Чтение онлайн

Товарищи!

Великое дело Октябрьской революции подло предано. Страна затоплена потоками крови и грязи. Миллионы невинных людей брошены в тюрьмы, и никто не может знать, когда придет его очередь. Хозяйство разваливается. Надвигается голод.

Разве вы не видите, товарищи, что сталинская клика совершила фашистский переворот. Социализм остался только на страницах окончательно изолгавшихся газет. В своей бешеной ненависти к настоящему социализму Сталин сравнился с Гитлером и Муссолини. Разрушая ради сохранения своей власти страну, Сталин превращает ее в легкую добычу озверелого немецкого фашизма.

Единственный выход для рабочего класса и всех трудящихся нашей страны — это решительная борьба против сталинского и гитлеровского фашизма, борьба за социализм.

Товарищи, организуйтесь! Не бойтесь палачей из НКВД. Они способны избивать только беззащитных заключенных, ловить ни о чем не подозревающих невинных людей, разворовывать народное имущество и выдумывать нелепые судебные процессы о несуществующих заговорах. Товарищи, вступайте в Антифашистскую Рабочую Партию. Налаживайте связь с ее Московским Комитетом. Организуйте на предприятиях группы АРП. Налаживайте подпольную технику. Агитацией и пропагандой подготавливайте массовое движение за социализм. Сталинский фашизм держится только на нашей неорганизованности. Пролетариат нашей страны, сбросивший власть царя и капиталистов, сумеет сбросить фашистского диктатора и его клику.

Да здравствует 1 Мая — день борьбы за социализм!

МОСКОВСКИЙ КОМИТЕТ АНТИФАШИСТСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ

Верно: оперуполномоченный

6-го отделения 4-го отд. 1-го упр.

(Емелин)

Моя антисоветская деятельность ведет свое начало с 1931 г. Являясь научным работником, физиком-теоретиком, враждебно отнесся к пропагандируемому в то время партией внедрению в науку диалектического материализма, который я рассматривал как вредное для науки схоластическое учение. Это мнение разделялось научной средой, в которой я в это время вращался — ведущими физиками-теоретиками Ленинграда. Сюда относятся Г. А. Гамов, М. П. Бронштейн, Я. И. Френкель, Д. Д. Иваненко. Гамов вообще придавал главное значение удобствам своей личной жизни и считал, что советская власть не обеспечивает своим ученым таких жизненных удобств, как капиталистические страны (в дальнейшем он стал невозвращенцем).

В наших разговорах мы всячески осмеивали диалектический материализм. Это мнение мы, хотя и более осторожно, проявили и вовне; в частности, те из нас, которые занимались преподавательской деятельностью, в своих лекциях заявляли о никчемности диалектического материализма. В своей научной работе мы полностью следовали концепции буржуазных ученых. В своей антидиалектической деятельности в науке, защищая буржуазную науку, мы действовали сообща и были уверены во взаимной поддержке.

В середине 1932 г. я, считая предложенные мне в Харькове условия более благоприятными, переезжаю в Харьков. Там я занимался и преподавательской деятельностью, где пропагандировал антидиалектические взгляды. В своих лекциях я выхолащивал диалектическое содержание физики, стараясь таким образом воспитывать советских студентов в духе буржуазной науки.

К этим взглядам я в дальнейшем привлек и знакомого мне еще ранее Л. В. Розенкевича, который не имел до этого четко выраженных взглядов, но под влиянием разговоров со мной перешел на мои позиции.

В дальнейшем я сошелся с другим физиком Л. В. Шубниковым. Обмен мнений показал, что наши взгляды на диалектическим материализм совпадают. Таким образом, к началу 1935 г. в Харькове оказалась группа единомышленников в составе Шубникова, Розенкевича и меня.

В начале 1935 г. в Харьков приехал М. А. Корец, с которым я и Шубников вскоре подружились и который тоже разделял наши взгляды на диалектический материализм. Начиная с середины 1935 г., наша деятельность переходит в следующий этап. Наряду с линией партии в вопросе о диалектическом материализме мы начинаем вести борьбу с линией партии в вопросе об организации науки. Мы считаем, что проводимое в СССР слияние чистой и прикладной науки вредит научной работе и необходимо обособить одну от другой.

Исходя из этой точки зрения, Шубников (а за ним и другие) поставил вопрос о необходимости разделения института и уменьшения технической работы в научных отделах института. Эта постановка вопроса более или менее открыто и проводилась в институте. Так, мы требовали от сотрудников института прежде всего научной, а не технической квалификации; в частности, этот вопрос ставился нами при присуждении ученых степеней. К этой нашей борьбе Шубников привлек еще Обреимова и иноспециалиста Вайсберга. В результате в институте создалась для ряда сотрудников, работавших над техническими вопросами (Стрельников, Рябинин) и не разделявших наших установок, тяжелая обстановка, которая в конце концов привела к их уходу из Института и таким образом нанесла ущерб технической (в части оборонной) работе института.

Партийная организация института вела с нашими установками борьбу, и нам не удалось добиться желаемого нами разделения. Это нас озлобило, и мои разговоры с Корецом и Шубниковым (от Розенкевича я к этому времени отошел) получили более резкий характер. Мы стали высказывать возмущение тем, что в научных институтах научные руководители не являются, хозяевами, и противопоставляли это положение организации науки в буржуазно-демократических странах. В дальнейших беседах (на квартирах у Шубникова и моей) как я, так и

Корец, и Шубников переходят к общему недовольству советской властью. Уже по поводу арестов в связи с убийством т. Кирова мы высказывали недовольство массовостью арестов, считая, что арестовывают ни в чем не повинных людей. Еще в большей степени нас озлобили аресты большого количества специалистов, начиная со второй половины 1936 г. Резко отрицательно мы отнеслись к закону о запрещении абортов, считая, что он принят против воли большинства страны.

Таким образом, к началу 1937 г. мы пришли к выводу, что партия переродилась, что советская власть действует не в интересах трудящихся, а в интересах узкой правящей группы, что в интересах страны свержение существующего правительства и создание в СССР государства, сохраняющего колхозы и государственную собственность на предприятиях, но построенного по типу буржуазно-демократических государств.

Обострение борьбы с парторганизацией создало для меня в Харькове путаную обстановку, которая привела к тому, что в начале 1937 г. я, а потом и Корец, переехал в Москву. При этом мы не изменили своих антисоветских установок, так что наши, оставшиеся в Харькове единомышленники, могли считать, что мы будем в Москве продолжать свою антисоветскую деятельность.

В Москве я распропагандировал Ю.Б. Румера, с которым я и Корец вели антисоветские разговоры, хотя и не высказывали наших установок до конца. В период конца 1937 г. — начала 1938 г. со мной вели разговоры на политические темы физик П. Л. Капица и акад. Н.Н. Семенов. В этих разговорах они высказывали возмущение происходящими в стране арестами специалистов, в частности, физиков, и говорили, что научная работа в СССР из-за этого гибнет. Эти взгляды, разумеется, встретили с моей стороны полную поддержку и одобрение.

В конце апреля 1937 г. Корец поставил передо мной вопрос о желательности перехода к агитации масс в форме выпуска антисоветских листовок. Вначале я отнесся к этой идее отрицательно, с одной стороны, будучи занят своей личной жизнью и не стремясь к более активной политической деятельности; с другой — не веря в успех дела и опасаясь ареста. Однако Корец сумел убедить меня. Причем я поставил ему условие, что я ничем, кроме самого текста листовок, не занимаюсь, что он не знакомит меня ни с какими данными о людях, связанных с распространением этих листовок (о существовании которых он мне сообщил), и вообще ничего больше не рассказывает мне об этой деятельности. Дальше Корец написал листовку к 1-му Мая, которую я в общем одобрил, сделав отдельные замечания. Листовка, по мысли Кореца, как бы для усиления, написана от имени комитета А.Р.П.- несуществующей «Антифашистской Рабочей Партии». Она призывала к организации масс для борьбы с советским правительством, которое объявлялось переродившимся, «фашистским».

8/VII [95]– 38 Л. Ландау

Препровождаю перевод письма датского ученого Нильса Бора, адресованного тов. Сталину и пересланного нам через наше Полпредство в Дании. К письму прилагаю краткую справку об авторе письма.

ЗАМ. НАРКОМА (В. Потемкин)

СПРАВКА.

Датский ученый Нильс Бор родился в Копенгагене в 1885 году. Состоит профессором физики в Копенгагенском университете с 1916 года и является основателем Института теоретической физики при том же университете, учрежденного в 1920 году. Под руководством Бора в этом Институте проводятся научно-экспериментальные исследования по расщеплению атомного ядра. Нильс Бор имеет ученые степени доктора философии, физико-математических и технических наук. В 1922 году за свои научные открытия он получил Нобелевскую премию. Бор пользуется мировой известностью как создатель теории об электронах, и состоит действительным и почетным членом многочисленных научных учреждений разных стран, — в том числе и членом-корреспондентом Академии Наук СССР с 1925 года.

В СССР Нильс Бор бывал несколько раз. По сведениям, полученным от нашего Полпредства в Дании, он никогда не выступал против СССР, о советской же науке и культуре всегда отзывался весьма положительно.

Только чувство благодарности за деятельное и плодотворное сотрудничество, в котором мне посчастливилось состоять в течение многих лет с учеными Советского Союза, и глубокое впечатление, полученное мною при неоднократных посещениях СССР от того, с каким воодушевлением и успехами ведется и поощряется там научно-исследовательская работа, — побуждает меня обратить Ваше внимание на дело одного из значительнейших физиков молодого поколения, а именно на дело профессора Л.Д. Ландау из Института по изучению физических проблем при советской Академии Наук.

Профессор Ландау, в сущности, завоевал себе признание научного мира не только за ряд весьма значительных вкладов в атомную физику. Благодаря своему плодотворному влиянию на молодых ученых, он решающим образом способствовал также основанию в СССР школы теоретической физики, откуда вышли незаменимые работники для грандиозных научно-экспериментальных исследований, производящихся теперь в новых, великолепно оборудованных лабораториях во всех частях СССР.

В течение многих лет я имел огромное удовольствие поддерживать с профессором Ландау весьма близкую связь и регулярно вести переписку по научным проблемам, глубоко интересовавших нас обоих. Однако, к моему глубокому огорчению, я не получил ответа на мои последние письма, и, насколько мне известно, никто из других многочисленных иностранных физиков, с особым интересом следящих за его работой, не получал от него известий. Я пытался также наладить с профессором Ландау связь, сделав запрос через советскую Академию Наук, членом которой я имею честь состоять; однако недавно полученный мною от Президента Академии Наук ответ не содержал никаких сведений относительно местопребывания или судьбы профессора Ландау.

Я этим глубоко огорчен, в особенности в связи с тем, что до меня недавно дошли слухи об аресте профессора Ландау. Я все же продолжаю надеяться, что эти слухи не имеют основания; если же профессор Ландау действительно арестован, то я убежден в том, что здесь идет речь о прискорбном недоразумении; ибо я не могу себе представить, чтобы профессор Ландау, который целиком посвятил себя научно-исследовательской работе и искренность которого я высоко ценю, мог совершить нечто такое, что оправдывало бы арест.

Ввиду огромного значения этого обстоятельства как для науки в СССР, так и для международного научного сотрудничества, я обращаюсь к Вам с настоятельной просьбой о назначении расследования об участи проф. Ландау с тем, чтобы, в случае, если здесь действительно имеет место недоразумение, этот необычайно одаренный и успешно работающий ученый снова имел бы возможность принимать участие в весьма важной для прогресса человечества научно-исследовательской работе.

Н.Бор. Профессор Копенгагенского Университета.

Я, опер, уполномоченный 6 отд-ния 2 отдела Главного Управления Гос. Безоп. Ефименко, рассмотрев следственный материал по делу № 18746 и приняв во внимание, что гр. Ландау Лев Давидович, 1908 г. рожд., урож. гор. Баку, еврей, беспарт., гражд. СССР, до ареста — ст. научный сотрудник Ин-та физических проблем Академии Наук, достаточно изобличается в том, что является активным участником антисоветской вредительской организации. Как участник этой организации вел вербовочную работу, проводил подрывную вредительскую деятельность в науке и принимал участие в изготовлении контрреволюционной листовки.

ПОСТАНОВИЛ:

гр. Ландау Льва Давидовича привлечь в качестве обвиняемого по ст. ст. 58 п.п. 7, 10 и 11 УК, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей во внутренней тюрьме

Уполномоченный 6 отд. 2 отд. ГУГБ Ефименко

«СОГЛАСЕН» Нач. 6 Отд-ния 2 отд. ГУГБ (подпись неразборчива)

Настоящее постановление мне объявлено «21» XII 938 г.

Подпись обвиняемого Л. Ландау

Я, следователь 2 отдела ГУГБ НКВД млад, лейтенант гос. безопасности Ефименко, руководствуясь ст. 206 УПК, предъявил обвиняемому Ландау Л. Д. материалы следственного дела № 18746 по обвинению Ландау Льва Давидовича в преступлениях, предусмотренных ст. 58 п.п. 7, 10 и 11 УК РСФСР и объявил ему об окончании следствия по его делу.

На вопрос, что может добавить к своим показаниям, обвиняемый Ландау ответил: «Предыдущие свои показания подтверждаю, добавить к ним больше ничего не имею. С материалами след, дела № 18746 ознакомился, об окончании следствия по моему делу мне объявлено».

16 декабря 1938 г.

Обвиняемый Л. Ландау

Протокол следствия предъявил:

следователь 2 отдела ГУГБ НКВД

мл..лейт. гос. безоп. (Ефименко)

Товарищ Молотов,

За последнее время, работая над жидким гелием вблизи абсолютного нуля, мне удалось найти ряд новых явлений, которые, возможно, прояснят одну из наиболее загадочных областей современной физики. В ближайшие месяцы я думаю опубликовать часть этих работ. Но для этого мне нужна помощь теоретика. У нас в Союзе той областью теории, которая мне нужна, владел в полном совершенстве Ландау, но беда в том, что он уже год как арестован.

Я все надеялся, что его отпустят, так как я должен прямо сказать, что не могу поверить, что Ландау государственный преступник. Я не верю этому потому, что такой блестящий и талантливый молодой ученый, как Ландау, который, несмотря на свои 30 лет, завоевал европейское имя, к тому же человек очень честолюбивый, настолько полный своими научными победами, что у него не могло быть свободной энергии, стимулов и времени для другого рода деятельности. Правда, у Ландау очень резкий язык и, злоупотребляя им, при своем уме, он нажил много врагов, которые всегда рады ему сделать неприятность. Но, при весьма его плохом характере, с которым и мне приходилось считаться, я никогда не замечал за ним каких-либо нечестных поступков.

Конечно, говоря все это, я вмешиваюсь не в свое дело, так как это область компетенции НКВД. Но все же я думаю, что я должен отметить следующее как ненормальное:

1. Ландау год как сидит, а следствие еще не закончено, срок для следствия ненормально длинный.

2. Мне, как директору учреждения, где он работает, ничего не известно, в чем его обвиняют.

3. Главное, вот уже год по неизвестной причине наука, как советская, так и вся мировая, лишена головы Ландау.

4. Ландау дохлого здоровья, и если его зря заморят, то это будет очень стыдно для нас, советских людей.

Поэтому обращаюсь к Вам с просьбами:

1. Нельзя ли обратить особое внимание НКВД на ускорение дела Ландау.

2. Если это нельзя, то, может быть, можно использовать голову Ландау для научной работы, пока он сидит в Бутырках. Говорят, с инженерами так поступают.

П. Капица

28-го апреля прошлого года НКВД СССР был арестован ЛАНДАУ Лев Давыдович, 1908 г. рождения, уроженец г. Баку, беспартийный, профессор физики, работавший с 1932 по 1937 гг. в Харькове заведующим теоретическим отделом Украинского Физико-технического института, а в последнее время — в Москве старшим научным сотрудником Института физических проблем проф. КАПИЦЫ.

Причиной ареста ЛАНДАУ послужили показания б. научных работников Украинского Физико-технического института ШУБНИКОВА Льва Васильевича и РОЗЕНКЕВИЧА Льва Викторовича, арестованных в 1937 году Управлением НКВД по Харьковской области.

ШУБНИКОВ и РОЗЕНКЕВИЧ показали о том, что с 1932 года они вместе с ЛАНДАУ являлись участниками антисоветской группы и вели вредительскую работу в Украинском Физико-техническом институте.

ЛАНДАУ, допрашивавшийся следователями — опер, работниками секретно-политического отдела ГУГБ НКВД МАСЛЕННИКОВЫМ (арестован в 1939 г.), ВАЛЬДБЕРГОМ, ЛИТКЕНСОМ и ЕФИМЕНКО, в июле начал давать показания, а 3 августа 1938 года подписал протокол допроса.

21 ноября ЛАНДАУ объявили об окончании следствия, 15 декабря 1938 года предъявили дело, 24 января этого года объявили о передаче дела прокуратуре, а 25 марта объявили о передаче дела в Московский Военный трибунал.

ЛАНДАУ признался в том, что будучи озлобленным арестом своего отца — Давыда Львовича ЛАНДАУ — инженера, осужденного в 1930 году за вредительство в нефтяной промышленности на 10 лет заключения в лагерях (впоследствии был освобожден), в отместку за отца примкнул к антисоветской группе, существовавшей в Харьковском физико-техническом институте.

ЛАНДАУ показал о том, что на формировании в нем антисоветских настроений сказалось также длительное пребывание за границей.

По получении высшего образования ЛАНДАУ в 1929 г. был командирован за границу для научного усовершенствования, и работал по 1932 год у известного физика БОРА в Дании и у ряда физиков его школы в Берлине, Цюрихе, Лейпциге и Кембридже. Первые 6 месяцев командировка субсидировалась Наркомпросом, а в остальное время ЛАНДАУ получал рокфеллеровскую стипендию, устроенную ему БОРОМ.

Работая в Харькове, в 1932 г. ЛАНДАУ, по его словам, сблизился с антисоветски настроенными научными работниками по физике РОЗЕНКЕВИЧЕМ, ШУБНИКОВЫМ, КОРЕЦ и ВАЙСБЕРГОМ, которые вскоре оформились как контрреволюционная группа, устраивали нелегальные сборища, вели клеветнические разговоры и осуществляли вредительские установки в работе Физико-технического института.

ЛАНДАУ признался в том, что во вредительских целях вместе с РОЗЕНКЕВИЧЕМ и другими участниками группы срывал важнейшие научные работы института, предназначенные для нужд обороны страны, травил молодых талантливых специалистов РЯБИНИНА, СТРЕЛЬНИКОВА, ЖЕЛЕХОВСКОГО, ПОМАЗАНОВА и других.

В 1936 году ЛАНДАУ и другой участник группы КОРЕЦ переехали на работу в Москву, где продолжали вражескую деятельность.

По показаниям ЛАНДАУ в Москве им был завербован в антисоветскую организацию профессор физики РУМЕР Юрий Борисович.

В протоколе допроса ЛАНДАУ вербовка РУМЕРА изложена следующим образом: «В дальнейших разговорах я более откровенно изложил ему свою точку зрения на положение в стране, на необходимость действовать всеми путями для изменения режима в стране. Я сообщил РУМЕРУ, что это не только моя точка зрения, а многих связанных со мной лиц.

В результате РУМЕР согласился с моими доводами о необходимости организованной борьбы с советским режимом».

ЛАНДАУ на допросе назвал также профессора КАПИЦУ П Л. и академика СЕМЕНОВА Н. Н. в качестве участников антисоветской организации, руководивших его вражеской работой, но в протоколе допроса внес «уточнения» в свои показания, согласно которым ЛАНДАУ лишь рассчитывал на КАПИЦУ и СЕМЕНОВА, как на антисоветский актив, но не решался на полную откровенность, не будучи с ними достаточно близок, а кроме того «отношения зависимости моей от КАПИЦЫ не позволяли рисковать».

ЛАНДАУ показал о том, что в середине апреля 1938 г. участник группы КОРЕЦ предложил ему выпустить антисоветскую листовку. Сперва ЛАНДАУ, по его словам, отнесся к этому предложению отрицательно, но затем согласился, и 23 апреля прошлого года принял участие в редактировании текста листовки, составленной КОРЕЦОМ и подписанной «Московский комитет Антифашистской рабочей партии». Ввиду ареста, последовавшего через пять дней, ЛАНДАУ о дальнейшей судьбе листовки ничего не известно.

ЛАНДАУ, допрошенный мною 8 апреля этого года [97] , от всех своих показаний как от вымышленных отказался, заявив однако, что во время следствия мер физического воздействия к нему не применяли.

На мой вопрос — почему он почти целый год подтверждал свои показания, а сейчас от них отказался, — ЛАНДАУ не мог дать какого-либо вразумительного ответа.

28-го апреля прошлого года были арестованы также два других участника антисоветской группы: б. доцент физики Московского педагогического института КОРЕЦ Моисей Абрамович и б. профессор Института физических проблем Академии Наук СССР РУМЕР Юрий Борисович.

КОРЕЦ показал о том, что в бытность свою в Харькове в 1931 году примкнул к антисоветской группе физиков и осуществлял вредительские установки в работе Украинского Физико-технического института. Работая в Москве, в апреле 1938 года КОРЕЦ предложил ЛАНДАУ принять участие в выпуске контрреволюционной листовки к первомайским дням, проект которой набросал в присутствии ЛАНДАУ.

РУМЕР признал себя виновным во вредительской работе и участии в антисоветской группе физиков.

Кроме того, КОРЕЦ признался в том, что в 1935 г. был привлечен для шпионской работы в пользу Германии научным сотрудником Харьковского Физико-технического института ФОМИНЫМ, а РУМЕР показал, что в 1929 году в Берлине был завербован для шпионской работы немецким профессором ЭРЕНФЕСТОМ.

ПРИМЕЧАНИЕ: АРЕСТОВАННЫЙ КОРЕЦ М. А. содержится в БУТЫРСКОЙ ТЮРЬМЕ НКВД СССР; арестованный РУМЕР Ю. Б. выполняет специальные работы на заводе № 82 в Москве.

НАЧАЛЬНИК СЛЕДСТВЕННОЙ ЧАСТИ НКВД СССР КОМИССАР ГОСБЕЗОПАСНОСТИ 3 РАНГА

КОБУЛОВ

“** апреля 1939 года [98]

Прошу освободить из-под стражи арестованного профессора физики Льва Давидовича ЛАНДАУ под мое личное поручительство.

Ручаюсь перед НКВД в том, что Ландау не будет вести какой-либо контрреволюционной деятельности против Советской власти в моем институте, и я приму все зависящие от меня меры к тому, чтобы он и вне института никакой контрреволюционной работы не вел. В случае, если я замечу со стороны Ландау какие-либо высказывания, направленные во вред Советской власти, то немедленно сообщу об этом органам НКВД.

П. Капица.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ.

Москва, 1939 года апреля 28 дня, я, начальник 6 Отделения 2 Отдела ГУГБ НКВД СССР, капитан государственной безопасности — ВИЗЕЛЬ, рассмотрев материалы следственного дела № 18747 [99] по обвинению ЛАНДАУ Льва Давыдовича в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-7, 10 и 11 УК РСФСР,

НАШЕЛ:

Арестованные в 1937 году Управлением НКВД по Харьковской области быв. научные работники Украинского Физико-технического ин-та ШУБНИКОВ Л. В. и РОЗЕНКЕВИЧ Л. В. показали, что ЛАНДАУ Л. Д. с 1932 года вместе с ними входил в антисоветскую группу и вел вредительскую работу в Украинском Физико-техническом ин-те.

В апреле 1938 года в НКВД СССР поступили данные о том, что ЛАНДАУ Л. Д. совместно с б. доцентом физики Московского педагогического ин-та КОРЕЦ М. А. составили контрреволюционную листовку, в которой призывали население СССР к активной борьбе против Советской власти.

Проверкой этих данных было установлено, что ЛАНДАУ Л. Д. и КОРЕЦ М.

А. пытались размножить эту листовку и распространить ее 1 мая 1938 года во время демонстрации.

На основании этих данных 28 апреля 1938 года ЛАНДАУ Л. Д. был арестован.

На следствии ЛАНДАУ Л. Д. признался в том, что, будучи озлобленным арестом своего отца — Давида Львовича ЛАНДАУ, инженера, осужденного в 1930 году к 10 годам концлагеря за вредительство в нефтяной промышленности, примкнул в 1932 году к антисоветской группе, существовавшей в Харьковском Физико-техническом ин-те.

ЛАНДАУ признал также, что совместно с другими участниками антисоветской группы во вредительских целях срывал важнейшие научные работы института, предназначенные для нужд обороны страны. Переехав в 1936 году из Харькова в Москву, ЛАНДАУ не прекратил своей враждебной деятельности протки Советской власти.

В Москве ЛАНДАУ Л. Д., как он показал, привлек к антисоветской работе профессора физики РУМЕРА Ю. Б., и в апреле 1938 года по предложению КОРЕЦА А. М. [100] принял участие в редактировании текста составленной КОРЕЦОМ контрреволюционной листовки, подписанной “Московский комитет Антифашистской рабочей партии», которую они намеревались распространить к 1 мая.

На основании изложенного:

ЛАНДАУ Лев Давыдович, 1908 года рождения, уроженец гор. Баку, до ареста профессор физики, б/п, гр-н СССР, достаточно изобличен в участии в антисоветской группе, вредительской деятельности и попытке выпустить и распространить антисоветскую листовку.

Однако, принимая во внимание, что:

1. ЛАНДАУ Л. Д. является крупнейшим специалистом в области теоретической физики и в дальнейшем может быть полезен советской науке;

2. академик КАПИЦА П. Л. изъявил согласие взять ЛАНДАУ Л. Д. на поруки;

3. руководствуясь приказанием Народного Комиссара Внутренних Дел Союза ССР, комиссара Государственной Безопасности 1 ранга тов. Л. П. БЕРИЯ об освобождении ЛАНДАУ на поруки академика КАПИЦЫ, -

ПОСТАНОВИЛ:

Арестованного ЛАНДАУ Л. Д. из-под стражи освободить, следствие в отношении его прекратить и дело сдать в архив.

НАЧАЛЬНИК 6 ОТД-НИЯ 2 ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР КАПИТАН ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ:

ВИЗЕЛЬ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

23 июля 1990 года г. Москва

Старший прокурор Управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности младший советник юстиции Шоркин М. Г., рассмотрев материалы архивного уголовного дела № Р-18609 в отношении Ландау Л. Д.,

УСТАНОВИЛ:

Органами НКВД СССР 27 апреля 1938 года без возбуждения уголовного дела арестован Ландау Лев Давыдович, 1908 года рождения, уроженец г. Баку, еврей, беспартийный, старший научный сотрудник Института физических проблем Академии наук СССР.

21 ноября 1938 года Ландау предъявлено обвинение по ст. ст. 58-7, 58–10 и 58–11 УК РСФСР в том, что он являлся активным участником антисоветской вредительской организации, вел вербовочную работу, проводил подрывную вредительскую деятельность в науке и принимал участие в изготовлении контрреволюционной листовки (л. д. 7).

Постановлением от 28 апреля 1939 года НКВД СССР по нереабилитирующим основаниям дело в отношении Ландау прекращено, и он из-под стражи освобожден.

В постановлении отмечалось, что Ландау достаточно изобличается в антисоветской деятельности. Однако, принимая во внимание, что Ландау является крупнейшим специалистом в области теоретической физики и может быть полезен советской науке, академик Капица П. Л. изъявил согласие взять Ландау на поруки, а также, руководствуясь приказом НКВД СССР, принято решение о прекращении дела (л. д. 71–73).

Из материалов уголовного дела следует, что Ландау привлекался к уголовной ответственности за совершение контрреволюционных преступлений необоснованно.

Из обвинительного заключения видно, что в основу обвинения Ландау были положены его показания, данные на предварительном следствии, в которых он признал себя виновным и сообщил об антисоветской организации, действовавшей среди научных сотрудников.

Объективность этих показаний вызывает сомнение, т. к. они не конкретны, противоречивы и не соответствуют материалам дела.

Кроме того, из справки начальника следственной части НКВД Кобулова следует, что допрошенный 8 апреля 1939 года (протокол в деле отсутствует) Ландау отказался от всех своих показаний как от вымышленных (л. д. 61–65)…

В деле имеется листовка, в изготовлении которой принимал участие Ландау (л. д. 59–60).

Этот документ по своему содержанию направлен против допускавшихся искажений марксистско-ленинских принципов построения в СССР социалистического общества, непосредственно связанных с культом личности Сталина И. В., и не содержит призывов к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или совершению контрреволюционных преступлений.

Таким образом, оснований привлечения Ландау к уголовной ответственности в материалах дела не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 211 УПК РСФСР

ПОСТАНОВИЛ:

1. Постановление НКВД СССР от 28 апреля 1939 года о прекращении дела в отношении Ландау Льва Давыдовича с передачей его на поруки — отменить.

2. Уголовное дело в отношении Ландау Льва Давыдовича прекратить на основании ст. 5 п. 2 УПК РСФСР — за отсутствием в деянии состава преступления.

Старший прокурор Управления младший советник юстиции

М.Г. Шоркин

«Согласен»

Помощник Генерального прокурора СССР старший советник юстиции

Л. Ф. Космарская