Чтение онлайн

— Мисс Колли, могу я войти? — Грозно прорычал этот медведь. От прежнего шарма не осталось и следа. И то ли следователь всего лишь выдохся, то ли дела и вправду были плохи.

— Простите господин следователь. Родители наказали меня, и теперь никто не может ни войти в этот дом, не выйти из него, пока отец не даст соответствующую команду охранкам.

— Скажите на милость, — Прищурил он глаза, опираясь на косяк, и пытаясь нависнуть надо мной. — а не потому ли вас наказали, что весь прошлый день вы провели в компании господина Горриса?

Заявление было вопиющим! Оскорбительным! И полностью попадало в точку. Но я не хотела слышать очередных обвинений во влюбленности, поэтому не моргнув и глазом соврала.

— Нет. Это все из-за слухов, что пошли по вашей вине.

Мужчина дернулся, явно не ожидая получить такой отпор, но вот следующих слов не ожидала уже я.

— Откуда мне было знать, что секретарша ректора любит подслушивать все что происходит в том кабинете?!

— Что, простите? — Побледнела я.

— Только вы не начинайте. Я уже выслушал от вашего отца и ректора. Давайте лучше к делу, мисс Колли. Где вы были вчера с шести часов вечера, до полуночи?

— Гуляла с братом по городу. А что? — Ответила быстрее чем смогла подумать.

— Странно, это же по какому городу вы гуляли? И как по неопознанному средству связи, сообщили что недалеко от лечебницы для душевнобольных находятся два монстра? А, мисс Колли?

Именно этот момент, холодный осенний ветер выбрал для того чтоб пробрать меня до костей. А я ведь совсем забыла, что называла свое имя. Это же как нужно было опростоволосится? Из-за осознания своей глупой ошибки, очень хотелось застонать в голос… но нельзя.

— Так что вы делали недалеко от лечебницы для душевнобольных? — продолжал напирать следователь.

— Господин Орвей. — решительно подняла я на него глаза. — Я в чем-то обвиняюсь? Если нет, то прошу освободить мою веранду от своего присутствия.

Мужчина смерил меня долгим изучающим взглядом. От его внимания не укрылась ни длинная, теплая ночнушка, ни шерстяные носки, или домашние тапочки. Да даже растрепанная коса, не осталась без внимания, этого несносного типа.

— Я почти готов выдвинуть вам обвинения мисс Коли. Обвинения в поджоге городской лечебницы, и смерти шести невинных граждан.

Я пошатнулась. Как поджог? Какая смерть?! Нет! Быть не может!

С трудом оперевшись на стену, я чуть не осела на пол. Мой мозг отказывался принимать данную информацию. Он отказывался верить в то, что пока мы с Александром находились в лесу, кто-то поджег лечебницу… А вдруг это сделал сам профессор? Вдруг его бомба сработала не так как надо?

Имперский следователь, все это время стоял молча и очень внимательно наблюдал за моей реакцией. Но только я перевела шокированный взгляд на него, он тут же заговорил.

— Кроме того, что вы находились недалеко от лечебницы, есть еще показания, директора заведения, одной из медсестер, и привратника на воротах. Они утверждают, что вчера, после обеда, вы и профессор Горрис, приходили повидать одного из больных. После, вы в крайней спешке покинули заведение, а очаг возгорания начался, как раз с палаты Елисандра Куфри. Вам знакомо это имя?

Кивнуть отчего-то не получилось. Я просто продолжала стоять, опираясь о стенку, и надеясь услышать хоть что-то еще.

— Его палата находилась рядом с палатой миссис Галайлы Дион, что была на двенадцатом месте в очереди на престол. Вы зачем туда ходили мисс Колли? Поговорить с парнем, что последний год ни на что не реагирует, или же совершить диверсию?

Нет. Это был уже абсурд! Подумать что мы туда явились, только ради того чтоб… Да я даже подумать о таком не могу!

— Ваши обвинения голословны, господин следователь! — Возмутилась я. — И я не собираюсь отвечать ни на один ваш вопрос. Приведите лучшие доказательства, чем наши с господином Горрисом названные имена. Может нас компрометируют?

— Да, но директор и медсестра описали вашу внешность с точностью до родинки в уголке вашего правого глаза, мисс Колли. Думаю что это более чем доказательство.

— А про наложение иллюзий вы что-нибудь слышали, господин следователь? — В тон ему ответила я.

— Не дерзите мисс Колли, а то я воспользуюсь своими полномочиями, и заберу вас с собой в участок. — Пригрозил следователь, делая лишь шаг в моем направлении, но его тут же откинуло обратно.

Мужчина зашипел, и посмотрел на меня с укором. Я на это лишь пожала плечами.

— Не меня благодарите за эти охранки, а отца.

Мужчина еще немного потряс ногой, а потом все же обратился ко мне.

— Вы мне только одно ответьте, Эмма, где сейчас Александр Горрис? И не пытайтесь врать, что он дома, его уже два дня нет на территории академии, и это факт. Так где он?

Я пожала плечами, закрывая входную дверь.

— Вот и спросите у него, когда он вернется, где он пропадал два дня? А я уж точно не должна быть осведомлена о личной жизни своего профессора. — И на этой торжественной ноте, я захлопнула перед носом следователя дверь. А после, съехала по стеночке на пол.

Новости были просто шокирующими. Я просто не могла поверить.

— Помните Эмма, — раздалось из-за двери, — Я буду рад вас видеть в любое время. Вы не убийца Эмма. И мы с вами это знаем.

А после звук удаляющихся шагов, перебиваемый биением моего сердца.

Я не имела права, не верить Александру. Он точно этого не делал, я в этом была уверенна… да…

И тут же, ехидное подсознание начало выдавать все нестыковки что происходили все это время. То как вел себя профессор, что говорил, как часто оставался один, или без моего присутствия. И ведь у него на каждое убиство времени хватало. Даже вспомнить то злополучное утро и отравление, я ведь уходила на пару часов. Да и не ночь с ним проводила, а пришла лишь под утро…

И тут меня осенило. Резко подскочив, и открыв входную дверь, я крикнула:

— Господин Орвей, а почему вы считаете что профессора Уэйна убили с шести, до девяти утра? Этому есть какие-то особо объективные причины?

Мужчина остановился, медленно обернулся, удивленно вскинув бровь и все же признался:

— Да. В шесть утра его видели возвращающимся в свой дом, в Сколлберге, а в девять пришла экономка, и обнаружила тело профессора.

— А кто видел его возвращающимся? — Не унималась я.