Чтение онлайн

Он, и зеваки, ждали, пока слепая девушка кричала — откуда ему было знать, что она была в здании? — чтобы кто-то ей помог. Потом она отвернулась от окна и исчезла. Толпа застонала. Услышала ли девушка Даджу? Или её поглотило пламя? К тому времени второй этаж уже весь горел. Пламя выбивалось из окно третьего этажа по бокам дома. Он так здорово постарался, придавая этому пожару форму, поджигая подвал с обеих сторон. Пламя взбежало по боковым стенам, как он и хотел. Он оставил выход из дома свободным, на случай если кто-то оставался внутри, потому что он пытался предусмотреть все возможности. Он честно считал, что слишком осторожничает, что в здании никого не было, когда он поджигал фитили в масляных лампах. Он ничего не слышал, когда обходил подвал и первый этаж. Если бы услышал кого-то, то оставил бы это место в покое. Никто не должен был умереть, уж точно не какая-то слепая продавщица, но пожарных нужно было испытать. Они должны доказать свои способности не на каком-то ручном огне, в предназначенном для сноса здании, а в настоящем пожаре, где нужно было беспокоиться о жизнях и имуществе.

Где-то внутри дома, пока тот горел, уже после того, как туда вошла Даджа, он услышал треск дерева и штукатурки. Начали падать потолки.

А потом — чудо. Пламя вокруг парадной двери вздулась прочь от дома подобно парусу на крепком ветру. Вдруг огненный пузырь лопнул, разорвав огненное полотно на длинные потоки пламени. В центре этих потоков стояла Даджа Кисубо, с замотанным в одеяло телом на плече и с клеткой в руке.

Клеткой?

Даджа вышла из здания. Тело было слепой девушкой, всё ещё весьма живой. И Даджа вынесла целую клетку зябликов, подумать только.

При виде птиц у него сжалось сердце. Он не хотел убивать никаких животных, особенно таких безвредных, как зяблики.

Даджа поставила девушку на ноги. У неё за спиной потоки огня вернулись в дверной проём, отпущенные, чтобы они могли довершить свой пир из дерева и ткани, масел и стекла.

Идиоты в толпе отпрянули от Даджи. Они должны были дрожать перед такой богиней, как она. Они не были достойны даже целовать её босые ступни, пока она стояла там, в ледяной грязи, протягивая клетку с птицами любому, кто готов был её взять.

Почему она была здесь, в Кугиско, сейчас? Явилась ли она за ним, чтобы сделать его своим слугой, или своим жрецом?

Это он ещё увидит. Он выяснит, достойна ли она его служения. Она может и не быть богиней, просто ещё одним самодовольным магом. И разве не смешно — в его-то годы как бы влюбляться в девушку-подростка, стоящую босыми ногами в грязи, в почерневшей, обваливающейся одежде, с блестящей от пота тёмной кожей? Чем бы она ни была, он будет любить её, пока смерть не разлучит их.

Даджу разбудили хихиканья и шепотки, утром, когда она хотела бы ещё поспать. Она села в кровати: находившиеся от неё в половине комнаты Ниа и Джори отскочили на шаг назад. Они были одеты по погоде.

–  Вы что это делаете? - спросила Даджа своим самым строгим тоном. - Вам позволено входить сюда только тогда, когда я тут.

Она всегда убирала рабочие материалы после того, как в первые дни её проживания здесь один из самых юных Банканоров исследовал её вещи, и в итоге его рука окрасилась в ярко-жёлтый цвет, но всегда была вероятность того, что дети что-нибудь набедокурят с вещами, которые она не могла убрать.

–  Но ты же тут, - ответила Ниа.

–  Я спала. Это не тут, тут.

Даже усталой, Дадже эти слова не показались осмысленными.

–  Чего вам надо?

–  Сегодня же надо разбираться с наставниками, да? - разумно спросила Джори. - И медитация после твоего возвращения, даже если ещё будет светло. Так ты никогда не научишься кататься на коньках.

Даджа с ужасом посмотрела на них.

–  Кататься? Сейчас? До завтрака?

–  Хорошее время, - заверила её Ниа. - Весь водоём будет нашим. И тебе нужно упражняться, пока ты не привыкнешь.

Даджа зарычала, хотя и знала, что они правы.

–  Кто тут кого учит? - потребовала она.

Когда она увидела, что близняшки собираются ей ответить, она поспешно подняла ладонь:

–  Не важно. Ждите меня в сенях.

Они уставились на неё, не двигаясь с места; Даджа вздохнула:

–  Мне нужно почистить зубы и одеться, не так ли?

Они пошли к двери. Пока Ниа её открывала, Джори пискнула и запустила руку в карман.

–  Вот это пришло тебе прошлым вечером, - сказала она, кладя запечатанную записку Дадже на рабочий стол. - Из Дома Ладрадун.

Она вышла вслед за Ниа.

Даджа сбросила одеяла и встала. С запиской она разберётся позже, когда вспомнит, что это такое — думать.

–  Первым делом по утру… нет, это даже не утро, - проворчала она.

Вода в её кувшине была холодной. Она приложила ладони к бокам кувшина, призывая к нему тепло, пока кромка льда на воде не растаяла, после чего она смогла почистить зубы и прополоскать рот, не взвизгивая от холода.

Когда они вышли из дома, Даджа тревожно покачала головой. На крышах города уже начиналась заря, но внизу, в лодочном водоёме и каналах, всё ещё лежали тени.

–  Ничего не вижу, - пожаловалась она.

Ниа побежала в сарай за факелами.

–  Как-нибудь мы тебя возьмём кататься ночью, - пообещала Джори, пока они с Даджей сидели на скамейке, надевая коньки. - В Долгую Ночь все носят с собой факел или фонарь, и катаются по городу, и есть киоски, где продают чай и горячий сидр и зимние кексы. Все катаются до рассвета — именно так солнце и находит, как вернуться обратно в темноте. А ещё там пение, и печёные яблоки, и горячие пирожки.

Ниа вернулась с зажжёнными факелами, установила их в гнёзда вокруг водоёма, затем надела свои коньки. Они с Джори встали и выехали в центр водоёма.

–  Давай, - позвала Ниа сидящую Даджу. - Посмотрим, что ты запомнила.

Даджа поморщилась и попыталась встать. Её стопы выскользнули из-под неё, и она шлёпнулась обратно на скамейку.

–  Упрись торцом одного из коньков, - посоветовала Джори. - Иначе будешь скользить.

Даджа последовала совету, и сумела встать. Затем она выдернула конёк из льда, что заставило её поехать по льду, размахивая руками. Ниа и Джори скользнули в сторону с её пути. Когда она миновала две трети пути, её стопы продолжили ехать дальше, а она сама — нет. Даджа опрокинулась на спину, уставившись в жемчужное рассветное небо.

Джори и Ниа, сдавленно хихикая, подняли её на ноги.

Вся в синяках и сонная, Даджа села завтракать в оживлённой кухне, где никто не попытается с ней заговорить. Она почти закончила завтракать, когда вспомнила о записке из Дома Ладрадун: она сунула записку в карман, когда выходила из комнаты. Открыв её, Даджа проверила подпись: «Бэннат Ладрадун». Она вспомнила, как он помогал прошлым вечером, как спокойно он управлял пожарной бригадой, и улыбнулась. Он наверное вымотался, но всё равно выкроил время, чтобы послать эту записку.