Чтение онлайн

–  Я знаю обычаи Тариоса и доктрину крови. Скажу честно, мне любопытно — почему ты продолжаешь совать голову в петлю, чтобы отследить шаги убийцы? Ты многим рискуешь ради процедуры, которая может к нему и не привести.

Дэйма удивлённо посмотрел на него:

–  Ты не думаешь, что я смогу его поймать, если сумею встать на его след?

Нико разгладил усы:

–  Если бы убийство было только одно, я бы сказал, что наверняка сможешь. Но с каждым убийством он показал свою хитрость — а в нашем мире хитрые преступники всегда находят способы сбивать магию со следа. В любом случае, ты подверг своё положение в Тариосе большой опасности. Почему? Он не убил никого из твоих близких. Дело в осквернении общественных зданий?

Дэйма ошарашенно поднял брови:

–  Осквернение? Об этом пусть волнуются жрецы. Чем больше они заняты, тем меньше вероятность того, что они начнут лезть в нашу личную жизнь. Но Призрак… - он немного подумал, затем вздохнул. - Всевидящий, в своей бесконечной мудрости, сделал так, чтобы я родился в достопочтенной семье Первого Класса. У меня есть привилегии, но есть у меня и долг перед низшими классами — защищать и направлять их. Не все относятся к этому долгу серьёзно, в отличие от нас, Номасдинов. Пусть это и долг перед яскедаси и остальными из Пятого Класса. Они доверили нам оберегать их. Именно это я и намереваюсь сделать.

–  А если Хранители тебя не послушают? - мягко спросил Нико.

Дэйме хотел сказать своему старшему собеседнику, что это смешно — но не мог. Возможность отказа была всегда.

–  Мне придётся что-нибудь придумать, - сказал он, оправдываясь.

–  Возможно, тебе стоит начать придумывать прямо сейчас, - предложил Нико. - Так, на всякий случай.

Трис наблюдала за тем, как Кис поднял всех и собрал в гостиной Фэрузы, чтобы оповестить об убийстве Яли. Результатом стал хаос. Занта ударилась в истерику. Фэруза засадила в стену кулаком, пытаясь удержаться от слёз; Поппи сидела и качалась, заливаясь слезами; проживавшие там мужчины засыпали Киса вопросами. Глаки сжала свою куклу и кричала, зовя свою покойную мать и Тётю Яли.

–  Убери её отсюда! - взвизгнула Фэруза.

Поппи, пошатываясь, встала, сгребла ребёнка в охапку и вынесла наружу.

Трис подошла к завывавшей Занте и подумала было отвесить пощёчину, чтобы та прекратила истерику. Её удержала крупица жалости. Вместо этого она взяла из кошеля на своей перевязи нюхательный флакон, который она носила с собой как раз для подобных случаев. Трис вынула пробку и провела флаконом у Занты под носом. Блондинка мгновенно вдохнула и закашлялась. Запах заставил вздрогнуть даже стоявших рядом с ней мужчин.

–  Что это за дрянь? - потребовал флейтист, миловидный молодой парень с бронзового цвета кожей и серо-зелёными глазами. - Пахнет ужасно!

–  Моя знакомая, которая это приготовила, называет это средство «Безотказное», - ответила Трис, вновь закупоривая флакон.

Она решила не упоминать о том, что её приёмная мать Розторн не уважала истерики. Травы для её версии нюхательной соли были выбраны соответствующим образом.

–  Нам нужно воды.

Пока Занта пила, Трис огляделась. Барабанщик удерживал Фэрузу, его мышцы были напряжены, не давая ей снова распустить руки. Трис вспомнила, что слышала, как что-то разбилось, пока занималась Зантой: на полу у ног Фэрузы лежала разбитая на части тарелка. «Глаки же может наступить», - подумала она, и пошла за метлой, чтобы подмести осколки. Закончив, она взглядом поискала Глаки. Ребёнок отсутствовал, как и Поппи.

Так же недоставало одного из мужчин-яскедаси. Он вскоре вернулся, разнеся вести по соседям. С ним пришли другие, мужчины и женщины, чтобы оплакивать погибшую и проклинать убийцу вместе с городом, который не беспокоился о смертях яскедаси. Вскоре у Трис дико заныла голова. Медвежонок и Чайм сбежали из комнаты ещё в момент прихода первых гостей.

Когда Трис окинула набитое людьми помещение в последний раз, она увидела, что Поппи вернулась. Брюнетка сидела вместе с Фэрузой, они распивали содержимое кувшина вместе со своими соседями. Поппи всё ещё плакала, беззвучно.

Трис спросила у одного из мужчин, где находится комната Яли — она решила, что Поппи оставила Глаки там. Трис подумала, что девочка наверное поплачет, пока не заснёт, но ей не нравилась мысль о том, что Глаки проснётся в одиночестве.

Трис вышла во двор, обрадовавшись прохладному, менее спёртому воздуху. Она на минуту позволила дождю падать себе на голову, наслаждаясь успокаивающим ощущением бьющих по её косам капель. Тогда-то, среди мягкого стука капель, она и услышала всхлипы. Глаки сжалась под лестницей на верхние этажи, рыдая, зарывшись лицом в мех Медвежонка. Чайм сидела на её плече и ворковала, расчёсывая спутанные волосы ребёнка своими когтями.

С миг Трис могла лишь в ужасе глазеть на них. Поппи что, просто притащила сюда ребёнка и оставила плакать в одиночестве?

Как часто сама Трис это делала — заползала в угол, чтобы плакать, зная, что в она небезразлична лишь домашним животным? Она не теряла мать или тётку, как это случилось с Глаки, но её постоянно передавали от одних родственников к другим. Именно услышав о том, что из-за её странностей Трис отошлют жить к другому родственнику, она уходила плакать в укромном уголке. Когда скончалась Кузина Юрэлль, у которой она прожила дольше всех, Трис оплакивала не злую, скупую старуху, а потерю самого постоянного дома на её памяти.

Она тронула девочку за плечо. Глаки вздрогнула и сильнее прижалась к Медвежонку, подняв руку, чтобы защитить лицо. Трис мягко отвела её руку в сторону. На щеке девочки ясно проступал отпечаток ладони. Поппи дала девочке пощёчину, чтобы заставить её умолкнуть.

–  Это всего лишь я, Глаки. Ты видела меня вчера, помнишь?

Трис произнесла всё это нежным голосом, садясь на плиты галереи первого этажа. Она прислонилась спиной к деревянной колонне.

–  Мама, - наконец прошептала девочка. - Тётя Яли. Когда они вернутся домой?

Трис подтянула колени к груди и обняла их руками. Она знала, что не умеет обращаться с детьми, хотя к этому конкретному ребёнку искренне сочувствовала. Что она могла сказать? Что другие люди говорили в таких случаях?

Она знала только то, что она скажет. Трис ненавидела людей, которые пытались увильнуть от правды:

–  Они умерли, Глаки. Мама и Тётя Яли умерли. Они не вернутся домой.

Слёзы наполнили глаза девочки. Они полились вниз по её грязным щекам.

–  Нет, - ответила Глаки, мотая головой. - Нет.

–  Мне жаль, - мягко сказала Трис. - Да.

Глаки снова начала хныкать, затем завыла. Трис прикусила губу, пытаясь решить, как правильно поступить. В конце концов она приняла решение, руководствуясь знанием Сэндри, её добросердечной названной сестры. Трис села рядом с Медвежонком и потянула Глаки себе на колени. Девочка сопротивлялась, пытаясь вернуться к псу.

–  Собачка! - закричала она, багровея лицом.

–  Это Медвежонок. Его так зовут, - объяснила Трис, тяжело дыша и таща к себе брыкающегося ребёнка. - Он никуда не денется. Если сядешь со мной, то он будет здесь, как и Чайм. Нам нужно поговорить, Глаки. Тебе нужно усвоить новые, трудные уроки. Хотела бы я, чтобы тебя им научил кто-то милый, но тебе придётся обойтись мной.