Чтение онлайн

В тот день Леодан накорябал на листе пергамента дрожащей рукой: «Скажи детям, что их история написана только наполовину. Пусть они допишут ее до конца и поместят подле самых великих преданий. Скажи им. Их история стоит рядом с величайшей легендой, какую только знал мир». Вот так просто. Леодан сообщил Таддеусу, что история детей стоит рядом с величайшей легендой. А детям сказал, что величайшая легенда — «Сказание о двух братьях». Сложи вместе два куска головоломки, и ответ очевиден. «Их история» — не просто рассказ об их жизни. И даже не хроника рода Акаран. Это длинная повесть человеческой глупости. О том, как люди уподобились богам, завладели божественным языком, поработили создание Дающего и рассердили его, забрав себе власть над миром. Это история о предательстве Эленета…

Дверь библиотеки заскрипела, открываясь. Петли давным-давно никто не смазывал. Воздух здесь был точно такой же, каким его помнил Таддеус — тяжелый, пропитанный пылью, пропахший плесенью и сандалом. Сквозь огромные окна в помещение проникали лунные лучи. Света оказалось вполне достаточно, чтобы канцлер быстро сориентировался и нашел путь к нужным стеллажам.

Неимоверно, неправдоподобно просто… «Сказание о двух братьях» стояло на полке, на своем обычном месте, а рядом виднелся гладкий корешок древнего фолианта. В тот же миг, когда Таддеус извлек его с полки и открыл, он понял, что достиг цели.

«Песнь Эленета». Словарь, написанный рукой первого чародея. По обложке невозможно было судить о содержании — просто темная вытертая кожа без надписей или иных знаков. Она походила на заурядный журнал для записей или амбарную книгу. Потому-то Таддеус и открыл ее — чтобы прочитать хотя бы несколько страниц. И пусть он уверен, что держит в руках ту самую книгу, которая ему нужна, все равно очень важно удостовериться.

Усевшись на подоконник, он открыл обложку и углубился в чтение, ощущая затхлый запах книжной пыли всякий раз, как переворачивал страницу. А каждая страница заставляла его переворачивать следующую, но отнюдь не потому, что предыдущая была прочитана. Напротив: он не мог прочитать ничего. Очень быстро канцлер осознал, что не в состоянии удержать слова в памяти дольше, чем на несколько секунд. Он пробегал глазами текст — и тот немедленно выветривался из памяти. Таддеус читал — и не читал. Вот перед ним страница, заполненная текстом, потом еще одна, и еще. Буквы и слова, написанные человеческой рукой на бумаге, покоробившейся от времени. Все слова казались знакомыми, но Таддеус не мог удержать в голове только что прочитанную фразу. Более того: миг спустя он забывал, о чем шла речь. Даже образ, даже общий смысл не удерживался в голове. Недоумевая, канцлер перелистывал страницу за страницей, каждый миг чувствуя, что вот-вот поймет значение. Однако это впечатление было обманчиво. Таддеус не знал, сколько времени провел так, вперившись в книгу и позабыв обо всем на свете.

Наконец, разъяренный, он прошипел:

— Какой смысл во всем этом?!

Звук собственного голоса вернул канцлера к реальности. Он поднял голову, оглядел библиотеку, пыль, висящую в воздухе. Послушал тишину. Задумался, не мог ли кто-нибудь увидеть или услышать его. Зала была пуста и тиха, но Таддеус понял, что ночь уже кончилась. Стояло утро — и даже не раннее. Солнечный свет лился в окна. Пока канцлер сидел, с головой погрузившись в книгу, минули долгие часы. Он был так увлечен, что кто-нибудь мог подойти и постучать его по плечу. Со двора доносились голоса, чьи-то сапоги простучали по коридору, в соседней комнате раздавался скрежет, словно там двигали тяжелую мебель… Таддеус ощутил вес книги; фолиант будто нарочно давил на колени, искушая его попробовать еще раз. Нет, он больше не собирался пробовать. Это можно понять только после очень долгого изучения, да и то не всякому, а лишь тому человеку, кто готов принять в себя столь грандиозное знание. Таддеус был не из их числа. Он сунул книгу под мышку и двинулся к двери, сильно устав и проголодавшись. А ведь ему еще предстоит выбраться с острова.

Приближаясь к выходу, Таддеус вдруг услышал голос, долетевший со двора через открытое окно. Женский голос, окликавший кого-то. Канцлер не расслышал слов, но ему вдруг захотелось увидеть, кто это говорит и кому. Он подошел к окну и осторожно выглянул наружу, стараясь не привлекать внимания. Величественный вид на остров, представший взгляду, на миг заставил его позабыть обо всем на свете. Однако он быстро спохватился и глянул на двор.

Три женщины стояли спиной к нему. Одна из них двинулась через двор навстречу подходящей девушке. Та поколебалась, приостановившись на миг, а потом пошла к остальным. Таддеус смотрел по все глаза: он узнал ее. Коринн! Да, это была Коринн… Она походила и на Леодана, и на Алиру. Что-то в ней напоминало Аливера, что-то Мэну, а что-то Дариэла. Понемногу от каждого из ее родных, и вместе с тем — ее собственный облик. Она стала высокой и статной. Небесно-голубое платье подчеркивало тонкую талию и высокую грудь. Коринн была изумительно хороша, богата той истинно акацийской красотой, которой не досталось в полной мере больше никому из детей Леодана. И она как никто принадлежала этому месту…

Раздумывая об этом, Таддеус понимал, что прав лишь отчасти. Да, Коринн принадлежала Акации, но иным образом. Не так, как сейчас. Не как пленница, не как любовница Хэниша Мейна. Не как живое воплощение предательства всего и вся, что было ей дорого. Таддеус видел лицо Коринн, пока она разговаривала с другими женщинами. Принцесса по-прежнему была прелестна, однако ничто не могло скрыть глубокой печали, спрятанной под тонкой маской внешнего благополучия. Канцлер видел, что Коринн несчастна. Хотя ее лицо словно заледенело, внутри бурлил огонь. Казалось, будто принцесса в любой момент может взорваться, разлетевшись на тысячу кусочков.

Таддеус стоял у окна, разглядывая Коринн, пока та оставалась во дворе. Уже во второй раз старый канцлер позабыл об осторожности. Он смотрел на принцессу и ее окружение, анализируя все увиденное. Не составило труда заметить, что Коринн находится под бдительным надзором. Люди, шпионящие за человеком, могут успешно скрываться от него самого, но для других все ясно, как день. Стражники пристально наблюдали за принцессой. Проходящие мейнцы то и дело кидали на нее взгляды исподтишка. Служанка несколько раз прошлась туда-сюда по двору, держа в руках одну и ту же корзинку. Да, Коринн здесь в плену, пусть даже мейнцы стараются скрыть это от нее.

И тогда Таддеус решил спасти принцессу.

Подобная мысль уже приходила ему в голову. Он размышлял об этом, пробираясь через северный Талай, однако тогда предпочел не рисковать. Возвращение книги было вопросом жизни и смерти, а освобождение принцессы только усложнило бы и без того непростую задачу. Это увеличивало шансы провалить все дело, а Таддеус не имел такого права. Он даже подумывал, не поторговаться ли с Хэнишем, предложив выкуп за Коринн… Впрочем, канцлер полагал, что Хэниш не причинит вреда принцессе. С какой стати, если столько лет она прожила у него при дворе, катаясь как сыр в масле? И уж тем более учитывая, что с недавних пор они были любовниками. Коринн в безопасности, заключил Таддеус, и эта проблема может подождать до окончания войны.

Только вот все это было прежде, пока старшая принцесса оставалась смутным образом в голове канцлера. Он часто думал о ней, но не видел уже девять лет. Теперь, когда Коринн предстала его глазам, все изменилось. Если бы удалось сбежать с острова вместе с книгой Эленета и принцессой, Таддеус сделал бы огромный шаг на пути к искуплению своих грехов. Все дети соберутся вместе, в безопасности. Будущее мира окажется в их надежных руках. Раз у Тадлеуса есть шанс это сделать, значит, нужно его использовать.

Маэндер наблюдал за боем с помоста, сооруженного неподалеку от его шатра в мейнском лагере. У него имелся хитроумный оптический прибор — две подзорные трубы, скрепленные вместе, чтобы можно было рассматривать отдаленные предметы сразу обоими глазами, не теряя объемного зрения. Маэндер хмыкнул, когда акацийцы стройными рядами спустились по склону. Улыбнулся, увидев, как они заколебались при виде антоков. Маэндер воображал, какое изумление должно сейчас отразиться на лицах этих людей, и хохотал во весь голос, пугая своих офицеров.

И все-таки кровавая бойня, устроенная зверями, потрясла даже его. Маэндер полагал, что знает, каковы они в деле. Несколько лет — с тех пор как Лига привезла ему детенышей антоков в качестве подарка от Лотан-Аклун — Маэндер лично наблюдал за дрессировкой зверей. Малыши, размером с молочного поросенка, выросли на его глазах, превратившись в огромных чудовищ. Маэндер лично инструктировал дрессировщиков, объясняя, как готовить антоков к боям вроде того, который он наблюдал сейчас. Их учили ненавидеть все цвета, вбивали страх к ярким оттенкам. За долгие месяцы работы антоков заставили уяснить, что оранжевый, красный, лиловый, зеленый и синий обозначают боль и страдания. Им вбили в головы, что есть только один способ избавиться от этого дискомфорта: уничтожить источник страданий. В целом это оказалось несложно. Ярость была неотъемлемой частью природы антоков; они впитали ее вместе с молоком матери.