Чтение онлайн

Ведь кто я такой, мадам? Подкидыш! Отец и мать давно отреклись от меня, люди надменные отказываются подать мне руку, люди благородные иногда словно милостыней одаряют меня своим уважением…

А вы хотите предложить найденышу престол! Никто не знает, какая преступная связь породила меня! Лишь одна-единственная женщина сжалилась над маленьким страдальцем. Она подобрала меня, воспитала наравне с собственным сыном, окружила любовью и лаской.

Когда я был ребенком, она относилась ко мне с безграничной добротой. Потом я вырос и юношей узнал тайну своего рождения; эта женщина ободрила и утешила меня… Она для меня — настоящая мать… и повелительница… благородная, великая Жанна д'Альбре! Вы спрашиваете, мадам, люблю ли я ее? Я почитаю ее как мать; я готов пожертвовать ради нее всем и прежде всего собственной жизнью. Я буду счастлив погибнуть в ту минуту, когда ее величество скажет, что ей нужна моя смерть. А до этого дня, мадам, я всегда буду рядом с ней, чтобы оберегать и защищать королеву Наваррскую. И, поверьте, моя рука не дрогнет, если понадобится поразить того, кто угрожает этой женщине. При малейшем подозрении я, не колеблясь, нанесу удар… И последнее, мадам… Что касается родной матери, бросившей меня на произвол судьбы, мое единственное желание — никогда не встречаться с этой особой!

Закончив свою речь, граф де Марийяк сложил руки на груди и выжидательно взглянул на королеву. Однако он явно недооценивал ее: эту женщину не так-то просто было вывести из равновесия.

— Сударь, — хладнокровно заявила Екатерина, — теперь мне ясно, насколько вы привязаны к моей дорогой сестрице Жанне. Мне не солгали, вы, и правда, благородный человек. Надеюсь, вы верно передадите королеве Наваррской все мои слова…

Екатерина по обычаю протянула руку для поцелуя, но граф, согнувшись в низком поклоне, будто не заметил этого жеста.

Удостоверившись, что Марийяк сбежал по лестнице и покинул дом, Екатерина вцепилась в плечо Руджьери.

— Ему все известно, — прошипела она.

— Вряд ли, — не слишком уверенно возразил Рене.

— Известно, известно! Встань к окну и подай сигнал.

Марийяк в эти минуты шагал по мосту, и его высокая, ладная фигура была отлично видна астрологу.

— Ах, нет, Екатерина, пожалей дитя нашей любви! — ломал руки Руджьери.

Тогда королева решительно взяла свисток, прикрепленный золотым шнурком к камзолу Руджьери, и поднесла его к губам…

Но тут на мосту появился какой-то мужчина. Он подбежал к Марийяку и подхватил его под руку. Это был шевалье де Пардальян.

— Граф не один! — злобно процедила королева.

— Да, и похоже, остальные прячутся где-то рядом. Поздно, Екатерина. Мы бессильны что-либо предпринять.

Королева отбросила свисток и мрачно проговорила:

— На этот раз он ускользнул от меня, но наша схватка лишь отсрочена. Мне известно, где его найти, Рене. Разумеется, тайну его рождения ему открыла эта мерзкая Жанна д'Альбре. Но она-то как пронюхала? Этого человека нельзя оставлять в живых… как и королеву Наваррскую…

Екатерина успокоилась и погрузилась в глубокие размышления. Внезапно зловещая улыбка, так хорошо знакомая астрологу, появилась на ее лице.

Руджьери решил не напоминать больше об их споре и заметил:

— Ваше величество, все готово для ареста гугенотских заговорщиков…

— Нет-нет, — живо возразила Екатерина Медичи. — Оставим пока Колиньи и короля Наваррского в покое… Ты же знаешь, Рене, человек, который только что вышел отсюда, конечно, сообщит им о моей осведомленности; королеве Жанне тоже известно, что ее сын и адмирал сейчас в Париже. Увидишь, мое великодушие удивит их… Ничего страшного, думаю, все уладится само собой… Через месяц гугенотская партия в полном составе заявится в столицу; протестанты будут чувствовать себя в полной безопасности… вот тут-то мы и ударим…

Екатерина протянула руку к окну, губы ее зашевелились; королева словно насылала на спящий город какие-то страшные, беззвучные проклятия… Руджьери задрожал…

Шевалье де Пардальян отвел Деодата во дворец Колиньи. Уже наступила полночь. Марийяк, угнетенный свиданием с Екатериной Медичи, всю дорогу безмолвствовал. Лишь у ворот особняка Колиньи граф встрепенулся и пригласил приятеля к себе. Шевалье не стал спорить…

Марийяк велел слугам разбудить короля Наваррского, Колиньи и их соратников.

Будущий Генрих IV спал глубоким сном; его еле растолкали. Король Наваррский спросонья вскочил с постели, схватил шпагу и крикнул:

— Уже напали?

— Нет, сир. Пришел граф де Марийяк и желает сообщить вам нечто исключительно важное.

Генрих Беарнский отбросил шпагу и облегченно вздохнул. Однако, одеваясь, он все еще волновался и подшучивал над собой:

— Что это я так перепугался? Весь трясусь, а ведь то ли мне еще придется увидеть!

Король Генрих обладал исключительным присутствием духа, но, как и многие нервные натуры, он не мог преодолеть страха перед болью и кровью. Впрочем, сражался он отважно.

Как только все собрались, Деодат объявил, что Екатерина Медичи знает, где они прячутся.

— Необходимо немедленно скрыться, — хладнокровно предложил адмирал.

— Нет, лучше не трогаться с места, — явно волнуясь, но не теряя присутствия духа, проговорил Генрих Наваррский. — Возможно, дом уже окружен. Если же нет, стало быть, Екатерина что-то задумала, и нам обязательно нужно разузнать, какие планы она вынашивает.

— По-моему, его величество абсолютно прав, — кивнул Марийяк.

Граф подробно пересказал свой разговор с королевой-матерью. После бурного обсуждения все сошлись на том, что надо срочно доложить о беседе с Екатериной Жанне д'Альбре, главе партии гугенотов. Адмирал Колиньи, страстно желавший мира, искренне обрадовался, что Екатерина хочет помочь протестантам в Нидерландах. Марийяку предложили не мешкая мчаться к Жанне д'Альбре.

Деодат растолкал Пардальяна, который, ожидая друга в пустой комнате, заснул в кресле, и сообщил ему о своем отъезде.

— Я хочу вас кое о чем попросить, друг мой, — промолвил Марийяк. — Я буду отсутствовать около месяца. Я просто счастлив, что успел представить вас Алисе. Умоляю вас, навестите ее и объясните, что я отправился к королеве Наваррской. Заверьте Алису, что, встретившись с мадам Жанной, я обязательно поведаю ей о нашей любви. Пусть мысль об этом утешает мою милую в горькие дни разлуки. Жанна д'Альбре скоро появится в Париже. Не сомневаюсь, что тогда уже ничто не помешает нашей свадьбе.

Друзья еще целый час толковали о самом важном: Жан говорил о Лоизе, а Марийяк — об Алисе де Люс. На прощание молодые люди крепко обнялись, и шевалье де Пардальян поспешил во дворец Монморанси, мечтая добраться до постели.

Марийяк же, как и было решено, с первыми лучами солнца отправился в дорогу.

Через пару дней по столице поползли слухи, что непрочный Сен-Жерменский мир скоро будет подкреплен куда более серьезными соглашениями. Более того, в городе узнали, что Генрих, король Наварры, берет в жены Маргариту Французскую и в честь свадьбы в Париже ожидается грандиозный праздник. В торжествах примут участие не только сама Жанна д'Альбре, но и все влиятельные лица из партии гугенотов.