Чтение онлайн

— Оставь его! — крикнул я, схватив Сигурда за руку.

Тот лишь удивленно уставился на меня, хотя запросто мог бы отпихнуть.

— Ты не посмеешь его тронуть! — сказал я, судорожно сжимая запястье предводителя.

Мне казалось, что нельзя отпускать руку ярла. Это означало бы для меня смерть.

Сигурд моргнул, потом едва заметно кивнул. Я воспринял это как обещание не убивать Эльхстана, поэтому выпустил руку ярла и отступил назад. Огромная волна окатила меня с головой, обжигая глаза солью. Я почувствовал жуткий приступ тошноты, но смог удержаться на ногах. Сигурд опустил нож.

Я развернулся, кое-как пробрался на нос «Змея», украшенный головой дракона, встал там, обхватил чудовище одной рукой, поднял голову и обратился к небесам:

— Один, Отец всех, повелитель севера! Спаси нас от этого шторма! Вспомни меня, Один! Вспомни меня!

Не знаю, откуда они пришли, но я бросал эти фразы в пасть бури, в воющий ветер, который глотал их и уносил прочь. Он пожирал мои слова, словно я был ничем, однако постепенно по всему моему телу начинала разливаться горячая кровь. Я перестал дрожать.

— Спаси нас, Один! Сделай так, и мы восславим тебя!

«Змей» поднялся на гребень громадной стены воды, затем провалился вниз так стремительно, что едва не опрокинулся. Я продолжал сжимать в кулаке резную фигурку Отца всех, держа ее над головой. Когда корабль выровнялся, меня швырнуло вперед и перекинуло через нос. Я окунулся по грудь в ледяную воду, но сумел уцепиться за борт. Кто-то схватил меня за плечо, потянул вверх и забросил на палубу корабля, словно выловленную треску.

— Ха! Парень, дочери Ран выплюнули тебя назад! — проревел Свейн Рыжий, растянув рот до ушей. — Должно быть, англичане отвратительны на вкус! Обычно эти сучки забирают всякого, кто попадется им в когти!

Я стоял на корточках в углублении на носу корабля и не мог избавиться от ужаса. Я решил, что Христос попытался утопить меня за обращение к языческому богу. Я снова задрожал и тотчас же вывернулся наизнанку. Морская вода, согревшаяся в желудке, хлынула из него на деревянный корпус «Змея».

На четвереньках я подполз к мачте, к Эльхстану, боясь, что если встану, то Христос, Ньорд или какой-нибудь другой бог увидит меня и швырнет обратно в холодное море. Там я и уселся на палубу, а старик столяр устремил на меня взор своих глаз, холодных, словно опалы. С его верхней губы капала вода, и он с отвращением ее сплюнул.

— Мне пришлось так поступить, — взмолился я. — Разве у меня был выбор?

Эльхстан покачал головой и закрыл глаза. Возможно, он сделал это, чтобы спасти их от жгучей морской воды, но я решил, что старик не хочет меня видеть. Ведь я обратился с молитвой к языческому богу, тем самым обрек свою душу на мучения в адском огне.

Улаф достал из трюма сухую шкуру и кинул ее мне.

— Эй, парень, а у тебя неплохо получилось, — сказал он и нахмурился, словно гадал, что я такое.

У него за спиной я разглядел Сигурда. Ярл стоял, держась обеими руками за борт «Змея», обратив лицо к ночному небу, и улыбался.

Шторм прекратился. Низкая черная туча, похожая на брюхо чудовища, разорвалась, открывая мириады звезд. Волнение утихло, обжигающий дождь умер, но я еще какое-то время опасался, что стихия лишь собирается с силами, чтобы нас прикончить. После жуткого шума на борту «Змея» воцарилась неестественная тишина. Буйство ветра, дождя и моря сменились приглушенными голосами воинов и размеренным поскрипыванием выдержанного дуба.

Я перевязал волосы бечевкой, смазанной дегтем, занял свое место у правого борта «Змея», ухватился белыми руками за верхнюю доску обшивки и уставился на серое море.

— Не беспокойся, братишка. Ньорд уже повеселился с нами, — сказал Сигтригг, похлопав меня по спине.

Он нагнулся и стал вычерпывать воду маленьким ведерком. В углублениях на парусе, прикрывавшем трюм, скопились лужицы, ноги шлепали по воде. Воины Сигурда приводили корабль в порядок.

— Теперь старик оставит нас в покое, — добавил Сигтригг.

Лицо этого воина было свирепым, изуродованным отвратительными недавними шрамами. Но у меня не возникало никаких сомнений в том, что красивым он не был никогда.

— А ты откуда знаешь? — спросил я, осмелившись оторвать одну руку от борта.

Теперь, когда «Змей» сражался за нас и одержал победу, я находил, что запахи дерева и дегтя внушают уверенность. Корабль с честью вышел из шторма, и я был ему признателен.

— На море никогда не бывает безопасно, англичанин, — крикнул Ньял, сидевший у левого борта.

Усмешка образовала щель в светлой бороде, по которой он водил гребнем.

— Но в этом и заключается его главная прелесть!

Гребень остановился, застряв в спутанных, пропитанных морской солью волосах. Улыбка норвежца превратилась в недовольную гримасу.

Сигтригг выплеснул за борт еще одно ведерко. Перед тем как упасть в море, вода успела сверкнуть в свете звезд.

Скандинав снова наклонился, потом выпрямился и сказал:

— Один жадный ублюдок, решивший, что можно принести в жертву полудохлого быка, сейчас где-то ворочается с боку на бок, не в силах заснуть. Но мы тут ни при чем. Мне на это ровным счетом наплевать.

— В следующий раз мы преподнесем Ньорду твоего племенного быка, Сигтригг, — заметил Сигурд.

Ярл протянул ко мне руку и кивнул на амулет Одина, висевший у меня на шее. Я снял эту штучку, Сигурд надел ее и стал помогать Улафу проверять парус. Ветер вытянул шерстяное полотно, но за ночь оно должно было снова принять прежнюю форму.

— А еще лучше, если Ньорд получит тебя самого, — добавил ярл и хлопнул Сигтригга по промокшей спине. — Ребята, достаем весла! — крикнул он. — На сегодня хватит удовольствия.

Скандинавы не стали недовольно ворчать. Мне казалось, что они с радостью снова взяли «Змей» в свои руки. Пусть уж лучше кораблем повелевают весла и руль, чем ветер и волны.

На море никогда не опускается кромешная тьма, потому что малейший слабый свет звезд или луны, даже если они затянуты тучами, отражается от воды. Однако плыть было слишком опасно. Сигурд решил грести к земле и встать на якорь на мелководье. Если кто-то заметит скалы, торчащие из воды, то остановить дракар с помощью весел можно будет гораздо быстрее, чем убирая парус.