзывается в его кармане еще одна звонкая монета. По какому тарифу, сколько платили снайперу? Об этом в Бендерах ходило много расхожих версий, но то, что им платили, и платили хорошо — факт!

Выстрел снайпера мог прозвучать в любой миг, в любом районе города, с «румынской» стороны или с тыла… Его пуля не щадила никого — ни гвардейца или казака на позициях, ни пацаненка, выскочившего на улицу, ни женщину, в своей квартире подошедшую к окну, ни старушку, склонившуюся над грядкой… А сколько было расстрелянных ими машин «скорой помощи»! Снайперы не ретировались, как их коллеги, в панике побросавшие бронемашины. У этих иная «работа» — террор города. Цель одна — побольше истребить непокорных бендерчан, вставших на сторону Приднестровья, залить тротуары их кровью. И расчет прост: посеять панику среди населения, вселив страх, заставить людей бросить все и бежать. Из города, за пределы республики, куда глаза глядят…

Свою смертоносную «работу» в Бендерах снайперы начали 19 июня еще до вхождения в город бронированных колонн молдавской военщины. Засев на высотных домах — с крыш и из окон квартир девятиэтажек, «сразу и все», как по взмаху палочки дирижера, начали обстреливать посты гвардии, наряды милиции, идущих с работы домой горожан, играющих во дворах детей… Так, видимо, было заранее спланировано в, казалось бы, безупречно отлаженном механизме вторжения.

Еще в Тирасполе, в штабе ЧКВ перед отправкой в Бендеры, вилимские казаки услышали от прибывших в помощь с других участков фронта о снайперах, досаждавших им еще с начала морозного и ветреного марта.

— …Жарко было. Снайпера не давали прохлаждаться. Латышские спортсменки тренировались… — рассказывали казаки из-под Рыбницы.

Не поняли, причем тут латышские спортсменки. Объяснили, что довелось им как-то услышать переговоры по рации на латышском языке. Волну засекли. Местный житель, давно осевший здесь латыш, после подтвердил, что разговоры ведутся не о дамских нарядах, а на предмет охоты… на людей.

Сейчас уже не выяснить, кто первым снайперам-женщинам, этим «феям смерти», приклеил ярлык — «Белые колготки»…

Снайперы буквально наводнили Бендеры. В первые же дни они нанесли огромный урон жителям, защитникам города, бойцам прорвавшим блокаду. Это угнетало, заставляло пребывать в постоянном напряжении. Ворвавшиеся 20 июня в город гвардейцы и казаки, «вычисляя», стали отстреливать и отлавливать снайперов. Но с трудом. Заблаговременно прибыв в город, и хорошо изучив его кварталы, снайперы активно использовали дворы и переулки, знали все лазейки и пути отхода.

— Утром 22 июня мы с задания возвращались, — рассказывал прибывшим землякам нижнеудинский казак Валера Липов, — были в районе крепости. Стрельба только стихла. Видим, у моста творится невообразимое столкновение. Из города шел непрерывный поток — люди покидали Бендеры, шли в Тирасполь. Это была большая людская лента, конца и края которой не было видно. Люди шли и бежали, уповая лишь на случай — в это время были слышны одиночные выстрелы. Снайперы огонь вели. Откуда — непонятно. Но стреляли-то эти суки по беженцам! Возле последнего дома, перед поворотом на мост, лежали убитые пожилая женщина и мужчина, чуть подальше под деревом — старик, женщина и мальчик лет двенадцати. Они так и не добрались до спасительного левого берега… Гвардейцы сказали, что стреляют откуда-то с девятиэтажек. Из укрытия стали всматриваться, и все же засекли одного! Он стрелял с восьмого этажа через сливное отверстие, что внизу балкона. Вместе с гвардейцами перебежками, прикрываясь кустами и листвой деревьев, бросились туда. Поднялись на этаж, но видимо, пока стреляли в замок да ломами дверь в квартиру, он, бросив оружие, успел «слинять» через соседей по балконной пожарной лестнице. На полу валялась СВД и россыпь стреляных гильз… Но уже вечером почти в центре города другого мы все же взяли. Было тихо и вдруг с крыши дома, что у книжного магазина, раздались редкие сухие щелчки выстрелов. Теперь, наученные горьким опытом, ребята блокировали дом, взяв на мушку подъезды, двор, улицу. Поднялись на крышу. У вентиляционной трубы спиной к нам на коленях сидел мужик, одетый по-«гражданке». Метров десять до него было. Видимо, услышав какой-то шум, обернулся, увидел нас и тут же что-то сбросил с крыши. Держа его на мушке, подошли. Не дожидаясь вопросов, — а мы даже рта еще не успели открыть! — он начал кричать, что он не снайпер. Какой ты, черт, «не снайпер», если вокруг свежие гильзы валяются! Глянули вниз — на земле СКС лежит. Разбираться не стали. Спросили только: «Ты уронил? Иди подними…». Ну и отправили его вслед за карабином… С этими никто не церемонится — на месте, по законам военного времени… Потом узнали еще, что в этот день из Тирасполя в помощь прислали двух спортсменов-пулевиков, чтоб хоть немного очистить от снайперов центр города — они из своих винтовок быстро «сняли» еще нескольких…

Валерка рассказывал об этом сразу же после того, как услышали сообщение приднестровского радио, что вчера — 24 июня, в Бендерах задержали наемную «спортсменку» — снайпера из Литвы, на кровавом счету которой было 33 жертвы. Зарубки на прикладе она делала… пилочкой для ногтей.

А вилимцы, продолжив тему, рассказали ему о своем «свежем приключении».

— Сегодня у меня срочный вызов в штаб был. Недалеко гвардейца тяжело ранило. Сквозное пулевое… Видимо снайпер. Со мной Саша Ивашко пошел. Когда уже обратно возвращались, а шли задворками со стороны мебельной фабрики, но чуть-чуть до «базы» не дошли, как рядом с головой — т-ь-юк! Пуля ударила в плиту бетонного заборчика. Присели «Может шальная?» Только шевельнулись — рядом в землю еще одна впилась. Упали. Поняли — снайпер. За нами охотится. И, примерно, откуда он бьет, поняли. Нам ни вперед нельзя, ни назад. Мы как на ладони у него. Только этот заборчик и укрывает нас. Я свистнул нашим парням — мы же рядом были, метров двадцать не дошли. Ребята посмотрели из окна, смеются: «Чего улеглись?» Мы в ответ: «Накрыли нас. Снайпер». Они не верят: «Какой снайпер?» Тогда я свою фуражку вешаю на ствол автомата и чуть-чуть выдвигаю ее из-за забора у самой земли. Выстрел. Лежащая на земле как раз под фуражкой консервная банка подскочила, загремела по камушкам…

— …Тут-то мы быстро уже всё поняли, — рассказ Лекарева перехватил Михайлов, — Я прикинул, откуда снайпер мог стрелять. Ребята кричат Славке с Саней: «Лежите, сейчас прикроем!..» А у меня в это время на связи с вокзалом Влад был. Я ему быстро сказал, что рядом с ним, где-то у памятника — паровоза, снайпер сидит, помоги с огнем, он наших прижал… Мы из окон в ту сторону очередями в шесть стволов, а с вокзала вообще был какой-то шквал огня!.. Ну, а парни — рывком вперед и уже «дома».

На снайперов, этих «охотников на людей», действовавших в Бендерах, гвардейцы, казаки, ополченцы и жители города развернули тоже самую настоящую охоту. Как на волков. Со всеми соответствующими атрибутами: выследить, обнаружить «лёжку», обложить «флажками», загнать на «номер» или уничтожить прямо в «норе»…

Через несколько дней после начала своей «командировки» в Бендеры, вилимскую группу уже бросили в первую для них «облаву» на снайпера. Сбор, как аврал. Подняли чуть ли не всю сотню. Приказ был коротким, задача предельно ясна: дозор обнаружили снайпера, он «работает» с группой прикрытия недалеко от вокзала, обложить вот этот квартал, чтоб ни одна сволочь не ушла!..

Действовали очень быстро. Основная группа стягивала кольцо вокруг участка, где был замечен снайпер, остальные блокировали квартал — растянулись вторым кольцом. Вот раздались автоматные очереди — началось! Как ни выходили осторожней, но всё же напоролись казаки на заслон.

Скоротечный бой стал затихать, унося слабый и редкий огонь в сторону, ага, значит, выбили прикрытие с позиции, преследуют… Но сильный огонь вспыхнул вновь. Очаг его только чуть в стороне. И тут автоматные очереди ударили с противоположной стороны — это уже ведут бой казаки, блокировавшие квартал. Огонь усилился — автоматы работали взахлёб! Это полицаи своим на выручку бросились. И напоролись! Бой резко закончился, когда «румыны» пустили в ход минометы… Не зря их называли здесь «успокоителями»…