Чтение онлайн

Однажды вечером Рёгнвальд ярл подъехал к усадьбе Торгнюра лагмана. Это была большая и богатая усадьба. На дворе было много народу. Ярла хорошо приняли, расседлали и накормили его лошадей. Ярл вошел в дом, там тоже было полно народу. На почетном сиденье сидел старец. Бьёрн и его люди никогда еще не видели такого величавого мужа. Борода у него была такая длинная, что лежала на коленях, а шириной была во всю грудь. Он был красив и величествен. Ярл подошел к нему и приветствовал его. Торгнюр приветливо его принял и пригла-сил его сесть там, где тот обычно сидел, и ярл сел напротив Торгнюра.

Они пробыли там несколько ночей, прежде чем ярл заговорил о своем деле. Он попросил Торгнюра пойти с ним в палату для бесед. С ярлом туда пошел и Бьёрн со своими людьми. Ярл рассказал, что Олав конунг Норвегии послал сюда на восток своих людей заключить мир. Он долго говорил о том, какие беды приходится терпеть жителям Западного Гаутланда из-за того, что нет мира с Норвегией. Он сказал, что Олав конунг Норвегии послал сюда своих людей, эти посланцы конунга сейчас здесь, и он обещал быть с ними на встрече с конунгом шведов. Потом он сказал, что конунг шведов не хочет и слышать о мире и не позволяет никому заводить об этом речь.

– Сейчас всё складывается так, воспитатель, что я сам ничем не смогу помочь в этом деле, – говорит ярл, – поэтому я и хотел встретиться с тобой и теперь надеюсь на твой добрый совет и на твою помощь.

Когда ярл кончил свою речь, Торгнюр помолчал немного, а потом заговорил. Он сказал:

– Странно вы себя ведете. Хотите носить высокое звание, а как только попадаете в сколько-нибудь трудное положение, не знаете, как из него выйти. Почему ты, прежде чем обещать свою помощь, не подумал, что тебе не под силу тягаться с Олавом конунгом шведов? Я думаю, что не меньше чести быть бондом и свободно говорить обо всем, что захочешь, даже при конунге. Я скоро поеду в Уппсалу на тинг. Я помогу там тебе, и ты сможешь без страха сказать конунгу то, что тебе надо.

Ярл поблагодарил его за обещание. Он погостил еще некоторое время у Торгнюра и потом отправился вместе с ним в Уппсалу на тинг. Там собралось очень много народу. Был там и Олав конунг шведов со своей дружиной.

В первый день тинга Олав конунг шведов сидел на своем престоле, а вокруг него расположилась его дружина. По другую сторону поля тинга на одной скамье сидели Рёгнвальд ярл и Торгнюр. Перед ними расположилась дружина ярла и люди Торгнюра. А за их скамьей и вокруг всего поля тинга стояли бонды. Некоторые из них забрались на холмики и курганы, чтобы оттуда лучше слышать. И когда кончили говорить о тех делах конунга, о которых было в обычае говорить на тинге, у скамьи ярла встал Бьёрн окольничий и громко сказал:

– Олав конунг послал меня сюда и просил передать, что он предлагает конунгу шведов, чтобы был заключен мир и чтобы граница между Швецией и Норвегией проходила там, где она была испокон веков.

Он говорил громко, чтобы конунг шведов его хорошо слышал. Когда конунг шведов услышал имя Олава конунга, он сначала решил, что речь идет о каком-то деле к нему самому. Но когда он услышал, что речь идет о мире и о границах между Швецией и Норвегией, он понял, с чем приехал этот человек, вскочил и громко крикнул, чтобы тот замолчал. Бьёрн сел, и, когда стало тихо, встал ярл и сказал, что люди Олава Толстого предлагают мир Олаву конунгу шведов и что жители Западного Гаутланда просят Олава конунга, чтобы он заключил мир с норвежцами. Он рассказал о тех бедах, которые приходится терпеть жителям Западного Гаутланда: они не могут получать из Норвегии то, что им необходимо для жизни, а вместе с тем подвергаются нападениям и набегам, когда конунг Норвегии собирает войско и разоряет их земли. Ярл сказал также, что Олав конунг Норвегии послал сюда своих людей и велел им передать, что он хочет посвататься к Ингигерд конунговой дочери.

Когда ярл кончил свою речь, поднялся конунг шведов. Он грубо отверг предложение мира и обрушился на ярла за то, что тот заключил мир с Толстяком и завел с ним дружбу. Он обвинил Рёгнвальда в измене и сказал, что тот заслуживает изгнания из страны. Он сказал, что всё это Рёгнвальд сделал по наущению своей жены Ингибьёрг и что было большой глупостью брать в жены такую женщину. Он говорил долго и был сильно разгневан и очень поносил Олава Толстого. Когда он кончил говорить и сел, сначала было тихо.

Тут поднялся Торгнюр. Когда он встал, встали и все бонды, которые раньше сидели, а те, кто стоял поодаль, протиснулись вперед, чтобы лучше слышать, что скажет Торгнюр. Поднялся сильный шум из-за толкотни и бряцания оружия. Когда шум стих, Торгнюр сказал:

– Теперь конунги шведов ведут себя совсем не так, как бывало прежде. Торгнюр, мой дед, помнил уппсальского конунга Эйрика сына Эмунда. Он рассказывал, что когда тот был в расцвете сил, он каждое лето набирал войско и отправлялся походом в разные страны. Он подчинил себе Финнланд, Кирьяланд, Эйстланд, Курланд и многие земли на востоке. Еще и сейчас можно видеть построенные им земляные укрепления и другие сооружения. Но он все же не был столь высокомерен, чтобы не слушать тех, у кого к нему было важное дело. Торгнюр, мой отец, долгое время был с конунгом Бьёрном и хорошо знал его нрав. Пока Бьёрн правил, его могущество росло и крепло, а не становилось меньше. Однако и он был добр к своим друзьям. Я помню и конунга Эйрика Победоносного. Я был с ним во многих походах. Он увеличил владения шведов и никому не позволял посягать на них, но и он всегда прислушивался к нашим советам. А конунг, который теперь правит, не позволяет никому говорить ничего, кроме того только, что ему по вкусу, и тратит на это все силы, а те земли, которые должны платить ему дань, он растерял из-за своей нерешительности и слабости. Он пытается удержать за собой Норвегию, чего не делал ни один конунг шведов, и навлекает этим беды на многих людей. Мы, бонды, требуем, чтобы ты заключил мир с Олавом Толстым, конунгом Норвегии, и отдал ему в жены свою дочь. Если ты захочешь вернуть те земли в Восточных Странах, которыми раньше владели твои предки и родичи, мы все пойдем за тобой. А если ты не пожелаешь сделать то, что мы требуем, мы восстанем против тебя и убьем тебя. Мы не хотим терпеть немирье и беззаконие. Так раньше поступали наши предки: они утопили в трясине на Мулатинге [262] пятерых конунгов за то, что те были такими же высокомерными, как ты. А теперь отвечай, каково будет твое решение.

Тут бонды стали бряпать оружием, и поднялся сильный шум. Тогда встает конунг и говорит, что он сделает всё, как хотят бонды. Он говорит, что так делали все конунги шведов: они всегда поступали так, как решали бонды. Тогда бонды перестали шуметь.

Потом говорили знатные люди, конунг, ярл и Торгнюр. Они согласились на условия конунга Норвегии и заключили с ним мир от имени конунга шведов. Там же на тинге было решено, что Ингигерд, дочь конунга Олава, будет выдана замуж за Олава конунга сына Харальда. Конунг обещал ярлу выдать свою дочь за Олава и поручил ему позаботиться об этой женитьбе. На этом тинг закончился, и все разошлись. Перед отъездом домой ярл повидался с Ингигерд конунговой дочерью, и они обсудили предстоящую женитьбу. Она послала Олаву конунгу шелковый плащ с золотым шитьем и серебряный пояс.

Ярл направился обратно в Гаутланд, и Бьёрн поехал с ним. Бьёрн погостил еще немного у ярла и потом отправился со своими людьми обратно в Норвегию. Когда он встретился с Олавом, он рассказал ему, чем кончилась его поездка. Конунг благодарит его за то, что тот сделал, и говорит, что большая удача сопутствовала ему, раз ему удалось выполнить поручение конунга во время такого немирья.

В начале весны Олав конунг отправился к морю, велел снарядить корабли и набрал людей. Весной он поплыл по Вику к Лидандиснесу, а оттуда на север в Хёрдаланд. Он послал гонцов к лендрманнам, созвал самых могущественных людей со всей округи и наилучшим образом подготовился к поездке к своей невесте. Свадьба должна была состояться осенью у границы на восточном берегу реки Эльв.

Олав конунг повсюду возил с собой слепого конунга Хрёрека. Когда у того зажили раны, Олав дал ему в услужение двух человек и позволил ему сидеть на почетной скамье рядом с собой. Он велел давать ему лучшие одежды, хорошо его кормить и поить, так что Хрёрек жил ничуть не хуже, чем раньше. Хрёрек был молчалив и отвечал неохотно и скупо, когда к нему обращались. У него была такая привычка: он приказывал своему слуге выводить его на прогулку туда, где никого не было. Там он начинал избивать слугу, а когда тот убегал от него, он жаловался Олаву конунгу, что слуга не хочет ему служить. Олав конунг сменял ему слугу, но повторялось то же самое, и ни один слуга не задерживался долго у Хрёрека. Тогда Олав велел сопровождать Хрёрека и ухаживать за ним человеку по имени Свейн. Этот Свейн доводился родичем Хрёреку и был раньше его человеком. Хрёрек по-прежнему был молчалив и держался нелюдимо. Но когда они со Свейном оставались наедине, Хрёрек становился оживленным и разговорчивым. Он вспоминал многое из того, что было раньше, и то, как ему жилось, когда он был конунгом. Он говорил о своей прежней жизни и не забывал о том, кто отнял у него его могущество и благополучие и сделал его нищим.

– Но всего тяжелее мне то, – говорил он, – что ты и другие мои родичи, которые подавали надежды, оказались такими выродками, что не мстят за позор, покрывший наш род.

Так он часто жаловался. Свейн отвечает ему, что очень уж у них могущественные противники и мало надежды на успех. Хрёрек сказал:

– Зачем бы мы стали дольше терпеть позор и унижение, если бы не было надежды на то, что я слепой смогу одолеть того, кто захватил меня спящим? Пока мы живы, убьем Олава Толстого. Он сейчас не боится за свою жизнь. Я скажу, что надо сделать. Я и сам не пожалел бы своих рук, если бы мог ими пользоваться. Но из-за своей слепоты я не могу, и поэтому ты должен его убить. А когда Олав будет убит, то я думаю, что власть захватят его недруги, и может статься тогда, что я стану конунгом, а ты будешь моим ярлом.