Чтение онлайн

Он жил на Комсомольском проспекте в четырехкомнатной квартире. На метро доезжал до университета и, немного сутулясь от ветра, поднимался по высоким ступеням, входил в парадную дверь и минут через десять-пятнадцать оказывался в аудитории, занятой студентами. Он читал две или три лекции монотонным бесцветным голосом, ни от чего не загораясь и не удивляясь никаким вопросам. Затем так же спокойно покидал здание университета и направлялся домой, где еще час или два работал с книгами, готовясь к завтрашней лекции, хотя все лекции он знал на память и конспекты были готовы давным-давно.

Особых новинок по микробиологии в его лекциях не содержалось.

Подобную жизнь профессор, доктор наук, специализирующийся в микробиологии, вел на протяжении последних пяти лет после того, как ушел на пенсию, покинув стены научно-исследовательского института, наполовину расформированного и почти снятого с госфинансирования.

Новинками науки он почти не интересовался, а ведь когда-то давно, лет пятнадцать-двадцать назад, Аркадий Карпович Петраков являлся ведущим специалистом в области вирусологии, хотя имя его было известно лишь в очень узком кругу специалистов и людей из военного ведомства.

В свое время Аркадий Карпович под руководством академика Богуславского занимался биологическим оружием. И занимался очень успешно, даже смог в свои неполные сорок лет получить госпремию и орден Ленина, который теперь лежал, завернутый в кусочек мягкого бархата, в верхнем ящике его письменного стола, задвинутый далеко-далеко за карандашами, ручками, часами и прочей дребеденью, которая, как правило, сама по себе накапливается, заполняя ящики письменных столов. И выкинуть жалко, и пользы от всех этих многочисленных предметов – сломанных ножниц, пилочек, браслетов, ремешков, точилок, помятых вырезок из газетных статей и всего прочего – никакой.

Аркадий Карпович жил в четырехкомнатной квартире с женой, старшей дочерью, зятем и двумя пронырливыми внуками, досужими и надоедливыми. Они без конца лезли в кабинет Аркадия Карповича, любили покопаться в его письменном столе, переложить на столе книги и бумаги, испортить лучшую ручку, загнув перо. В общем, от них были одни хлопоты, и Аркадий Карпович радовался, когда на лето дочь, зять и внуки, а также его супруга уезжали на дачу и сидели там с весны до осени.

Он с ужасом думал о том времени, когда внуки пойдут в школу. А внуки были погодки:, старшему шесть лет, младшему – пять.

Дочь с зятем, как ни старались, не смогли решить квартирный вопрос. А разменять квартиру на Комсомольском проспекте Петраков отказался наотрез, понимая, что уйти из центра легко, вернуться ему туда уже никогда не удастся.

А потому сказал, что будет доживать в ней и никуда не поедет, даже в самые распрекрасные квартиры.

Но не эта застаревшая проблема приводила Петракова в уныние, с бесперспективностью своего дальнейшего существования он уже смирился. Раздражительным и нервным Аркадий Карпович стал всего лишь из-за одной встречи.

И эта встреча могла изменить его жизнь кардинально, могла решить все его материальные проблемы, которых накопилось немало. А самое главное, Аркадий Карпович смог бы избавиться от дочки, зятя и внуков, видеть их лишь по праздникам и на даче, когда соскучится, по своему желанию.

Встреча произошла абсолютно неожиданно.

Один старый знакомый, Василий Васильевич Кобзев – тоже микробиолог, когда-то давным-давно работавший в лаборатории академика Богуславского, позвонил Аркадию Карповичу.

Тот долго не мог вспомнить, но в конце концов узнал звонившего и даже немного обрадовался.

Уже мало кто интересовался Петраковым как ученым, а все больше как преподавателем, иногда принимавшим вступительные экзамены и почитывающим лекции, чтобы не умереть с голода.

И как всегда Аркадий Карпович подумал:

«Вот, опять этот старый знакомый, в общем, никакой не друг и не приятель начнет просить за какого-нибудь троечника, чтобы я замолвил за него словечко на вступительных экзаменах или занялся репетиторством, готовя к вступительным экзаменам».

Однако разговор принял неожиданный оборот, в чем-то даже интересный. Аркадий Карпович подобрался, внимательно слушая собеседника, а затем оборвал его:

– Так-так, Василий Васильевич, об этом, наверное, лучше не по телефону.

– Да, лучше не по телефону, – сказал Василий Васильевич. – Где и когда мы можем встретиться?

Через пару минут Аркадий Карпович и Василий Васильевич договорились о встрече завтра, после лекции, в университетском городке.

Встреча состоялась. Василий Васильевич Кобзев пригласил Петракова в свою машину. В машине они и разговорились. Вспоминали старых знакомых, добрые старые времена, когда государство на науку денег не жалело, когда звания и награды сыпались, как с неба, когда квартиры в престижных районах давались ученым по первой их просьбе.

– Да, славные были денечки! – поглаживая седые виски, говорил Петраков.

А Кобзев медлил, словно чего-то опасаясь. Наконец перешел к делу. Достал из кейса два пожелтевших журнала с закладками и показал их Петракову.

– Вот, я нашел, Аркадий Карпович, две любопытные статейки какого-то кандидата биологических наук по фамилии Иванов. Я, естественно, долго думал, кто бы это мог написать, посоветовался со знакомыми и по всему выходит, что эти статьи, Аркадий Карпович, написаны вами.

Петраков кивнул:

– Дело давнее, – самодовольно улыбнулся он. – Мои, верно. В этом деле, кроме меня, никто толком ничего не понимает… А сейчас, возможно, я единственный. Все старики умерли, разработка давным-давно закрыта… Да, это мои работы, правда, тут только выдержки, конспект, так сказать, без самого главного.

– Так вот, Аркадий Карпович, чтобы кота не тянуть за хвост и долго вас не интриговать, скажу следующее, – заговорил Кобзев, – есть люди, которые очень интересуются этой темой.

И они готовы заплатить большие деньги именно за это, за самое главное, которое, скорее всего, осталось у вас в голове, не перекочевав на страницы журнала.

– О, да! – воскликнул Петраков. – Кое-что я еще помню. Слава богу, водку не пью и курить не курю, голова у меня еще кое-что соображает. Так вы говорите, Василий Васильевич, что в этом есть даже какой-то меркантильный интерес?

– Есть, есть и немалый, – лицо Кобзева расплылось в маслянистой улыбке, глаза заблестели, а брови двинулись к переносице.

– И кто же эти люди, и сколько они готовы заплатить за мои знания?

– Японцы, – спокойно сказал Кобзев.

– Японцы? – и Аркадий Карпович подумал, что, наверное, Кобзев хочет пригласить его за границу и примазаться к его разработкам.