Чтение онлайн

– Давайте сначала тихо-мирно поужинаем, а после всё обсудим, как предлагала Шарлотта. Она потрудилась на кухне, так что давайте окажем ей любезность, – угрожающим тоном настаивает моя мама.

– Любезность? А оказала ли она ее нам восемнадцать лет назад? О нас ты не подумала? Ну, спасибо, Шарлотта, – ерничает миссис Гэвинвуд.

– Мама, о чем я просил? Оставьте это, – вклинился Габриэль.

– О, посмотрите, кто подал голос, – злюсь я. – Спасибо, что наконец-то открыл свой чертов рот.

– Не смей так разговаривать с моим сыном, Чарли!

– Франсин, ты хочешь поговорить об этом прямо сейчас? Давайте! – Мама вскакивает с места.

– Дженна, – умоляет ее мой отец.

– Мама, сядь! – прошу я.

– Нет, мы не будем сидеть за столом, если с тобой так разговаривают после того как ты целый день надрывалась, готовя еду!

Миссис Гэвинвуд поднимает руки в капитуляции, и мама садится обратно.

Следующие несколько минут мы все едим молча. Только звуки столового серебра, стучащего по фарфору, и чавканье нарушают тишину.

– Ну-с, я тренирую Девина, папа. У нас большие планы на Высшую лигу, верно, парень? – спрашивает Гейб у Девина.

Девин не обращает внимания и продолжает жевать.

– Девин, не игнорируй отца! – ругается миссис Гэвинвуд.

– Меня учили помалкивать, если нечего сказать, и в отличие от некоторых людей за этим столом, я слушаю свою маму, – огрызается Девин, смотря на миссис Гэвинвуд.

Она охает и бросает вилку на тарелку. Ох уж эта любительница драмы.

– Так ты растила этих детей, Шарлотта? Никаких манер? Какой позор, – бурчит она, качая головой.

– Миссис Гэвинвуд, при всем уважении...

– Мама нас прекрасно воспитала. В отличие от вас, – перебивает меня своим заявлением Девин на повышенных тонах. Воу.

Миссис Гэвинвуд хватается за грудь и с открытым ртом заглатывает воздух.

– Мой сын был невинным свидетелем всего этого. Он бы прекрасно вас воспитал, если бы эта... Эта... Иезавель2 сказала бы ему!

Я кладу вилку, но Девин снова меня перебивает.

– Никто не смеет оскорблять маму в нашем доме! – гремит Девин.

– Мама... – предупреждающе выдыхает Гейб.

– Она поступила правильно, потому что ваш сын был засранцем. – Девин встает со стула и тычет пальцем на миссис Гэвинвуд.

– Девин... – предостерегающе процеживаю я.

– Что за словечки! Шарлотта, их надо воспитывать согласно католическим...

– Франсин, думай, прежде чем говорить, – вставляет мама.

– Ты эгоистка! – миссис Гэвинвуд указывает на меня. – И была ее все это время! Ты просто хотела детей только для себя!

Она швыряет салфетку на стол и встает.

– Мама... – пытается успокоить ее Саванна, схватив ее за руку, но та вырывается.

– Эгоистка? Это ваш сынок заставлял маму избавиться от нас, но она этого не сделала! Он не был невинным свидетелем или хорошим католиком! Хотите поболтать о религии? О, да запросто! Как насчет того, чтобы напомнить вашей дьявольской семейке, что церковь говорит об абортах? – кричит Девин.

Он отодвигается и встает со стула, опрокидывает его и вбегает в дом.

– Ох, не так я представляла себе этот день, – тихо шепчет Белла.

Она встает из-за стола и следует за Девином. Саванна смотрит на меня вопросительно, на что я киваю. Она отправляется за детьми, а я поворачиваюсь к разворачивающейся сцене передо мной.

– Это... это правда, сынок? – тихим голосом спрашивает миссис Гэвинвуд.

– Да, мама. Правда, – говорит Габриэль, покачав головой.

Его отец, проворчав что-то о том, что он не мужчина, встает и идет вглубь двора к деревьям.

– Шарлотта, мне так жаль... – начинает извиняться миссис Гэвинвуд.

Я поднимаю руку, чтобы остановить ее.

– Я понимаю ваше негодование, миссис Гэвинвуд, но оно было неуместным. Мои дети хотели тихий семейный ужин, поэтому я попросила Вас не торопиться. Вместо этого они вынуждены были сидеть здесь и слушать, как их бабушка критикует их мать. Скорее всего, им это мало понравилось. Думаю, будет лучше, если мы прервем сегодняшний ужин. Спасибо что пришли.

Когда я поднимаюсь, Габриэль хватает меня за руку. Я вырываю ладонь из его руки.

– Не надо! – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Мой восемнадцатилетний сын лучше защищал меня, чем ты. Ты просто лопотал какую-то фигню. Тебе известно, где выход.

Я иду в дом, не оглядываясь, и направляюсь в детскую.

Прижавшись к двери, подслушиваю разговор.

– Мама... Я знаю, почему она скрывала нас от Габриэля, но почему бы ей было не рассказать тебе? Бабушка была права? Мама хотела нас спрятать? – мягкий голос Беллы подрывает мою уверенность в правильности своих решений.

– Нет, что за чушь собачья! – шепчет Девин. – Эта бабка буйно помешанная. Наш отец был любителем ввязываться во всякую херь. А она думает, что он бедная невинная душа. Да он кусок дерьма!

Раздается звук открывающейся и закрывающейся двери, и я уже хочу пройти в свою спальню, но голос Саванны останавливает меня.

– Девин, я извиняюсь за своих маму и брата. Но что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Белла, твоя мама и я были лучшими подругами в те дни, и что бы про нее не говорили, твоя мама хорошая женщина. Если она держала вас подальше, то на это была веская причина. Я вижу, как сильно она вас любит. Я всегда знала, что однажды она станет отличной мамой.

Услышав хлюпанье, вхожу в комнату, где все взгляды устремляются на меня.

– Идите сюда, – подзываю Девина и Беллу.

Они подходят, и я обнимаю их за талию. Белла прикладывает голову мне на плечо, а Девин, будучи, как минимум, на тридцать сантиметров выше нас обеих, опирается подбородком о мою макушку.

– Просите, не так я планировала провести первый семейный ужин.

– Здесь нет твоей вины, мама, – заявляет Девин, разрывая объятия.

– Я знаю, но все равно понимаю, что вам обидно. Мы все в сложной ситуации. Попробуем позже еще раз, хорошо?

Они оба кивают, Саванна встает и направляется к двери.