Чтение онлайн

Доктор засмеялся. В глазах полковника тоже можно было прочесть если не восхищение, то здоровый спортивный интерес. Он прикончил свою дозу, кивнул доктору и повел меня к выходу, обернувшись на прощание к хозяину:

— В ваших руках, доктор, пациент оживет. А главное, важнее, чем медицина, напоминаю об этом еще раз — безопасность. Сохранить в тайне его местопребывание… Бог мой, Вильямс, за нами не следили?

— Нет, сэр. Сто процентов, нет.

— Ну, слава богу.

Мы покинули заведение Элрода и уселись в машину.

— Да, Вильямс, я пережил встряску. Вы не могли действовать иначе. Если бы вы действовали иначе, я бы сейчас… — Он замолк.

— …был не живее маринованной сельди из банки, — завершил я его фразу, не видя смысла преуменьшать свою роль в спасении его жизни.

— Да… Совершенно верно. А у меня семья в Вашингтоне, куча обязанностей… Извините меня за грубость. — Он схватил мою руку. — Вы спасли мне жизнь, без всяких оговорок…

— Ладно-ладно, — прервал я его. — Забудьте. Оставьте покойников в покое. Пусть почивают. Вы меня наняли, и я сделал, что смог.

Странное дело: не хвалят тебя — обижаешься. А хвалят — и похвалы как будто досаждают.

Пару кварталов проехали молча. Затем он снова открыл рот:

— Я бы завез вас к себе. Есть у меня работа почти самоубийство.

Я улыбнулся:

— Страховка от самоубийства истекла во всех моих страховых полисах. На риск я всегда рассчитываю. Так что поехали.

— Вы во многих отношениях поразительный человек.

Что ж, не от него первого я это слышу. Но все равно приятно. Тем более что он не из тех, кто любит льстить.

Дом полковника обращен на улицу солидным коричневым фасадом, похожим на фронтальную поверхность частной медицинской лавочки, которую мы только что покинули. Находится, однако, гораздо ближе к центру.

Полковник открыл мощную входную дверь своим ключом, тщательно запер ее изнутри и подтолкнул меня к лестнице, ведущий наверх.

— В этом городе я всегда останавливаюсь здесь, — сообщил мой босс уже на первой площадке. — Прислуга — пожилая пара. Не чрезмерно активные ребята, они уже в постели.

Вот он снова отпер дверь, уже на втором этаже.

— Я вам во многом доверюсь, Вильямс, да… Иначе нельзя. Прошу, входите.

Мы оказались в просторной и удобной гостиной, окнами на улицу.

— Извините, я на минуту.

Он отошел к еще одной двери и вставил ключ в очередной замок.

— Располагайтесь поудобнее. Здесь у меня… Человек за этой дверью. Он будет волноваться, если услышит наш разговор, я предупрежу его.

Он повернул ключ, приоткрыл дверь так, чтобы проскользнуть внутрь, оказавшись внутри, сразу же ее закрыл за собой, но…

В этот раз дверь открылась нараспашку. Полковник вернулся в гостиную, огляделся. Открыл шкаф, в дверце которого торчал ключ, закрыл его, снова рванулся в спальню — я уже заметил в той комнате кровать, — подбежал к открытому окну…

— Что-то неладно? — насторожился я, положив руку на пистолет. Даже самый придирчивый кинорежиссер остался бы доволен ошеломленным выражением лица полковника.

— Нет-нет… Ничего… Нервы шалят, — пробормотал он, но тут же решился и сменил тон: — Он исчез. Нигде нет. Вот, смотрите. — Он указал на электрический провод, обмотанный вокруг ножки кровати и переброшенный через подоконник.

Дом старой постройки, розетка в комнате лишь одна. Шнур лампы длинный, собственно, это настоящий кабель, в толстой резиновой оболочке. Я посветил вниз фонариком. Снаружи провод футов на десять не доставал до земли. Спрыгнуть — не проблема для нормального мужчины среднего роста. На отмостке под окном никто не валялся, вокруг пусто, как в шлеме сельского констебля.

— Неосмотрительно, — констатировал я. — Неподходящее место, чтобы держать под замком парня, если он, конечно, не связан по рукам и ногам.

— Этот человек не пленник. — Он опять вскинул голову, выпятил подбородок. Оскорбленное достоинство. — То есть невольный пленник. — И еще одна корректировка: — Бедняга…

— Полковник, я не хочу вмешиваться в ваши дела, но и загадок не люблю. Пожалуйста, проинформируйте меня — или закроем тему.

— Этот человек дал мне информацию о старике Джовони. При этом рисковал жизнью.

— Стукач.

— Нет. Он не потребовал денег. Я бы назвал вам имя, но обещал ему сохранить его в тайне. Больной, отчаявшийся наркоман без денег, без друзей. Он не сказал, кто его прислал. Какое-то время его использовала преступная троица. Потом пристрастился к наркотикам. Наркотики скрашивали его жизнь, убивали страх. Он не без оснований боялся за жизнь. Не потому, что предал, а потому, что много знал. Они опасались, что полиция может прижать его, лишить наркотиков и он заговорит.

— Да, достаточные основания для опасений. — Процедура для полковника, возможно, новая, незнакомая, но я встречался с такой ситуацией неоднократно. Ослабевший член банды представлял для гангстеров не просто балласт, но и реальную опасность.

Полковник продолжил рассказ:

— Итак, он опасался за свою жизнь. Искал у меня защиты. И мог найти. Завтра я доставил бы его туда, где они его не достанут. Боясь их, он пришел ко мне. Теперь, боясь, что здесь он незащищен, затерялся в городе.

— Немаловажно, кто такие они, — заметил я.

— Да-да.

Полковник почесал подбородок, подтолкнул меня к креслу, сунул под нос сигарный ящик. Я взял сигару, спрятал ее в карман и закурил сигарету.

— Мистер Вильямс, — медленно и торжественно начал он, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, — хотели бы вы видеть этот город очищенным от скверны преступности? От рэкетиров, продажных чиновников, даже судей — и не только мировых. Преступные руки дотягиваются и до власть имущих. Алчность и политические амбиции гнездятся в одном и том же мозгу.

Он настроился настолько серьезно, что я пересилил рвущуюся наружу улыбку.

— Вы добрый, законопослушный гражданин. Хотелось бы вам сознавать, что вы внесли свой вклад в расчистку авгиевых конюшен Нью-Йорка? Хотели бы?

— Смотря сколько заплатят, — размочил я его сухую торжественность.

Снова поза оскорбленного достоинства. Голова — как водится; подбородок стрельнул вперед…

Я ответил витиеватой тирадой:

— Давайте, господин полковник, начнем несколько издалека. Как вы думаете, есть ли в этой стране крупный обувной фабрикант, не мечтающий, чтобы каждый ребенок Штатов носил его продукцию? Но он не раздает свою обувь за так. Генри Форд усадил бы все население, каждого мужчину и женщину, каждого подростка в свои купе. Но он не дарит свои машины каждому встречному. Он ими торгует. Джон Д. Рокфеллер не дарит безработным по бочке бензина. Хотя на благотворительные цели выделяет денег больше любого другого в стране.