Кровавый меридиан
Шрифт:
Собрав колоду, жонглёр засунул её под одежду. И потянулся за картой Глэнтона. Может, он дотронулся до неё, а может, и нет. Карта исчезла. Она была в руке Глэнтона, а потом её не стало. Хлопая глазами, жонглёр стал искать её там, где она исчезла в темноте. Возможно, Глэнтон увидел, что это за карта. Что она могла значить для него? Жонглёр потянулся в сплошной хаос вне света костра, но потерял равновесие и навалился на Глэнтона, как-то странно прильнул к нему, обняв старческими руками, словно желая утешить на своей костлявой груди.
Выругавшись, Глэнтон отшвырнул его, и тут послышался монотонный речитатив старухи.
Глэнтон встал.
Задрав голову, старуха что-то бормотала в темноту.
Скажи ей, чтобы замолчала, велел Глэнтон.
La carroza, la carroza, громко вскрикивала старая карга. Invertida. Carta de guerra, de venganza. La v'i sin ruedas sobre un r'io oscuro… [92]
Глэнтон прикрикнул на неё, и она замолчала, будто услышав, но ничего не слышала. Видимо, уловила в своих пророчествах новый поворот.
92
Карета, карета. Перевёрнутая. Карта войны, мести. Я видела её без колёс в какой-то тёмной реке (исп.). Имеется в виду карта «Колесница» — сражение, которое может выиграть вопрошающий, если у него хватит силы воли. Сражение обычно внешнее, с ясной целью и планом действий. Если карта перевёрнута, значение остаётся тем же, однако для вопрошающего существует опасность проиграть сражение из-за недостаточного контроля.
Perdida, perdida. La carta est'a perdida en la noche. [93]
Девушка, всё это время стоявшая на краю завывающего мрака, молча перекрестилась. Старый malabarista [94] оставался на коленях там, куда его отшвырнули. Perdida, perdida,шептал он.
Un maleficio,воскликнула старуха. Que viento tan maleante… [95]
93
Потеряна, потеряна. Карта потеряна в ночи (исп.).
94
Фокусник, жонглёр (исп).
95
Погибель. Какой губительный ветер (исп.).
Ты замолчишь у меня, клянусь Богом, проговорил Глэнтон, вытаскивая револьвер.
Carroza de muertos, llena de huesos. El joven qu'e… [96]
Будто некий великий и могучий джинн, через костёр ступил судья, и языки пламени пропустили его, словно огонь был для него родной стихией. Он обхватил руками Глэнтона. Кто-то сорвал с глаз старой женщины платок, её вместе с жонглёром оттёрли прочь, а когда отряд уже улёгся спать и гаснущий костёр гудел на ветру, как живой, эти четверо ещё жались среди своих странных пожитков на земле у края света от костра и смотрели, как драные языки пламени отрываются и летят по ветру, словно оттуда, из этой пустыни, из пустоты, их засасывает некий водоворот, некий вихрь, против которого и жизнь человека, и его суждения ничего не значат. Словно помимо воли или судьбы жонглёр, и скот его, и имущество его двигались, как по картам, так и в реальности, к некоему третьему и иному предназначению.
96
Карета мёртвых, полная костей. Юноша, который… (исп.).
Когда отряд трогался в путь в блёклом свете утра, солнце ещё не взошло, а ветер давно стих; всё ночное сгинуло. Жонглёр на своём осле подтянулся рысцой в голову колонны, где поравнялся с Глэнтоном, и так они и ехали до самого вечера, когда отряд добрался до городка Ханос.
Сплошь глинобитные стены старого форта, высокая глинобитная церковь, глинобитные дозорные вышки — всё размыли дожди, всё было комковатым и рассыпалось в прах. О приближении всадников возвестили жалкие собачонки, которые, уязвленно завывая, украдкой выглядывали из-за потрескавшихся стен.
Они проехали мимо церкви, где меж двух приземистых глинобитных дольменов висели на шесте старинные испанские колокола, окрашенные веками в цвет морской волны. Из лачуг таращились темноглазые ребятишки, в воздухе висел дым от костров на древесном угле, в дверных проёмах молча сидели несколько стариков pelados, [97] и многие дома провалились и обрушились и больше походили на хлевы. Навстречу неверной походкой вышел старик, заискивающе протянул руку. Una corta caridad, прохрипел он проезжающим лошадям. Por Dios. [98]
97
Голодранец (исп.).
98
Подайте чего-нибудь. Бога ради (исп.).
На площади двое делаваров и разведчик Уэбстер сидели на корточках в пыли подле древней старухи, белой, как трубочная глина. Иссохшая старая карга, полуголая, из-под накинутого платка вываливаются груди, похожие на сморщенные баклажаны. Она сидела, уставившись в землю, и даже не подняла головы, когда со всех сторон её обступили лошади.
Глэнтон оглядел площадь. Городок казался опустевшим. В нём стоял небольшой гарнизон солдат, но они так и не появились. По улицам катилась пыль. Его лошадь наклонилась, обнюхала старуху и мотнула головой, задрожав. Глэнтон потрепал лошадь по шее и спешился.
Она была в мясном лагере [99] милях в восьми отсюда вверх по реке, сообщил Уэбстер. Ходить не может.
Сколько их там было?
Да вроде человек пятнадцать-двадцать. Запасов у них там всего ничего. Что она там делала, не знаю.
Глэнтон прошёл перед своей лошадью, переведя поводья за спину.
Осторожнее с ней, капитан. Кусается.
Старуха подняла глаза и теперь смотрела на его колени. Глэнтон толкнул лошадь назад, достал тяжёлый седельный пистолет и взвёл курок.
99
Мясной лагерь— временный лагерь, где индейцы сушили мясо про запас.
Эй, поберегись.
Кое-кто попятился.
Женщина подняла голову. Ни мужества, ни уныния в старческих глазах. Глэнтон махнул левой рукой, старуха повернулась в ту сторону, а он приставил к её голове пистолет и выстрелил.
Грохот заполнил печальную маленькую площадь до краёв. Некоторые лошади шарахнулись и принялись перебирать копытами. На другом виске у женщины образовалась дыра с кулак размером, оттуда хлынуло кровавое месиво, старуха, наклонившись, рухнула в лужу собственной крови, и всё было кончено. Глэнтон поставил пистолет на предохранитель, большим пальцем смахнул отработанный капсюль и собрался перезарядить барабан. Макгилл, позвал он.
Подошёл мексиканец, единственный представитель своего народа в отряде.
Получи для нас квитанцию.
Тот вынул из-за пояса свежевальный нож, подошёл к старухе, взял её за волосы, намотал вокруг кисти, провёл лезвием ножа вокруг черепа и оторвал скальп.
Глэнтон посмотрел на своих бойцов. Одни стояли, глядя на старуху, другие уже занимались лошадьми или снаряжением. Не сводили глаз с Глэнтона лишь рекруты. Вставив пулю в отверстие каморы, он поднял голову и окинул взглядом площадь. Жонглёр с семьёй выстроились в шеренгу, как свидетели. Лица людей, наблюдавших из дверей и пустых окон длинного глинобитного фасада, исчезли под неторопливым взглядом Глэнтона, точно марионетки в вертепе. Глэнтон загнал пулю, вставил капсюль, крутанул в руке тяжёлый пистолет, вставил его обратно в чехол на загривке лошади, взял из рук Макгилла трофей, с которого ещё капала кровь, повертел в свете солнца, будто шкуру животного, оценивая качество, потом передал обратно, поднял волочившиеся поводья и повёл лошадь через площадь к броду на водопой.
Лагерь разбили в тополиной роще у ручья прямо за стенами городка, и с наступлением темноты все небольшими компаниями разбрелись по дымным улочкам. Циркачи поставили на пыльной площади небольшую палатку, а вокруг — несколько шестов с масляными светильниками. Жонглёр колотил в подобие небольшого барабана из жести и сыромятной кожи и высоким гнусавым голосом громко оглашал программу представления, а женщина пронзительно кричала «Pose pase pase» [100] и размахивала руками, словно приглашая на грандиозное зрелище. Тоудвайн и малец смотрели на неё из толпы местных. К ним наклонился Баткэт.
100
Зд.:«Заходите, заходите, заходите» (исп.).