Чтение онлайн

 Нога почти не сгибалась. Буффалон отмахивался факелом от нападающих, сжимая его одной рукой, другой же пытаясь удержаться за платформу. Но вместо камня его скрюченные пальцы вцепились в какой то холодный металл, от которого поддержки ждать не стоило.

 Раненая нога, наконец, сдалась. Буффалон упал на одно колено, подтянув к себе случайно схваченную железяку.

 Факел отлетел прочь. Перед глазами тщетно пытающегося подняться Буффалона бурлило море гротескных обезображенных лиц. Отчаявшийся охотник за сокровищами вскинул руку, словно безмолвно умоляя нежить о милосердии и пытаясь предотвратить неизбежное.

 Только сейчас он заметил, что поднятая рука его отчего то оказалась словно окована железом. Её охватывала латная перчатка.

 Та же перчатка, которую он видел на скелете Еранаса.

 Это ошеломляющее открытие ещё не до конца угнездилось в мозгу Буффалона, а с его губ уже сорвалось слово, которого он не понял, и мощное эхо его загремело в покоях. Драгоценные узоры на стенах вспыхнули ярче, ещё ярче, и мистические враги троих друзей оцепенели.

 Ещё одно слово, такое же невразумительное, вылетело изо рта обескураженного ветерана. Узоры стали ослепительными……и взорвались.

 Страшная волна чистой энергии прокатилась по покоям, накрывая восставших мертвецов. Черепки сыпались градом, и Буффалону пришлось свернуться клубком — он старался стать как можно меньше. Солдат молился, чтобы конец был относительно быстрым и безболезненным.

 Магия уничтожала нежить на месте. Кости и иссохшая плоть вспыхивали с готовностью промасленной растопки. Оружие таяло, громоздя горы окалины и пепла.

 Но пламя не тронуло никого из троицы живых.

 — Что происходит? Что происходит? — слышался безостановочный крик Виччи.

 Пылающий ад двигался с точностью и аккуратностью, поглощая лишь стражей гробницы, и ничего больше. Число нежити сокращалось, и с ним угасала и мощь колдовства, пока, наконец, дело не завершилось. Покой погрузились во тьму, их теперь освещали лишь два факела да отблески, прыгающие по множеству расколотых камней.

 Буффалон, видя столь опустошительный результат, аж задохнулся, удивляясь, что же он только что наделал и не накликал ли беды ещё похуже. А потом он перевёл глаза на перчатку, боясь снять её, в равной степени страшась и того, что может случиться, если он сбросит железное облачение.

 — Они… они все уничтожены, — выдавил Лакедон, с трудом поднимаясь на ноги.

 Балахон мага был рассечён во многих местах, тощий чародей баюкал руку, из которой все ещё обильно струилась кровь.

 Виччи спрыгнул с груды, на которой он сражался. И, что примечательно, выглядел он совершенно нетронутым.

 — Но как?

 Действительно как? Буффалон пошевелил пальцами в перчатке. Металл казался уже ему второй кожей, в нём было куда уютнее, чем можно было себе представить. Страх исчез, уступив Место размышлениям, что ещё можно сделать при помощи древних доспехов.

 — Буффалон, — раздался голос Лакедона, — когда ты натянул это?

 Он не обратил внимания на вопрос, думая о том, что неплохо бы попробовать надеть и вторую перчатку — а ещё лучше — все облачение, — интересно, как себя в нём почувствуешь? Когда то, будучи молодым рекрутом, он мечтал возвыситься до главнокомандующего и от победы к победе накапливать богатства. Теперь эта старая, давно поблекшая мечта воскресла, и впервые её осуществление казалось таким возможным…

 Над рукой солдата нависла тень. Он поднял глаза и обнаружил озабоченно разглядывающего его чародея.

 — Буффалон. Друг мой. Возможно, лучше тебе снять эту перчатку.

 Снять? Внезапно сама мысль о подобном потеряла для него всякий смысл. Перчатка — это ведь она и только она спасла им жизни! Зачем её снимать? А может… может, антиквит просто решил захапать её себе? Когда дело касается магии, такие, как Лакедон, забывают о верности дружбе. Если Буффалон не отдаст ему перчатку, Лакедон способен просто отобрать её…

 Часть разума ветерана пыталась отмести ненавистное предположение. Лакедон не раз спасал ему жизнь.

 Они с Виччи были лучшими — и единственными — друзьями Буффалона. Маг наверняка не способен на подлость… или способен?

 — Буффалон, слушай меня! — Какие то эмоции, то ли зависть, то ли страх окрасили голос говорившего. — Сейчас жизненно важно и единственно правильно будет снять перчатку. Мы положим её обратно на платформу…

 — Что это? — вскрикнул Виччи. — Что это с ним, Лакедон?

 Буффалон всецело убедился, что был прав в своих подозрениях. Волшебник хочет заполучить его перчатку.

 — Виччи. Обнажай клинок. Нам, может, придётся…

 — Мой клинок? Ты хочешь, чтобы я поднял его на Буффалона?

 Что то внутри старого бойца взяло контроль на себя. Буффалон словно со стороны наблюдал, как рука в перчатке метнулась и схватила антиквита за горло.

 — В ви иччи! Его кисть! Отруби…

 Уголком глаза Буффалон заметил, как второй его спутник замешкался, но всё же занёс оружие. Ярость, никогда прежде не испытанная, захлестнула опытного воина. Мир окрасился в кроваво красный, а потом все поглотила непроглядная тьма.

 И в этой тьме Буффалон услышал крики.

 В песках Мары, у юго-западной границы жестокой пустыни, заполонившей почти весь край, стояла лагерем маленькая, но грозная армия командующего Асклизиуса. Они разбили лагерь несколько недель назад по причинам, до сих пор оставшимся загадочными для многих солдат, но никто не осмеливался усомниться в правильности решения военачальника. Большинство этих людей следовали за Асклизиусом от самых Южных Королевств, оставаясь верными фанатиками его дел и ни о чём не спрашивая. Но про себя они всё же удивлялись, отчего он не желает сейчас двигаться дальше.

 Многие были уверены, что это связано с самой пёстрой — цветастой, кричащей и безвкусной палаткой, воздвигнутой неподалёку от командирской, палаткой, принадлежащей ведьме. Каждое утро Асклизиус направлялся к ней в поисках предзнаменований будущего, дабы строить на них свои решения. И каждый вечер Лилит проделывала путь до палатки командующего — по куда более личным мотивам. Никто не мог бы точно сказать, велико ли её влияние на решения командира, но влияние это, несомненно, присутствовало.