Чтение онлайн

Тормод Скальд Черных Бровей в этой битве сражался под стягом конунга. Когда конунг пал и вражеский натиск был всего сильнее, люди конунга гибли один за сругим, а большинство из тех, кто ещё сражался, были ранены. Тормод был тяжело ранен, поэтому он, так же как и Другие, ушел оттуда, где было всего опаснее. А некоторые тогда бежали с поля боя. Тут началась битва, которую называют натиском Дага, и все люди конунга, которые еще могли держать оружие, устремились туда. Но Тормод не был в этой битве, так как не мог сражаться из-за ран и сильной усталости. Он стоял рядом со своими товарищами и уже ничего не мог предпринять. Тут ему в левый бок попала стрела. Он отломал комель стрелы и пошел с поля боя в ближайшую усадьбу, и зашел в какой-то большой сарай. В руке у Тормода был обнаженный меч. Когда он вошел туда, к нему навстречу вышел человек и сказал:

– Что-то ужасное здесь творится, все плачут и стонут. Стыдно, что взрослые мужи так плохо выносят боль. Может быть, люди конунга и смело сражались, но они совсем не по-мужски терпят боль.

Тормод говорит:

– Как твое имя?

Тот назвался Кимби. Тормод спрашивает:

– Ты был в бою?

– Да, – говорит он, – я был с бондами, и это было к лучшему.

– Ты не ранен? – спрашивает Тормод.

– Немного, – отвечает Кимби, – а ты был в бою?

– Я был с теми, чье дело лучше.

Кимби увидел на руке у Тормода золотое обручье и сказал:

– Ты, верно, человек конунга. Дай мне это обручье, и я тебя спрячу. Ведь бонды убьют тебя, если ты попадешься им.

Тормод говорит:

– Возьми обручье, если сможешь. Я потерял большее.

Кимби протянул руку, чтобы взять обручье, тут Тормод взмахнул мечом и отрубил ему кисть. Говорят, что Кимби терпел боль не лучше, чем те, кого он только что поносил. И Кимби ушел.

А Тормод остался в сарае. Он сидел и слушал, о чем говорят люди. Каждый рассказывал о том, что видел в этой битве и кто как сражался. Одни хвалили больше всего отвагу Олава конунга, а другие называли людей, которые вели себя не менее мужественно. Тогда Тормод сказал:

Затем Тормод ушел из сарая и вошел в какой-то дом. Там было много тяжело раненых, и какая-то женщина перевязывала им раны. На земляном полу был разведен огонь, и она грела на нем воду для промывки ран. Тормод сел у дверей. Люди, которые ухаживали за ранеными, входили и выходили. Один из них, проходя мимо, повернулся к Тормоду, взглянул на него и сказал:

– Отчего ты такой бледный? Ты ранен? Почему ты не просишь, чтобы тебя полечили?

Тогда Тормод сказал такую вису:

Тормод встал, подошел к огню и постоял там некоторое время. Лекарка сказала ему:

– Эй ты! Пойди-ка принеси дров, которые лежат там снаружи у дверей.

Тормод вышел, принес охапку дров и бросил ее на пол. Тут лекарка посмотрела ему в лицо и сказала:

– Ужас, какой он бледный. Что с тобой?

Тормод сказал:

Тогда лекарка сказала:

– Покажи-ка мне твои раны, я перевяжу их.

Он сел и сбросил с себя одежду. Осмотрев его раны, лекарка стала ощупывать рану в боку и почувствовала, что там застряло железо, но она не могла определить, как глубоко оно вошло. В каменном котле у нее варилась смесь лука с другими травами, и она давала эту смесь раненым, чтобы узнать, глубоки ли их раны: если рана оказывалась глубокой, то из нее чувствовался запах лука. Она дала этой смеси Тормоду и велела ему съесть. Он говорит:

– Унеси это, я не голоден.

Тогда она взяла клещи и хотела вытянуть железо. Но оно сидело крепко и мало выдавалось наружу, так как рана распухла. Тогда Тормод сказал:

– Вырежь все вокруг железа, чтобы можно было ухватить его клещами, и дай их мне, я его вытащу.

Она сделала, как он сказал. Тормод снял золотое обручье с руки, отдал лекарке и сказал, что она может делать с ним, что захочет.

– Это хороший подарок, – говорит он, – Олав конунг подарил мне это обручье сегодня утром.

После этого Тормод взял клещи и вытянул из раны наконечник стрелы. На его крючьях зацепились волокна сердца, одни красные, другие белые. Увидев их, Тормод сказал:

– Хорошо кормил нас конунг! Жир у меня даже в сердце.

Тут он упал навзничь мертвый. Здесь кончается рассказ о Тормоде.

Олав конунг погиб в среду в четвертые календы августа месяца. Войска сошлись около полудня, битва началась до мидмунди, конунг пал до нона, а темно было от мидмунди до нона99. Сигват скальд так рассказывает о конце битвы:

А еще он говорит так:

Бонды не стали обирать убитых, так как сразу после битвы многих из тех, кто сражался против конунга, обуял страх. Но они все же сохраняли вражду к людям конунга и говорили между собой, что тела погибших с конунгом не следует готовить к погребению и хоронить, как полагается, и называли их всех разбойниками и преступниками. Но могущественные люди, чьи родичи погибли в этой битве, не слушали их и отвозили тела своих родичей в церкви и убирали их, как полагается по обычаю.

Торгильс сын Хальмы и его сын Грим отправились на поле боя вечером, когда уже стало темно. Они взяли тело Олава и перенесли его в заброшенную хижину, стоявшую в стороне от усадьбы. У них были с собой светильник и вода. Они сняли одежды с тела конунга, омыли его и завернули в льняное покрывало. Затем они положили его на пол и прикрыли ветками, чтобы никто из тех, кто мог зайти туда, не заметил его. Потом они вышли оттуда и пошли домой в усадьбу.

И то и другое войско сопровождало множество нищих и бедняков, просивших себе на пропитание. Вечером после битвы весь этот люд остался там и, когда наступила ночь, они стали искать приюта во всех домах, как больших, так и маленьких. Среди них был один слепой, о котором рассказывают следующее. Он был беден, и с ним ходил поводырем мальчик. Они вышли из усадьбы и стали искать пристанища. Они подошли к хижине, где лежало тело конунга. Двери в йей были такие низкие, что вовнутрь нужно было чуть ли не вползать. Когда слепой вошел в хижину, он стал ощупывать пол, ища, где бы ему лечь. На голове у него была шапка, и когда он наклонился, ощупывая пол, она сползла ему на лицо. А когда он ощупывал пол, он почувствовал под руками что-то мокрое. Поправляя шапку мокрыми руками, он коснулся пальцами глаз. Он почувствовал сильную резь в глазах и стал тереть их мокрыми руками. Затем он вылез из хижины и сказал, что там нельзя лежать, так как все внутри мокро. Но когда он вылезал из хижины, он увидел свои руки, а потом и все, что было поблизости и что можно было видеть в темноте. Он сразу же пошел обратно в усадьбу, вошел в дом и сказал всем, что он прозрел и стал зрячим. А многие знали, что он раньше был слепым, так как он бывал там раньше, странствуя но всей округе. Он сказал, что прозрел, когда вылез из какой-то заброшенной хижины.