Кровавое шоу
Шрифт:
Всеволод Голубев очнулся в темном, холодном подземелье и сразу вспомнил недавние события: наглого клятвоотступника Павловского, собравшегося побогохульствовать, но заткнутого хлестким ударом в «пятак»; короткую схватку с новоприобретенными секьюрити богатого наследника, свою с ним недружелюбную беседу, предательские выстрелы в спину, падение на землю и напоследок тяжелый удар по затылку (очевидно, Костя-поганец подсуетился). На этом воспоминания обрывались. Впрочем, остальное и так было понятно. Отнесли куда-нибудь в подвал да бросили истекать кровью…
Хотя ясность сознания к Голубеву вернулась, зато состояние телесной оболочки оставляло желать лучшего. Болели разбитый затылок, задетое пулей ухо, простреленная нога. В ушах гудели колокола. Сдерживая стоны, «краповый берет» сел и ощупал голову. Цела, слава Богу. Только кожа рассечена. Возможно, сотрясение мозга [25] . Но не беда. На войне зачастую приходилось гораздо хуже!!! Постепенно глаза привыкли к темноте, Всеволод различил смутные очертания тренажеров, боксерских груш, обтянутого канатами ринга… «Похоже на подвальный спортзал, – подумал он. – Ладно, теперь надо отыскать выключатель и постараться мало-мальски привести себя в порядок!» С трудом поднявшись на ноги, «краповый берет» захромал по направлению к двери. Как и предполагалось, выключатель находился рядом с ней, на стене. Сама дверь оказалась прочно заперта. Судя по всему, на засов снаружи, поскольку никаких признаков замочной скважины на гладкой металлической поверхности не прослеживалось. Нащупав пальцами выключатель, Голубев нажал пластмассовый рычажок. Под потолком тускло загорелись покрытые слоем годичной пыли лампы дневного света. «Так и есть – спортзал! Великолепно оборудованный, но изрядно запущенный, давно никем не посещаемый. Грязищи-то сколько!» Неподалеку от входа висело непонятно зачем повешенное круглое, загаженное мухами зеркало в бронзовой оправе. Напротив стояла добротная дубовая табуретка. Стянув пропитавшиеся кровью брюки, бывший спецназовец уселся на табурет и внимательно обследовал раны. «Не опасные, – мысленно констатировал он. – Кость на ноге не задета. Ухо тоже цело. Лишь мочка оторвана. В общем, пустяки, но необходимо остановить кровотечение». Пошарив в карманах куртки, ветеран двух войн нашел газовую зажигалку, поставил регулятор пламени на полную мощность, накрепко стиснул зубы и решительно прижег сперва поврежденное ухо, затем входное и выходное пулевые отверстия на ляжке. От страшной боли Всеволод снова чуть не потерял сознание, в глазах потемнело, противно запахло паленым мясом, сердце судорожно заколотилось, горло сдавил спазм удушья… Кровотечение, однако, прекратилось. Минут пять «краповый берет» неподвижно сидел, приходя в себя, потом осторожно встал, надел штаны и вновь осмотрелся. Взгляд его наткнулся на раскрытый мини-бар, заполненный разнокалиберными емкостями со спиртным (в прежние времена покойный Дергачев любил иногда понаблюдать за тренировками охранников, а в процессе подкреплялся «горячительным».)
25
На самом деле сотрясение мозга не так страшно, как его расписывают врачи. Ведь любой нокаут или нокдаун, полученный боксером на ринге, – это не что иное, как сотрясение. И ничего, не помирают!
«И дезинфекция и обезболивающее!!! Повезло!» – Голубев подошел к бару, взял с полки бутылку водки, свернул пробку, выплеснул грамм пятьдесят на рассеченный затылок, болезненно поморщился, сделал несколько крупных глотков прямо из горлышка, перевел дыхание и устало опустился на невысокую стопку борцовских матов.
Высококачественная водка приятно вспыхнула в желудке, огненными струйками растеклась по жилам. Боль в ранах немного утихла. Неожиданно ударил гром, под потолком заплясали зарницы, налетел порыв ледяного ветра. В воздухе запахло сероводородом. На ринге появились два незнакомых, полупрозрачных мужика, остервенело лупцующих друг друга, а из стены вышли три серые фигуры с красными глазами без зрачков и, не касаясь ногами пола, поплыли к Всеволоду.
«Демоны, – мгновенно догадался бывший спецназовец, размашисто перекрестился и произнес вслух Иисусову молитву. – Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешного!!!»
С отчаянными, страдальческими воплями бесы исчезли [26] . Одновременно пропала наведенная ими галлюцинация. Некоторое время все в зале было спокойно. Затем, под торжественные звуки фанфар, посередине ринга возникло сияющее существо с прекрасным, одухотворенным лицом.
– Я твой Бог, Всеволод! Подойди, поклонись Мне!!! – звучным, хрустальным голосом изрекло оно.
26
Нечистые духи смертельно боятся призвания имени Господа нашего Иисуса Христа, а православное крестное знамение опаляет их как огнем. Поэтому, заслышав слова искренней молитвы и завидев крестное знамение, они в панике бегут (см:. Священник Родион. Люди и демоны; Священник Владимир Емеличев. Одержимые. Изгнание злых духов. М., 1994; Дьявол и его нынешние лжечудеса и лжепророки. М., 1994).
«Так-так-так! – быстро соображал Голубев. – Ангелы, Богородица и тем более Сам Господь являются лишь святым праведникам. Я же к таковым однозначно не отношусь! Грешен!!! Следовательно, передо мной очередной демон, более высокого ранга и хорошо замаскированный [27] . Ну-ка убедимся!»
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, – громко сказал он, перекрестив самозванца. Послышался дикий, исполненный запредельной муки рев. На ринге, утратив благостный камуфляж, бился в конвульсиях безобразный Астарот.
27
Демоны высшего ранга способны иногда принимать вид Ангелов Божьих, Святых, Богородицы и даже Самого Спасителя (очевидно, для подобного камуфляжа необходима колоссальная затрата энергии, на которую не способны бесы низших рангов). Однако православный крест и молитва мгновенно разоблачают подлог и с позором прогоняют демаскированную нечисть. Единственный облик, который демоны не могут принять никогда и ни при каких обстоятельствах, – это облик православного креста (см.: О сновидениях. Издательство Московской Патриархии. М., 1998).
– Ненавижу!!! Все равно убью!!! – оборотив к парню искаженную страданием поганую рожу, прохрипел он и с грохотом провалился в тартарары.
– Слава Тебе, Господи! – прошептал бывший спецназовец (кстати, ничуть не напуганный угрозами Князя Тьмы), бережно поцеловал алюминиевый нательный крестик; осторожно, стараясь не потревожить раны, прилег на маты и потихоньку задремал…
Там же.
Примерно в это же время
Константин Павловский сидел в банкетном зале у камина и, запрокинув назад голову, прижимал к кровоточащему носу смоченную в холодной воде тряпку. Неподалеку, с виноватым видом побитого пса, отирался Васьков (Мясоедов уехал в Грачевку за продуктами и девицами).
– Защитники хреновы! Мать вашу за ногу!!! – гундосо брюзжал Павловский. – Одного паразита не сумели вдвоем отоварить! Я считал вас крутыми парнями, щедрый аванс заплатил… Признаться честно, я глубоко разочарован!!! Н-да-с!!!
– Простите, пожалуйста, Константин Викторович! – униженно скулил Гена. – Больше подобное не повторится! Буквально затмение какое-то нашло! Мы исправимся. Вот увидите!!!
– Исправитесь, г-ришь?! Гм! Гм! – гнусавил богатый наследник. – Даю, так и быть, последний шанс. Но смотрите у меня!!!
– Не извольте беспокоиться, босс!!! Не подведем! – лебезил громила.
– Ну-ну! – гундел Павловский, изображая сомнение. – Ну-ну!!!
На самом деле он отлично понимал – «затмение» тут абсолютно ни при чем! Прошедший две жестокие войны спецназовец и в придачу обладатель «крапового берета» [28] – это вам не шуточки!!! Голыми руками не возьмешь!!!
Телохранителя же Константин распекал куража ради, а заодно с целью унизить бугаев, с самого начала поставить их на место, а также иметь весомый аргумент для понижения заработной платы с двух тысяч долларов до одной…
28
«Краповый берет» ценится во внутренних войсках России, пожалуй, выше любых правительственных наград. Получают его лишь лучшие из лучших, пройдя предварительно жесточайший экзамен. Жутковатые сценки из подобных экзаменов иногда показывают по телевидению, но (дабы не пугать зрителей) далеко не все!
– Ладно, черт с тобой! – остановив, наконец, кровотечение и вдоволь наиздевавшись над Васьковым, лениво сказал он. – В дядином кабинете полным-полно выпивки. Принеси мне бутылку коньяка. Марочного! Армянского! Чистый фужер не забудь. Да пошевеливайся, олух! Одна нога здесь, другая там!!!
Гена рысью понесся выполнять приказ. Оставшись в одиночестве, Павловский встал с кресла и по-хозяйски прогулялся по залу.
– Не хило! – бормотал он. – Очень даже не хило! Натуральный дворец!!! Жаль только, что при наличии мамаши-претендентки я официально вступлю в права наследства лишь через полгода. Фактически пользоваться имуществом могу, а юридически (допустим, продать) – нет! Вот ежели бы я являлся единственным наследником с завещанием на руках… А впрочем, люди смертны, зачастую скоропостижно! – По физиономии Константина расползлась мерзкая улыбка. – Кроме нас с матерью, других родственников у Дергачева нет. Значит, после ее смерти я… Ой!!! А-а-а!!!
Из камина вывалился обугленный человеческий череп, прокатился по полу и остановился точно у ног Павловского.
– Е-елки-п-палки! – пятясь назад, заикался Константин. – Н-не м-может б-быть!!!
Между тем череп неотступно двигался за ним. В пустых глазницах сверкали багровые искры. Безгубый рот хищно клацал зубами.
– Хозяин! Груз доставлен! – вдруг услышал успевший обмочиться Павловский бодрый голос Мясоедова. – Закупил продукты, нанял девочек, привез сюда!.. Хозяин, вам плохо?!! – мордоворот подбежал к трясущемуся в лихорадке шефу.
– С-слава, в-взг-гляни! – ткнул потным пальцем в пол тот и… остолбенел. Зловещий череп бесследно исчез!!
Глава 4
Неожиданный звонок Константина Павловского безумно обрадовал главу кинокомпании «Куннилинг-Арт». Сладостная плотоядная дрожь пробрала сорокатрехлетнего господина Тер-Оганьяна аж до самых неприличных мест. И вот почему: практически готовый фильм «Нежные объятия Лилит» давно являлся предметом его страстных вожделений. Активный функционер одной из сатанинских сект города Н-ска, он не без оснований полагал, что, пустив в прокат подобную картину, далеко продвинется в среде дьяволопоклонников и с благословения вышестоящих инстанций заделается лидером своей секты. (Ее нынешний руководитель Сергей Соколов тяжело болен СПИДом и скоро подохнет.) Ну и, естественно, рассчитывал Тер-Оганьян неплохо подзаработать на прокате. Однако, пообщавшись с болезненно-жадной Верой Львовной, Артур Артурович понял – сторговаться с опекуншей Дергачева будет на редкость сложно! Едва учуяв запах денег, госпожа Павловская словно с ума сошла. Во время предварительных переговоров повышала цену каждую минуту, а под конец запросила сумму вовсе несусветную!!! Тер-Оганьян с трудом удержался от искушения проломить череп крашеной стерве и с вымученной, кисло-сладкой улыбкой предложил возобновить деловую беседу чуть позже, когда обе стороны все хорошенько взвесят и обдумают. «Пускай побегает, дуреха, по остальным кинокомпаниям Н-ска, – рассудил тогда Артур Артурович. – Ведь никто, кроме нас, на эту пленку не претендует. Более того – даже слышать о ней не желают! Кто из страха, кто из религиозных соображений… Намыкается вдоволь, убедится, гадина, в отсутствии спроса, глядишь – посговорчивее станет!!