Чтение онлайн

– … толстый с зачесанными на лысину реденькими волосами, – вместо демона с саркастической ухмылкой закончил я.

– Откуда ты знаешь? – удивился Антинаэль.

– А он давно на мое место метит.

Демон понимающе кивнул и продолжил:

– Трубят фанфары, из дворца появляется ее величество в наряде «невосполнимая утрата», скроенном так, чтобы никто не усомнился в безграничной августейшей скорби, тем не менее удачно подчеркивающем ее прелестную фигуру. Выходит и говорил, – Антинаэль прокашлялся и продолжил совсем другим, женским бархатистым голосом: – Сегодня мы прощаемся с поистине удивительным человеком, которому мы все обязаны мирным солнцем и небом у нас над головой! Мы будем вечно чтить его память, и его подвиг будет жить в наших сердцах…

Я даже поперхнулся. Самый утонченный слух не смог бы отличить имитацию демона от голоса настоящей королевы Гвендолейн. Инстинктивно я обернулся, проверяя, не стоит ли она за моей спиной.

– … ну и так далее, – уже своим голосом закончил Антинаэль. – Потом министры и генералы говорили. Толстый дольше всех говорил, заслуги твои перечислял, демонстративно в клетчатый платок сморкался. Маги в черном в небо огненные шары запустили, красивейший фейерверк вышел, надо сказать. В бардовом их не поддержали, только один цветок тебе на повозку кинул, уж извини, не удержался – стащил.

Антинаэль вытащил из рукава розу. Она была бы совершенно неотличима от настоящей, не будь кроваво-красной от цветка до кончиков листьев.

– Маг крови балуется.

– Ее величеству подали карету, и процессия в обновленном составе отправилась в мавзолей. Там гвардейцы спешились и со всеми почестями понесли тебя внутрь.

– Хотелось бы мне это видеть! – вырвалось у меня. – Гвардейские красавчики тех, кто сражался на дальних рубежах, считают низшей кастой. А тут такой почет оказали.

– Просто поверь нам на слово, – втянулся Менкар. – Потому что, боюсь, на бис повторить последний путь не удасться.

При взгляде на их хитрющие физиономии, на которых читалась искренняя уверенность, что они меня заболтали, мне даже стало жаль их разочаровывать, но лишь на миг – я должен был знать ответ.

– Это все очень интересно, но не объясняет главного. Почему я еще жив?

На этот раз они молчали намного дольше, покусывая губы.

– Ты ведь пил кровь вампира, так? – наконец осторожно спросил Антинаэль.

– Так, – машинально подтвердил я. Осекся, осознавая, ЧТО я только что сказал, посмотрел на демона совершенно диким взглядом: – Как ты узнал?

– Он рассказал, – Антинаэль кивнул на Менкара. – И кто это был этот вампир?

– Первый проклятый и предводитель всех вампиров… При чем здесь это?

Антинаэль удовлетворенно улыбнулся, и эта улыбка неприятно напоминала прощальную гримасу Де Вилля.

– Хорошо. Очень хорошо.

– Не вижу ничего хорошего, – буркнул чародей. – Мороки у тебя прибавится, Лест, будь уверен.

Я не стал ждать, пока оба опять начнут отмалчиваться и по-военному рявкнул:

– Короче.

Маг и демон переглянулись, ища друг у друга поддержки, а потом Менкар, видимо вспомнил, что еще недавно был солдатом, где запрещено распускать сопли, выдал простой, четкий и страшный своей прямотой ответ:

– Кровь вампира не убивает. Выпивший ее сам становится вампиром.

– Почему не доложил раньше? – незаметно для себя я перешел на строгий уставной язык – незыблемая иллюзия порядка посреди ледянящего ужаса, который сковал меня в первое мгновение: я стал монстром. Чудовищем, каких всегда боялся и ненавидел.

– Я думал что ты… в этом случае… – начал было оправдываться маг, но оборвал сам себя и хрипло произнес: – Виноват, господин генерал.

– Вольно.

Я присел на край алтаря, пытаясь привести в порядок беспорядочные мысли.

– Кстати, а где сейчас этот «предводитель всех вампиров»? – поинтересовался Антинаэль, поняв, что бурных проклятий по поводу несправедливой судьбы не дождется.

– Я убил его.

– Убил вампира в одиночку?

– Многие убивали. Это война.

– Все еще лучше, чем я предполагал. Ты предусмотрительно прикончил того единственного, кто мог бы тебя превзойти. Превосходно.

Менкар осуждающе покосился на Антинаэля, но ничего не сказал.

– Я не знаю, что ты там придумал, демон, но мне это не интересно. Я не собираюсь надолго оставаться в такой… форме.

Я задумчиво взглянул на прикрепленне к поясу ножны с ритуальным кинжалом Светлейшей Талары, с которым по традиции хоронили офицеров. Жрецы богини Света уверяли, что кинжал поможет защититься от зла на Той Стороне. Однако, во время войны открылось еще одно, «побочное» свойство кинжала – он позволял быстро и безболезненно упокаивать нежить.

– Меня смущает, как ты смотришь на этот ножик, – заметил Антинаэль. – Давай не будем принимать поспешных решений. И не ты ли мне говорил, что хочешь жить?

– Вот именно – жить, – я горько усмехнулся. – Разве это можно назвать жизнью? Не знаю, поймешь ли ты меня, но шесть лет по всей стране я убивал этих тварей. Вампиры – исковерканная, чуждая нашему миру форма существования. Их, с позволения сказать, жизнь – это чья-то кровь. А я не хочу смотреть на тех, кого пытался защитить, и вместо людей видеть пищу. Не хочу.

Последнюю фразу я произнес нарочито медленно.

Я, еще раз, как будто в задумчивости провел пальцами по рукояти кинжала, а потом резко выхватил его из ножен. Удар был хорош по любым меркам, но лезвие замерло, едва проколов кожу над сердцем. Мое тело словно одеревенело, я не мог даже закрыть глаза.

Менкар подул на зудящие пальцы.

– Не надо этого делать, Лест. Алия очень расстроится.

Антинаэль же деловито вытащил из моей застывшей руки кинжал, дотронулся до лба и прошипел несколько слов на демоническом. Мысль о том, что, видимо, придется еще немного задержаться в этом мире, исчезла вместе потухшим сознанием.

Мир мерно раскачивался вниз и вверх. Ощущал я это одним лишь животом, в глазах же стояла абсолютная темнота. Я попробовал пошевелиться.

– Пожалуйста, не вертись, – раздался знакомый голос. – Если хоть одна незащищенная часть тела попадет под солнечные лучи – будет ожог.

На этот раз я предпочел его послушаться. Мне доводилось видеть, как пленные вампиры, привязанные к столбу, медленно рассыпались прахом в лучах восходящего солнца, разрывая тишину пронзительными, полными боли криками. Воспоминание не вдохновляло. Хотя бы умереть я хотел как человек, а не как нечестивое порождение мрака.