Чтение онлайн

– А в тот день?

– Я в основном Габриэллу Вольфовну возил, а в тот день они вместе собирались. Мне выходной дали. Твоя мама в тот день с утра очень нервничала, все про тебя говорила. Они даже немного поругались и она ехать никуда не хотела. Чувствовала что ли… – он замолчал и опустил голову.

– Что потом?

– Да ничего. Я в доме остался, а они уехали. Потом Мотвеев прилетел весь взмыленный, сказал, что все погибли.

– Скажи, а отец ни с кем не ругался в последнее время. Может, слышал что?

– Про его дела и партнеров не знаю, а вот мама твоя плакала часто в последнее время. Сначала скрывала, пряталась, а потом и при мне сколько раз.

– Он что обижал ее?

– Нет. Без обид только Стив. Отец изменял ей. Она знала, терпела и плакала.

– Ты знаешь с кем?

– Их было много. Он покупал их на одну ночь на аукционах. Некоторые были дольше, потом он их перепродавал.

– Не понял! Кого покупал? Кого продавал?

– Девочек. У богатых последнее время новая забава, покупают девственниц за большие деньги и спят с ними.

– Охренеть!– кровь хлынула мне в лицо, стало тяжело дышать. Я не мог поверить услышанному, но зная отца, верил.– Что он делал с ними потом?

– Ну, он обычно покупал только на раз, но одна была у него долго. Про нее то и узнала Габриэлла Вольфовна.

– И где она сейчас?

– Никто не знает, но Радмир очень зол был. Они тогда очень круто поссорились с твоей матерью, и он несколько дней пил. Не нужно, наверное, тебе было это рассказывать, но ведь все равно узнал бы.

– Да нет, ты правильно сделал. Хотя не скрою, неприятно удивил. Ну, что отец баб любил, я всегда знал, ни одной юбки не пропускал. Но целки драть?! И как часто эти аукционы проводят?

– Да по-разному. В основном они проходят в закрытых клубах или на аренах между боями. Попасть на них можно только избранным.

– А девчонок где берут?

– Некоторые сами приходят продать свою девственность, они одноразовые. Других продают за долги, чтобы погасить его. С ними хозяин может сделать все что угодно, даже убить. Ну, или продать как б\у, чаще всего в бордель.

– Охренеть, а менты?

– А что менты? Они теперь полиция, многие сами в этом во всем варятся. Поживешь еще месяц другой и поймешь, что там и здесь мало теперь чем отличается. В России теперь Америки больше, чем в ней самой. У тебя здесь мало друзей, но на меня смело можешь рассчитывать. Твоя мама обо мне заботилась, сильно по тебе скучала.

– А твои родители где?

– У меня их и не было никогда. Детдомовский я, а к вам меня Мотвеев пристроил. Командир он мой.

– Значит, ты воевал?

– Воевал, но об этом не надо. И с мужиками об этом не надо,– я с пониманием кивнул.– Ладно, поехали. Борисыч ждет.

До офиса ехали молча. В голове никак не укладывалась информация услышанная от Грека. А может отца убили за одну из этих девочек? Нужно узнать, может, что-то случилось с одной из них, и это просто была месть? Черт, как противно и мерзко рыться в грязном белье. Сколько дерьма еще всплывет? Когда-то мама настояла на моем отъезде, теперь понимаю почему. Не хотела, чтобы я стал его копией. Но кем мне придется стать теперь, ища убийцу родителей?

– Стив, приехали,– толкнул в плечо Грек.

В здании офиса прохладно, несмотря на летний зной, спасают кондиционеры. Нас встречают на входе и сопровождают до лифта. Поднимаемся на нужный этаж. Здесь тихо, кажется, что никого нет. Проходим по коридору и заходим в приемную. Секретарь молча кивает Греку, входим в просторный кабинет. За массивным столом сидит начальник службы безопасности, видя нас, быстро сворачивает бумаги и убирает их в стол.

– Приветствую,– приподнимаясь с кресла пожимает нам руки. – Присаживайтесь. Если у тебя Стив есть какие-нибудь вопросы, слушаю. Ты бумаги, что тебе привез, видел?– сходу приступил к делу. – Что думаешь?

– Да. Считаю, что нужно встретиться с должниками и напомнить про сроки. Посмотреть на их реакцию. Проследить.

– С этим, согласен. Что потом? Что будешь делать, если откажутся платить?– я чувствовал на себе его испепеляющий взгляд презрения и жалости. Конечно, кто я для этого закоренелого вояки? Мажорик, ничего не умеющий и не видавший в жизни. Возможно, он в чем-то и прав, но я далеко не соплижуй и уж точно не мажор. Папик лишил меня финансовой поддержки, как только я отказался возвращаться после учебы в родовое гнездо. Из-за чего одно время, единственным моим доходом были бои без правил и работа грузчиком. Так что я тоже кое-что могу и знаю, как зарабатываются монетки.

– Ну, силовая структура у нас вы, кажется?– натягиваю улыбку. – А слабые места у всех есть. Не захотят по-хорошему, получат, как придется,– Мотвеев округлил глаза, понимая, что недооценил меня.

Мы еще долго разговаривали и обсуждали все детали предстоящего дела. Мне пришлось познакомиться с малой частью бойцов Борисыча, получил инструкции по безопасности, познакомился с членами правления и провел короткое совещание. Занимаясь всеми делами, никак не мог осознать, что я теперь занимаю место отца и на меня легла охрененная нагрузка и ответственность. Если б я тогда только знал…

Загруженный рутинной работой, до позднего вечера провожу в офисе. Домой появляюсь только переодеться и немного поспать. Грек всегда рядом, теперь он не только мой водитель, но и помощник. Он, конечно, не любит цифры и особо в них ничего не понимает, но в остальном просто незаменим. Борисыч же взял на себя всю работу по поиску убийцы и заказчика. У него в правоохранительных органах были свои люди, поэтому мы знали даже самые незначительные мелочи.

– Можно?– в дверь кабинета просунулась голова Грека.– Я тут тебе кофе принес и еще кое-что интересное. Смотри, тебе это никого не напоминает?– я вглядывался в фотографию девушки. Ее лицо мне казалось знакомым, но я никак не мог вспомнить, откуда ее знаю.

– Кто это?

– Это Диана, дочь твоего должника Ахтямова. Этот урод выставил девчонку на аукцион, чтобы погасить перед тобой долг,– холодок пробежал по спине. – Кстати, он просит у тебя отсрочку, на месяц, чтобы закрыть вопрос по сделке. Перед глазами мелькнула девчонка с большими белыми бантами и в дурацкой школьной форме.

– Сколько у него осталось времени?– сжимая кулаки.

– Дня два, три…

– Когда аукцион?– меня начало трясти от злости.

– Через две недели. Стив, ты в порядке?

– Это значит, что через три дня по договору, все его имущество переходит в мои руки, верно?– он кивает. – Ты можешь снять девчонку с продажи?

– Угу, если подтвердится, что она твоя собственность. И учти, восемнадцать ей исполняется только через неделю.

– Похер, бери людей и поехали. Этот урод не собирается платить. Он просит отсрочки, чтобы смыться с деньгами.