Чтение онлайн

Еще одним важным следствием победы Рима в Пунических войнах стало зарождение римской литературы. До 240 г. до н. э. литературы почти не существовало. Постоянные войны, контакты с внешним миром и принятие эллинистической греческой культуры Александра стимулировало развитие римских академий. Знаменитые авторы оставили нам ряд письменных трудов, живо отражающих историческое влияние и мощь комаров в римском мире. В I веке до н. э. один из самых известных ученых Рима, Варрон, писал: «Вблизи от болот нужно проявлять осторожность, [они] порождают мелких существ, которых невозможно увидеть глазами, но существа эти парят в воздухе и проникают в тело через рот и нос и порождают серьезные болезни». Тем, кто может себе позволить, он рекомендовал строить жилища на возвышенностях или холмах, куда не попадает болотный воздух и где ветры сдувают этих мелких невидимых существ. Дома на холмах стали очень модными среди римской элиты. Такая практика еще более укрепилась во времена европейской колонизации и сохраняется и по сей день.

У американских богачей дома на холмах считаются символом статуса и стоят на 15–20 процентов дороже. А это означает, что комары оказали влияние даже на риелторский бизнес.

Следуя традиции Гиппократа, римские врачи и любознательные интеллектуалы, такие как Варрон, поддерживали и развивали теорию миазмов, или «mal aria», то есть дурного воздуха, являющегося причиной болезней. Вспомните рассуждения Гиппократа о малярийных собачьих днях лета. Сентябрь в римском календаре был связан с Собачьей звездой и считался месяцем болезни дурного воздуха: «В воздухе возникает серьезное беспокойство. Тела здоровых людей и в особенности тех, кто подвержен болезни, меняются из-за состояния воздуха». Несмотря на то, что о роли комаров еще никто не догадывался, переносимые ими болезни не ускользнули от внимания и перьев римских ученых и писцов.

Классические авторы Древнего Рима – Плиний, Сенека, Цицерон, Гораций, Овидий и Цельс – писали о болезнях, переносимых комарами. Самые точные и подробные письменные свидетельства во втором веке н. э. оставил известный врач, плодовитый писатель и хирург гладиаторов, Гален. В описании человеческой физиологии он следовал традициям Гиппократа, но его толкования были более тонкими и сложными. Он оставил подробное описание различных видов малярийной лихорадки, развив наблюдения и выводы Гиппократа. Гален выявил далекое первобытное происхождение малярии. Он писал, что мог бы заполнить три тома тем, что ранее было известно об этой болезни. «Нам более не нужно слово Гиппократа или кого-то еще для подтверждения существования такой лихорадки, – писал он, – поскольку мы наблюдаем ее каждый день и, в особенности, в Риме». Гален также зафиксировал вторую болезнь, переносимую комарами. Он впервые точно и подробно описал физические симптомы филяриоза, или слоновости.

Гален подчеркивал, что здоровье человека связано с его привычками, в том числе с питанием, занятиями физическими упражнениями, природным окружением и условиями жизни. Он понимал, что сердце перекачивает кровь по артериям и венам. В качестве лечения большинства болезней, в том числе и малярии, он практиковал кровопускание. Другим популярным у римлян лекарством от малярии был лист папируса или амулет с мощным заклинанием «абракадабра». Хотя происхождение этого слова неясно, похоже, что оно было позаимствовано из арамейского языка и переводится как «Я создам по слову своему», что означало излечение [23] . Римляне поклонялись богине лихорадки Фебрис, прося у нее излечения от малярии. Три храма Фебрис находились на вершинах холмов в окрестностях города. Учитывая распространение малярии в Риме и на просторах империи, неудивительно, что храмы эти пользовались большой популярностью.

Римские легионы и торговцы курсировали по Европе – а вместе с ними кочевала малярия. Огромная империя, соединившая Африку с Северной Европой, обеспечивала беспрецедентный обмен идеями, инновациями, знаниями – и болезнями. Малярия появилась даже в таких северных странах, как Дания и Шотландия, и это стало прямым результатом римской экспансии. Малярия стала вездесущим, хроническим партнером римских завоеваний. Когда-то комары помогли римлянам победить карфагенян, а спустя полтора века те же насекомые способствовали падению демократической Римской республики и расцвету эпохи императоров, начало которой положил Юлий Цезарь.

После побед в Галлии Юлий Цезарь в 50 г. до н. э. повернул свою армию на юг. Он собирался противостоять Сенату, который наделил его военного и политического противника Помпея диктаторскими полномочиями. Кроме того, Сенат проголосовал за лишение Цезаря командных полномочий и роспуск армии, преданной лично ему. Цезарь отказался подчиниться этим требованиям и вступил на территорию Италии. Он перешел реку Рубикон, произнеся бессмертную фразу: «Жребий брошен». Пути назад не было. Но армию и ее военачальника поразила малярия. Сражаться было невозможно. Цезарь всю жизнь боролся с болезнью. Шекспир писал: «В Испании, когда он в лихорадке лежал, во время приступов ее он весь дрожал; да, этот бог дрожал!» [24] Если бы Помпей, армия которого была значительно больше, не бежал, а встретился с Цезарем на поле боя, игра, начатая у Рубикона, закончилась бы смертельной (и малярийной) катастрофой. Но когда Цезарь усилил свои легионы здоровыми солдатами, шансов у Помпея не осталось. Он попытался скрыться в Египте, но был убит по приказу египетского фараона Птолемея XIII. Фараон преподнес голову Помпея в подарок Цезарю, но вызвал у последнего лишь отвращение. Любовницей Цезаря была сестра и жена Птолемея Клеопатра. Из-за отвратительного подарка Цезарь сместил фараона и возвел на египетский трон Клеопатру. После убийства Юлия Цезаря, произошедшего в мартовские иды 344 г. до н. э., Римом правили разные императоры, и все они страдали от малярии, а некоторые даже умерли от этой болезни, в том числе Веспасиан, Тит и Адриан. Наследник Цезаря, Октавиан (Август), и его преемник Тиберий также страдали малярией, что неудивительно, учитывая близость Понтийских болот к Риму.

По иронии судьбы, до того как убийцы нанесли Цезарю двадцать три удара кинжалами, император подготовил весьма амбициозный проект осушения Понтийских болот Кампаньи для повышения продуктивности сельского хозяйства. Греко-римский биограф начала II века Плутарх пишет, что Цезарь «намеревался отвести воду от болот… и сделать их твердой землей, возделывать которую могли бы тысячи человек». Если бы этот проект увенчался успехом, то количество комаров в окрестностях Рима резко снизилось, что изменило бы ход истории Римской империи. Но этой затее не суждено было осуществиться – планы погибли вместе с Юлием Цезарем. Амбициозный проект рекультивации Понтийских болот, о котором думал и Наполеон, был осуществлен спустя 2000 лет другим итальянским диктатором, Бенито Муссолини.

Малярийная Кампанья защищала Рим от врагов, но в то же время ослабляла мародерствующую римскую армию. Малярия, как бактерии и вирусы, по-разному действовала в разных регионах. Римские легионеры, администраторы и торговцы были непривычны к чуждым малярийным паразитам дальних стран. Во время германской кампании в начале I века н. э. германцы постоянно вынуждали превосходящие их численностью и вооружением римские легионы сражаться и разбивать лагеря среди болот. Малярия и отсутствие чистой питьевой воды значительно снижали боевую готовность римлян. Учитывая, что болотные миазмы считались источником болезней, такую тактику германцев можно считать сознательным использованием биологического оружия. Когда генерал Германик Цезарь продвигался по Тевтобургскому лесу, он видел множество скелетов лошадей и изуродованные трупы римлян, гниющие во влажных болотах и канавах. Адриенна Мэр, описывая биологическое и химическое оружие Древнего мира, пишет, что «германцы искусно манипулировали римскими легионами… и это была настоящая биологическая стратагема».

В полном согласии с теорией миазмов, болота превратились в оружие. Противники неосознанно использовали биологического убийцу – безжалостного и беспощадного комара.

В 9 году н. э. в Тевтобургском лесу погибли три легиона римлян и римские наемники. Это было самое серьезное военное поражение в истории Рима. Эта катастрофа в сочетании с неотвратимой малярией заставила Рим отказаться от планов завоевания территорий восточнее Рейна. К V веку эти независимые и воинственные племена, населявшие Центральную и Восточную Европу, в немалой степени способствовали падению Римской империи.

Столь же безуспешно римляне пытались покорить Шотландию, которую называли Каледонией. Местная малярия погубила половину 80-тысячной имперской армии. Отступление римлян за стену Адриана началось в 122 г. н. э., а независимые шотландцы остались на своей территории. На Ближнем Востоке, как и в Шотландии, малярия не позволила Риму закрепиться в регионе. Экзотические формы малярии преследовали римлян в Северной Европе и на Ближнем Востоке. Захватчикам оставалось лишь одно – приспособиться или умереть.

Пока комары терзали римские армии, сражавшиеся на фронтах и полях дальних уголков империи, на Апеннинском полуострове насекомые обратили свои отравленные стрелы против самого Рима. Для Рима комары были спасителями и убийцами – тайными ночными союзниками. Как бдительные защитники, комары продолжали патрулировать Понтийские болота, защищая Рим от захватчиков. Но в то же время они не щадили и тех, кого защищали и за чей счет жили. Малярийные комары постепенно подтачивали основы Римской империи, вытягивая жизнь из ее подданных. Развитие инженерного дела и сельского хозяйства превратило комаров из друзей во врагов. Так римляне подготовили собственное падение.