Чтение онлайн

Проснулся я от мокрого чувства на своей шее… Твою мать! Это меня ворона слюнями заляпала. Хотя признаюсь, это пробуждение даже приятное. Никаких комаров, тепло. И не один, а главное без разврата. Отличное начало дня. Только вот судя по солнцу сейчас где-то шесть утра.

— Моника, проснись.

— Что? Прекрати толкаться. Всё, всё, я проснулась.

— Пошли в лес, наловим животных, поедим. И будем искать моего друга.

— В такую рань? — протёрла она глаза.

— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт.

— Какой бог?

— Ох… Боги… Надеюсь сюда не…

— Здравствуй, смертный, — мать его, Хальдер посетил меня! Как неожиданно.

— Х-х-хальдер? — Моника будто проглотила язык.

— Я думал, ты женщин ублажать будешь… — встал я с сена и протянул ему руку. Он мне её пожал.

— Я пришёл сказать, что Шон придёт через три дня. И да, я на вашей стороне. Когда ваш бог крови будет тут всех набирать в свои войска, я просто свалю в другой мир. Может в Млечном Пути лучше чем в Кошачьем Глазу. И да. Кстати, — он врезал мне по яйцам. И кажется они лопнули! Твою мать! — За всё хорошее и плохое. И на тебе подарок, — и исчез, сучара! Ублюдок!

— Сукин сын! Ну почему яйца!? — лежал на полу, плача и хватаясь за окровавленный пах. — Моника! Чего застыла, идиотка!? Тащи меня к знахарю! Хальдер, я же тебя, суку, ВИЛАМИ ИЗНАСИЛУЮ, УБЛЮДОК!

Проклятые боги! На нашей он стороне, паскуда! Ненавижу тебя Хальдер! Сукин ты сын, мать твою! Под мои слёзы охи ахи шипения и брань Моника моя молодец дотащила меня до знахаря. Тот с улыбкой принял меня и стал расспрашивать такой:

— Что? Барышня приревновала?

— Угу. Любовь она такая…

— Это не я! — оправдывалась Моника.

— Ревнует значит сильно любит. Не обижайся на неё.

— Ладно не буду.

— Да не я же это! Это всё бог войны!

— Не смешно, барышня, боги не снисходят до смертных. А если и снисходят, то только для своих послушников на ком их метка. И на твоём молодом человеке я её не вижу.

— Не обращайте внимания, она просто любит всякие легенды. Вот и валит всё на богов, — яйца готовы.

Знахарю я заплатил, яйца подлатал. А что за подарок он мне оставил? Ну-ка посмотрим, что там в сарае. Так-с…

— Ты не говорил, что знаешь бога войны, и бога крови… — пристала Моника.

— Не говорил. А что нужно кричать, что я их знаю?

— Кто ты такой? — мы уже добрались до сарая.

— Человек. Остальное не важно. Будешь держатся меня не умрёшь, наверное… Но, — перебил я её, — если пойдёшь одна, тебя убьют просто за то, что ты такая красивая и за то, что тебя не получится оприходовать.

— Выбора у меня нет… — состроила она грусть. — И всё же, откуда ты знаешь самого Хальдера?

— Убил его однажды… Это он мне отомстил.

— Пхфм убил? Ты!? Хахахахах. Это невозможно даже в твоих мечтах. Даже легендарный Таро не смог его убить.

— А я ему горло загрыз заживо. Сама потом у него спросишь.

— Ну-ну. Какая странная одежда… И оружие.

Хальдер, спасибо тебе, паскуда, за новый плащ и мешок золотых. Но с этими серпами мне что делать? Два серпа с чёрными зазубренными и острыми лезвиями, они как крюки, чёрный плащ-пальто, хрен пойми зачем шляпа цилиндр… Коса… И золото в мешке примерно сотня золотых. И записка. Цитирую:

Жди на площади, там Шону и скажешь кодовое слово. Девчонку тащить не советую, ты плохо знаешь Шона и покуда ты не жрец. Относится он к тебе будет иначе. Кстати, как тебе прикид подогнал? Классный да, хеххех? Ну на этом всё, а нет не всё. Переждите эти дни в сарае. И да, Тони, тот верзила придёт мстить тебе за враньё.

P.S. Получил по яйцам, гадёныш?! Сам паскуда! Снаряжение и броню потеряешь — я тебя изнасилую козьим рогом, сучара! Оно стоит куда дороже твоей жизни! Я серьёзно! Мне его жнец знакомый подогнал! У тебя в твоих смертных руках оружие смерти почти в буквальном смысле.

— Тц… Ну твою задницу! Того амбала мне только не хватало! Козьими рогами… Вот гавнюк. Ладно. Моника? Моника, ты чего застыла? Моника?

— В каких вы отношениях с Хальдером? — спросила она, дрожа и одевая на голову цилиндр.

— Я его бывший господин, хотя отношения были вроде как не натянутыми… И помогал он добровольно считай. Вот лучше тебе стоит волноваться о другом… Только бы Фрея не припёрлась — прошептал я.

— О чём волноваться?

— О том, как тебе идёт этот цилиндр. Это даже возбуждает.

— Хорошо! Вот так лучше! — поспешила она снять цилиндр и одеть на меня. Я снял старый плащ, что был пропитан кровью и был грязным изорванным. В общем, я его выкинул, и одел подарок бога войны. — Тебе очень идёт! И с бородой… Будто старик, хихих.

— Идёт? Не выгляжу как идиот?

— Нет, ты похоже на бога безумия, он так же одевался.

— Ты что его видела?

— Нет, так его изображали на гравюрах.

— Пошли, тогда, еды купим.

И мы пошли на рынок. Все пялились на меня с опаской. Кстати, в плаще были специальные внутренние крепления для серпов. Косу я повесил на спину. И тут Моника начала смотреть мне под шляпу… На её дно… И знаете, что!? Там она прочитала что это собственность бога безумия! Хальдер, только не говори, что украл! Мне только бога безумия не хватало. Уж он то пендалей отвесит за свой прикид. Ладно… Фух… Так успокоились и покупаем продукты.

— Классный прикид! — услышал я сбоку. — У меня такой же был… — это мне сказал парень в фиолетовом смокинге.

— Хальдер подарил, у тебя кстати тоже классный костюм. Отлично смотрится.

— О, спасибо. Другие вечно говорили, что смотрится глупо. А тебя, кстати, как зовут?

— Тони. И они не правы, просто не у всех хороший вкус.

— Вот, наконец я нашёл того, кто понимает меня и мои вкусы! Тони. Так и быть, оставляй его себе я дарю. А Хальдер у меня ещё получит, меня зовут просто Рэй, — протянул он мне руку которую я пожал.

— Рад знакомству. И спасибо за подарок.

— Да брось, Тони, — и тут его лицо стало резко из дружелюбного холодным, он сжал мне ладонь до треска костей. — Признавайся. С чего это Хальдер одарил тебя оружием что способно убить и богов, и жнецов. Почему он молчит как рыба? Что Фрея ходит как в воду опущенная? Почему судьба странно себя ведёт? А вся информация о тебе закрыта? Ты ведь знаешь кто я такой, верно?

— В-верно.

— В таком случае, ничего страшного не произойдёт если один смертный обезумит, верно? Хахахах! — и второй рукой он коснулся моего лба. А дальше всё поплыло. И помнится всё обрывками.