Чтение онлайн

В угоду псевдо-музыке мы до сих пор коверкаем в читке античные (греческие и латинские) метры, как напр. гекзаметр (то-же напевный стих), исполняя его на 3/4 музыкального счета («вальс»), тогда, как он заведомо написан на 4/4 счета («марш»), исходя из четырех мор античной дактило-спондеической стопы.

Quasi-лингвистика (quasi-поэтика), пренебрегая размером (метром), положим, былины, позволяет ее читать «как прозу», не подозревая, что проза имеет свой размер (метр), вполне определенный, но весьма отличный от размера (метра), былин, который, в свою очередь, с приписываемым былинам чисто музыкальным размером никогда почти не совпадает. (Вспомните музыкальные метры романсов на стихи).

Подобная лингвистика закрепляет, например, частное смещение ударений в былинах, как «камень» вместо «камень», («бел-горючь камень»). Не только в былинах, но и в античных гекзаметрах, напр. «dones eris felix multos» вместо «dones eris felix multos». Подобные насилия над языком объясняются будто-бы «требованиями стиха, размера, метра».

Однако, ни в первом (русские былины), ни во втором случае (гекзаметры и др. античные метры) «стих» не «требует» искажения естественных ударений. Наоборот, есть свидетельство, что в античном гекзаметре одновременно соблюдался и размер (метр) стиха, и естественные ударения слов. Повидимому тоже происходило и с русскими былинами.

Но, как утерян ключ к читке гекзаметра, так утерян ключ и к читке былин и вообще «напевного стиха», а следовательно утеряно и самое главное: ключ к пониманию стиха как художественного произведения.

Тем не менее музыка и лингвистика нередко помогали нам искать эти ключи, но найдены они (или почти найдены) собственно наукой о строении поэтических произведений — метротонической стихологией, которая, по поводу интересующего нас вопроса говорит следующее:

Как русские былины, так и античные гекзаметры, писались в одном и том же метрическом ключе, или как его называют иначе, доминанте (поэтический знак DP).

Эта доминанта называется большим метротоническим хореем (знак DP2/-). Большой хорей

по античной терминологии спондей или дактиль; по музыкальной — двух или четырехдольный такт: 2/2 или 4/4 .

Соблюдая разницу в долготах слогов в обоих видах стиха, мы одинаково свободно можем располагать ударения на любых морах (слогах, нотах) стопы (такта). Напр.:

DP2/-

«Donec eris felix multos numerabis amicos».

Это тождественно с:

2/2

Или:

DP2/-

«Садка день не зовут на почестен пир».

Это тождественно с:

2/2

в скобках — пауза).

Или:

DP2/-

«Соболи, куницы по островам».

Тождественно с:

2/2

Если античный гекзаметр слагался из 6-ти стоп (тактов) большого хорея (античный спондей или дактиль), то русская былина слагалась из 4-х стоп того же большого хорея; и если гекзаметр имел предпоследнюю (5-ю) стопу («константу») обычно в виде |-??|, то былина имеет ту-же предпоследнюю (3-ю) стопу в виде

. (И в том, и в другом случае это будет все тот-же большой хорей в своих разновидностях, которых вообще много).

Повидимому этот-же размер (большой хорей, DP2/-) свойственен вообще народному творчеству и на иных языках, как наиболее простое, но вполне законченное ритмическое движение элементарно организованной речи, аналогичное человеческой походке, маршу.

«Сказ» Ив. Рукавишникова, одного из первых революционеров-современников в области поэтической формы (в смысле разрушения книжно-классических приемов писания стихов), вызван необходимостью поставить народный «напевный» стих в ряды тех живых маяков, на которые будет держать курс корабль нашей современной поэзии, ушедший от мертвых берегов «силлабо-тонической, „глазной“ системы стихосложения», но еще не приставший к новым берегам живых, слуховых, подлинно поэтических приемов «слагать стихи», т.-е. организовывать речь, (а не «слова», «звуки», «стопы» и т. д., как полагают некоторые из современных поэтических «школ» и «направлений»).

Вскрывая не только метрические и ритмические возможности напевного стиха, автор обращает большое внимание и на самый «напев», т.-е. на поэтическую мелодию в своем произведении, закрепляя за ним своеобразную декламацию, стоящую между пением и говором, отличающуюся от театрально-эстрадной читки и обусловленными метро-ритмо-гармоническими, а не смысловыми данными «Сказа». («Гармоническими» — употреблено здесь в поэтическом, но не музыкальном смысле. Поэтическую гармонию следует понимать как выявление законов последовательного сочетания речевых звуков, что в силлабо-тонике путалось в понятиях «звукописи», «аллитерациях» (littera — буква, но не звук), «рифме», «инструментовке» и т. п.)

Занотированный в доминанте большого хорея (DP2/-) «Сказ» Ив. Рукавишникова начинается так: (даны лишь метрические поэтические ноты. Мелодические же, из-за типографских затруднений, пока приведены быть не могут).

DP2/-

Налетел топор да на острый сук.

Наскочила подкова на булыжничек.

Уж ты воля, ты, воля, ты, воля моя!

Были туги орешки Терешке.

Уж никак то он с ними совладать не мог.

Сидел голодом Терешка, да плакался.

Кто Терешку жалел, кто насмешничал.

(Стопы, рассеченные типографским переносом строки, следует читать так-же, как и все остальные, слитно. Напр.:

«сук. Наскочила» «Терешке. Уж никак».

(Долгота слога, обозначенного нотой

равна долготе 2-х слогов, обозначенных нотами «?»

Счет — раз, два, три, четыре).

30 марта 1924 г.

Москва.

Налетел топор да на острый сук. Наскочила подкова на булыжничек. Уж ты воля, ты воля, ты воля моя. Были туги орешки Терешке. Уж никак-то он с ними совладать не мог. Сидел голодом Терешка да плакался. Кто Терешку жалел, кто насмешничал. Изловчился Терешка, побил орешки. Кушай, Терешка. Твои орешки. Чего взять не горазд, то не дадено. Уж ты воля, ты воля, ты воля моя. Нездоров был Феде жареный гусь. Ты едал-ли, Федя, едал-ли гуся? — Я гуся не едал, от Васютки слыхал, А Васютка видал, как его барин едал. — Нездоров был Феде жареный гусь. Поел Федя гуся. — Ну, здоров-ли Феде гусь? — Ничего себе гусь. Да и вкусный какой. — Уж ты воля, ты воля, ты воля моя. Взяли воры Тараску. Уж и воры лихие Тараску подпаска. Просят покорно, наступя на горло: — Уж ты дай-отдай нам Тарас, Что припас ты в клеть не про нас. — Хорошо, грит Тараска, отдам, Все одно, что мне, что вам, Что купить, что взять, что слямшить, Только ключик от клети затерямши. Уж вы дайте мне воры топорок, Отшибу я у клети замок. — Дали воры топор. А Тараска, хитер человек, Топором ворам башки посек. Ах ты воля, ты воля, ты воля моя. Присказку ладно да складно повесть, Глянь-поглянь и полдела есть.