Чтение онлайн

В этой связи небезынтересно мнение одного из идеологов украинского национализма, приведённого диаспорным историком из Канады О. Субтельным, о терроре ОУН в 30-е годы, вполне применимое и к началу 20-х годов: «Средствами индивидуального террора и периодическим массовым выступлений мы увлечем широкие слои населения идеей освобождения и привлечём их в ряды революционеров… Только постоянным повторением акций, мы сможем поддерживать и воспитывать постоянный дух протеста против оккупационной власти, укреплять ненависть к врагу и стремление к окончательному возмездию. Нельзя позволить людям привыкнуть к оковам, почувствовать себя удобно во вражеском государстве». [89]

Но большинство людей как раз и хотели почувствовать себя удобно хоть во вражеском, хоть и в своём государстве. Однако, это не входило в планы «освободителей», составлявших ряды ВО-УВО. В тоже время выстрел Федака-младшего очень удачно совпал с поднимающимся «на ноги» националистическими движениями, как чума, распространявшимися в те годы по Европе, в первую очередь, в среде «униженных и оскорблённых». Выстрел предшествовал планам польских властей провести перепись населения или как её тогда называли «конскрипция» на оккупированных землях Восточной Малопольши. Ю. Пилсудский намеревался этим политическим манёвром доказать Антанте, что подавляющее число жителей этого региона поляки, а каждый украинец, принявший участие в переписи, признавал польскую власть и считался гражданином этого государства. В конечно итоге – это давало моральное право полякам впоследствии требовать передачи Восточной Малопольши в состав Польши.

На территории Края были отмечены немногочисленные случаи выступления украинского населения против «конскрипции». Распространялись листовки, проводились акции саботажа. Так, например, 27 октября 1921 г. вовремя противконскрипционных выступлений в г. Бурштин, польская полиция вскрыла структуру украинской тайной военной организации. 9 человек причастных к ней были арестованы. «…Комендантом «Подколегии» в г. Бурштин был украинский поручик С. Мыколайкив. 28 октября по месту его жительства полиция обнаружила доверенность на его руководство, а также текст присяги этой организацией». Полицейское следствие в повете (территориальная единица Жечи Посполитой) установило, что структура организации состояла из главной команды – Начальная коллегия, Окружная коллегия, Повитовая коллегия. В небольших городах существовали «под-коллегии». Она в свою очередь состояла из нескольких «Роев», в которые входили 5 человек. [90]

Расследование дела этой организации г. Бурштина и Федака-младшего привело к аресту многих членов ВО-УВО. И всё же вскрытой украинской организационной структуре польские власти не придали серьёзного значения, даже тогда, когда аналогичное звено военной организации было арестовано во Львове. В ходе оперативных мероприятий полиции были раскрыты и ликвидированы ячейки ВО-УВО в городах Долина, и Рогатин. [91] Скорее всего, полиция приняла во внимание, что главной целью представленных структур являлся срыв переписи населения. Политических или иных экстремистских заявлений и действий они не предпринимали, что на фоне покушения на маршала государства выглядело как некая шалость. Представляется, что и сама структура по тем временам была ещё в «зачаточном» состоянии, чтобы принимать её всерьёз. Однако материалы были приобщены к уголовному делу С. Федака и по ним проходила информация о последнем, как о члене комитета украинской молодёжи «Воля» г. Рогатин связанной с украинской тайной военной организацией. [92]

По поводу переписи можно добавить, что в Тернопольском, Станиславовском и Львовском воеводствах перепись была сорвана усилиями пропаганды или просто запугивания населения, что впоследствии часто применяли члены ВО-УВО, и что привело к аннулированию её результатов в Восточной Малопольше. В это время полковник Е. Коновалец продолжал свои попытки сорганизовать участников ССО в новую политическую структуру «вживив» в неё патронируемую им же с весны 1921 г. студенческую организацию «Молодая Галиция» (Вена) с намерением оформить общественно-политическую организацию способную конкурировать наравне с видными украинскими партия в эмиграции. Интересная деталь. Е. Коновалец не был причастен к покушению С. Федака так как не являлся осенью 1921 года фактическим руководителем ВО-УВО. Однако, хотя историю изменить нельзя, но её можно переписать! Этим и занялись современные украинские исследователи, расписывая подбробности первых шагов полковника в УВО, чуть ли не лично чистившим пистолет Федака-младшего, перед тем как благословить его на теракт.

Что касается самой организации то, несмотря на её разгром и многочисленные аресты членов, некоторые участники уцелели и как пишет М. Курах, а вместе с ним и А. В. Кентий: «…Организация не была ликвидирована и в тоже время она оказалась без руководства, что грозило ей распадом. Тогда, уцелевшие от репрессий члены, не посвящённые во внутренние отношения в сечево-стрелецкой среде, обратились по рекомендации (выделено – О. Р.) к Е. Коновальцу, который всё ещё формально оставался руководителем бывших сечевиков. Отсутствие документов или каких-либо иных источников, к сожалению, не даёт возможности точно восстановить обстоятельства, при которых Е. Коновалец возглавил руководство военной организацией». [93]

Для нас в этом откровении важно, что в данном случае М. Курах и А. В. Кентий признают непричастность Е. Коновальца к делам ВО-УВО до осени 1921 г.: «…Процесс формирования организационной структуры УВО фактически завершился в конце 1921 г. и в дальнейшем в ней происходили незначительные изменения…». [94]

Попытки Е. Петрушевича оттеснить полковника от руководства ВО-УВО не имели успеха. При посредничестве известных политических деятелей ЗУЗ В. Целевича и С. Федака-старшего между двумя оппонентами было установлено перемирие. Насколько оно оказалось долговечным показало будущее. Улаживание вопроса взаимоотношения с диктатором позволило полковнику реорганизовать возглавляемую ВО-УВО: ликвидировать коллегиальную систему (обезпечить себя диктаторскими полномочиями – О. Р.), назначить окружных и повитовых командантов, организовать штаб и стать всевластным Командантом экспозитуры.

В протоколе допроса от 14 декабря 1944 года в НКВД М. Курах показал: «…После приезда Коновальца во Львов началась подготовка к созданию единой националистической организации, которая должна была объединить националистические кадры, формации бывших Сечевых Стрельцов, Галицкой Армии, эсэров, радикалов и других, организовать работу националистических вооружённых сил поднять восстание». [95]

Оба автора сами того не желая, опровергают установившиеся исторические стереотипы о роли Е. Коновальца в создании ВО-УВО. Но важна не только непричастность полковника к военной организации на начальном этапе её формирования и завершения её структурирования в конце 1921 года, куда важнее то, о чём уважаемые, украинские историковеды М. Курах и А. Кентий умалчивают по разным объективным, а не субъективным причинам. На наш взгляд эти причины хорошо известны, но их оглашение может дезавуировать и разрушить некоторые исторические мифы и стереотипы украинского националистического движения двадцатых годов двадцатого столетия в Европе под руководством полковника Е. Коновальца и его приемников.

Ещё раз обратим внимание на приведённый абзац: «…уцелевшие от репрессий члены… обратились по рекомендации к Е. Коновальцу… Отсутствие документов или каких-либо иных источников, к сожалению, не даёт возможности точно восстановить обстоятельства, при которых Е. Коновалец возглавил руководство военной организацией» (выделено – О. Р.).

И больше ничего!

Хотя имеется интригующая информация о том, что кто-то уцелел. Но об этом никто кроме М. Курах и А. В. Кентия не сообщает. Разыскивать их никто из историков не пожелал. Хотя был ещё жив О. Навроцкий, который после Второй мировой войны писал, что являлся, чуть ли не руководителем Львовской экспозитуры ЗУНР (т. е. ВО-УВО). Неужели установить фамилии «уцелевших членов» представляло какую-то трудность и тайну? Допускаем, что были некие причины, в силу которых полковник Е. Коновалец не захотел или по каким-то иным причинам отказался указать в воспоминаниях, в своих многочисленных письмах, дату и обстоятельства образования ВО-УВО в июле – августе 1920 г. Но, кто к нему пришёл осенью 1921 г. с просьбой возглавить резидентуру ЗУНР, он мог бы всё же вспомнить и сообщить?! К тому же в середине 30-х годов это было уже не секретно и не угрожало нанесением какого-либо ущерба украинским националистам, основательно осевшим в Германии. И всё же – эту тайну полковник предпочёл унести с собой в могилу, вместе с «Судоплатовскими конфетами», 23 мая 1938 г. в г. Роттердам. Но, с другой стороны, насколько она может быть тайной, если в письмах диктатора и в документах ЗУНР прямо указывается, что Е. Коновалец был поставлен во главе Львовской экспозитуры ВО-УВО – Е. Петрушевичем?!

Между прочим, М. Курах своими показаниями подтверждает последующие обвинения полковнику со стороны руководства ЗУНР о том, что он проводил свою собственную работу отличную от ЗУНР, то есть враждебную интересам диктатора и его правительству. А в такой работе была заинтересована лишь одна сторона – Польша. [96]

Представляется, что исследователь А. В. Кентий прекрасно осведомлен, кто были эти «уцелевшие члены» военной организации, и кто именно им рекомендовал обратиться к Е. Коновальцу. А было ли вообще обращение к полковнику!? Его ведь могли назначить «сверху» не спрашивая тех, кто «уцелел». Зададимся другими вопросом. А допустимо ли в таких ситуациях спрашивать рядовых участников подпольной организации?! Разве допустимы в разведывательной деятельности на территории вражеского государства элементы «выборной демократия»?! Ответ на эти вопросы последует – отрицательный. Однако, для подавляющего числа украинских исследователей тот факт, что полковник никакого отношения к созданию УВО не имел и возглавил уже созданную разведывательную экспозитуру лишь с конца 1921 г., остаётся по-прежнему тайной, что не может вызывать удивление, а вместе с ним и сожаление за коллег историков.

Вступив в должность, Е. Коновалец, наверное, понимал, что после покушения С. Федака-младшего на Ю. Пилсудского, неудач, связанных со всеукраинским восстанием первой половины 1921 г., о котором он был осведомлён от Ю. Тютюнника и поражения «Второго зимнего похода», лимит возможностей по организации новой интервенции на Украину был исчерпан. Необходимо было восстанавливать ВО-УВО и определять новые формы «борьбы» в новых условиях, но для этого, прежде всего, требовалось определиться с объектом действий, то есть – врагом. А на эту роль был лишь один претендент – Польша. Но, она лично ничего плохого полковнику не сделала. Сохранивший своё влияние в Жечи Посполитой главный атаман С. Петлюра по-прежнему протежировал своего доверенного подчинённого.