Чтение онлайн

Ой.

Кейтлин слегка сдвинулась, но вместо того чтобы помочь себе, она интимно познакомилась с тем, что навряд ли было пряжкой его ремня.

Дыхание, обдававшее ее шею, сбилось, и Букер застонал во сне.

«Черт, черт, черт...»

Ну, ему определенно нечего стесняться. Проклятье.

— Букер, — прошептала она, стараясь разбудить его без лишней драмы. — Букер?

— Мгм, — он прижался губами к ее плечу, явно все еще пребывая в стране снов.

Кейтлин задрожала от контакта. Это ощущалось приятнее, чем ей хотелось признавать.

— Джек, проснись.

Его рука напряглась вокруг ее талии, и на одно краткое мгновение она почувствовала себя хрупкой, маленькой, защищенной.

— Джек... Джек, — не унималась она, отказываясь признавать свою реакцию на каждое маленькое движение. — Букер.

Он завозился возле ее шеи, чуточку приподняв голову.

— Чиво...?

Раз... Два...

— Черт возьми, — он отпустил ее так, словно его шарахнуло током. — Кей, я...

Он откатился, едва не грохнувшись с кровати.

— Все хорошо, — сказала она сквозь ком в горле. — Честно.

— Я бы никогда... Я не... — он прочистил горло. — Должно быть, мне что-то снилось или...

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него в сером свете грозового неба.

— Все нормально, Букер. Я не обиделась, — она тихонько рассмеялась, стараясь развеять напряжение. — Вот если бы у тебя не возникло этой... ситуации, я, может, и обиделась бы.

Смущение Букера было буквально осязаемым.

— Почувствовала, да?

— Теперь я знаю, почему ты такой самодовольный засранец, — поддразнила она. — В штанах-то у тебя настоящий молот.

Он застонал и закрыл лицо ладонями.

— Будь прокляты одноместные кровати.

Она захихикала, наблюдая, как он заливается четырьмя разными оттенками румянца.

Затем она вспомнила, как они вообще оказались в такой близости, и...

— Эй, — позвала она, словно протрезвев. — Прошлой ночью...

Он перевел взгляд, посмотрев ей в глаза.

— Ага.

Ей больше нечего было сказать.

— Спасибо, — сказала она, потянувшись к его запястью. — Я не могла...

— Ш-ш-ш, все хорошо, — сказал он, взяв ее за руку и нежно сжав. — Ты бы сделала то же самое для меня.

Он прав. Она сделала бы для него что угодно.

«Не друзья».

«Нечто большее».

«Большее, чем просто слова».

***

Дождь лил стеной, затопляя двор и срывая листья с веток.

Они ни за что не сумели бы путешествовать в такую погоду.

Кейтлин впивалась ногтями в бедро, глядя на зловещие штормовые облака.

В ловушке. Они заперты в ловушке.

День тянулся еле как, сколько бы она ни помогала Констанции и девочкам с домашними делами. В итоге она полчаса играла в куколки с Мэри, пока Джеремайя не заявил, что игра слишком шумная.

Контроль. Контроль над каждым шагом. Постоянное неодобрение.

Кейтлин улыбнулась маленькой девочке и шепотом предложила пораскрашивать.

Сыновья попросили Букера помочь им с чисткой арсенала оружия, и он согласился, кивнув Кейтлин перед уходом.

Она говорила себе, что он по-прежнему в пределах слышимости. Она по-прежнему в безопасности.

Но взгляд Джеремайи был тяжелым и горячим от презрения.

Он приближался к точке кипения по неизвестным для всех причинам.

Кейтлин видела признаки. Он становился суетливым. Раздражался из-за всего подряд. Завтрак слишком горячий, обед слишком холодный. Звуки радости от кого бы то ни было заглушались резким словом и сердитым взглядом.

На мгновение Кейтлин почувствовала себя так, будто ей снова четырнадцать. Она сжимала кулаки и желала, чтобы он уже взорвался. Набросился бы на нее, и покончить с этим. Она могла справиться. Она терпела побои и похуже.

Их сумки были набиты вещами, которые она сумела стащить, пока никто не смотрел — свежая питьевая вода на два дня, хлеб, банка арахисового масла, консервированное мясо, пули для винтовки Букера. Она упаковала сумки утром и спрятала на улице, прямо под ступенями крыльца, защищавшими от дождя.

Карманный нож, данный ей Букером, по-прежнему хранился в ее носке — увесистое напоминание, что если дело предпримет наихудший оборот, она прольет кровь.

Кейтлин присоединилась к Констанции на кухне, помогая готовить ужин. Они болтали о семье, жизни до того, как фрики лишили их ежедневной рутины, и мир начал рушиться.

Констанция рассмеялась над шуткой Кейтлин, и что-то позади них грохнуло, заставив их обеих подпрыгнуть.

Это была Библия, которую Джеремайя уронил на стол.

— Много шума от двух женщин, — рявкнул он.

Констанция в его присутствии съежилась.

— Мы просто разговаривали.

— Может, готовка шла бы быстрее, если бы вы не чесали языками, а?

Руки женщины задрожали, и Кейтлин шагнула ближе к ней.

Джеремайя следил за ней темными глазами.

— Думаю, я хочу стручковой фасоли к ужину, — сказал он Констанции. — Спустись и принеси пару банок.

Это не было просьбой.

Констанция подчинилась, оставив Джеремайю и Кейтлин одних.

Итак, вот оно. Вот как это начиналось.

Впервые с тех пор, как они пришли в это убежище, она ощутила спокойствие. Кости превратились в сталь. Это все равно что смотреть в око урагана.

— Знаешь, я тут усиленно обдумывал кое-что... — он лениво пошел вперед. — То, как ты просто не вписываешься...

Она шире расставила ноги, принимая почти боевую стойку. Он заметил.

— Ты всего лишь лгунья, — хрипло прошептал он. — Обманщица.

Букер... Где Букер?

— Книга Притчей Соломоновых 13:5 «Праведник ненавидит ложное слово, а нечестивый срамит и бесчестит себя», — он приближался к ней, презрительно цедя: — И я вижу тебя насквозь, девка.

Сердце грохотало в ее ушах. Ноги дрожали.

«Беги, беги, беги...»

— Как только ты вошла в этот дом, я сразу понял, какая ты, — продолжал он. — Иезавель (прим. библейский персонаж, чье имя стало нарицательным для порочных женщин), — его взгляд опустился на ее груди. — Посланная, чтобы сбивать хороших мужчин с пути Божьего.