Чтение онлайн

Клэр улыбнулась и дотронулась до руки Нат:

— Твоё и моё одинаковые, это копии. Но это не умаляет их ценности. Это делает их идентичными, как и мы с тобой. Я вижу это в твоих глазах, слышу в твоём голосе. Натали, ты больше не дитё.

— Нет.

— Ты прекрасная женщина, и всегда знай, что мы гордимся тобой. — Она приподняла левую руку Нат и посмотрела на кольцо. — Оно прекрасно. Он тоже тебя любит.

— Да, — щёки Натали порозовели, а сердце ёкнуло. — Спасибо, мам. Я боялась, что после Гарварда…

Клэр сжала её ладонь.

— Иногда наша жизнь делает резкий поворот. И, хотя сначала это может пугать, но нам даётся возможность прожить совсем другую жизнь, которую мы и представить не могли. Ты счастлива тем, куда твоя привела тебя?

— Да.

— Вот это имеет значение. У меня есть ещё подарок для тебя, но сейчас пойдём вниз. Думаю, пора проконтролировать, как там твой отец и Декстер.

Глава 26

Принятие того, что произошло

— это первый шаг к преодолению последствий.

Уильям Джеймс.

Однажды, через несколько недель после возвращения в Вермонт Декстер вошёл в их спальню. Натали, на которой была только его рубашка, поднялась ему на встречу.

Декстер поцеловал её макушку.

— Что делала сегодня вечером?

Она опустила взгляд.

— Читала.

Покорность во взгляде из-за чтения казалась странной. Что-то было не так. Он посмотрел на диван, где она сидела. Мышцы его шеи напряглись, когда он увидел книгу, которую она читала.

— Где ты это взяла?

— Моя мама.

— Твоя мама?

Натали подошла к дивану и подняла книгу. Она была достаточно потрёпана, с пожелтевшими страницами, явно её читали не один раз. На обложке красовалась надпись:

— Моя жизнь, какой она не казалась.

— Твоя мать дала тебе это?

Натали кивнула.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Думаю, она решила, что я больше не ребёнок, которого нужно оберегать от всего.

Книга «Моя жизнь, какой она не казалась», была надиктована Клэр Николс Роулингс журналистке Мередит Бэнкс и посвящалась встрече с Энтони Роулингсом и их первой женитьбе. После выхода она стала бестселлером надолго. Годы юридических споров ушли на то, чтобы юристы Роулингсов добились прекращения её выпуска и изъятия из продажи. И мир стал забывать эту историю, увлекаясь новыми интересными и важными событиями. И после всего этого по какой-то причине родители Нат решили сохранить её, спрятав от своей младшей дочери.

— И каковы твои чувства к отцу после всего этого?

— Ты знаешь, о чём она?

— Клоп.

Она замерла. Он задал вопрос, а она вместо ответа задала ему встречный. Натали быстро ответила:

— Не изменились.

— Как ты можешь?

— А как иначе? — ответила Натали. — И прежде, чем ты напомнишь мне, что я должна на вопрос давать ответ, я скажу, что это и есть ответ. Мои чувства к нему не изменились. С чего бы?

Декстер подвёл её к дивану, и они сели.

— Что ты имеешь в виду?

— Как я могу думать о нём по-другому, если я люблю тебя?

Декстер помолчал с минуту, потом отпустил её руку и подошёл к книжному шкафу. Из-за фальшпанели, о которой она не подозревала, он извлёк такую же книгу.

Натали затрясла головой, когда он протянул её ей.

— Как?

— Я нашёл её среди вещей моего отца после его смерти. — Декстер открыл обложку и извлёк оттуда листок жёлтой бумаги. — И это.

Натали медленно читала. Это не было контрактом или обязательством. Это было соглашение между двумя партнёрами по бизнесу. Они собирались основать компанию КСР — Компанию Смиттерс-Роулингс. Они намеревались объединить свои фамилии и жизни навсегда и сделать её великим предприятием.

— Что случилось? — спросила Нат.

— После нескольких лет твой отец выкупил долю моего. Это было выгодно. Дела у них шли хорошо, и мистер Роулингс выплатил моему отцу щедрую сумму. На эти деньги он начал бизнес с недвижимостью. Но не выкуп доли меня привлёк, а часть про объединение семей. Моя мать к тому времени тоже умерла, и у меня не осталось семьи. А я хотел. Потом я прочитал книгу и стал присматриваться к вашей семье. Тогда я понял…

Натали положила книгу на диван и соскользнула к его ногам. Она оказалась между его раздвинутых ног и, обнажённая под рубашкой, почувствовала, как сжалось в паху. Она посмотрела вверх на него и сказала:

— Тогда ты понял, что я принадлежу тебе… что нам суждено стать семьёй?

— Да, клоп. Что мы принадлежим друг другу. Я понял, чего я хочу, что мне нужно. И, понаблюдав немного за тобой, я сердцем почувствовал, что ты рождена быть моей королевой.

— Но мой отец… — Было непросто читать о том, какие вещи её отец делал с её матерью, но ещё сложнее сказать это вслух. — … она оказалась в роскоши?

— Это вопрос?

— Думаю, да.

— Я не брал историю твоей мамы как руководство. Это просто привело меня к пониманию того, как ты будешь реагировать. Думать. Твоя мама из простой семьи. Твой отец дал ей то, чего у неё никогда до этого не было.

Натали кивнула.

— Изменил её жизнь. А я из мира богатства, где есть всё.

— А ты ценила это?

— На самом деле нет. Это просто было. Я не задавалась вопросами. Теперь я ценю.

Декстер поцеловал её в макушку.

— Я люблю тебя, Нат. Не думаешь ли ты, что придёт день, когда тебе захочется написать нашу историю, чтобы наша дочь её прочитала?

Её щёки обдало жаром.

— Нет. Лучше я сохраню это в своём сердце. Но, если однажды я решу, что ей надо её услышать, я расскажу.

— Ты это сделаешь?

— Да. Мне мамина история помогла понять, что нет ничего неправильного во мне. Не я одна испытываю такие чувства.

— Какие чувства?

— Любовь такую всеобъемлющую, что она поглощает меня всю. Иррациональное и жгучее чувство доставить тебе удовольствие и сделать тебя счастливым подавляет всё остальное, даже чувство самосохранения.

— Нет. Твоя безопасность под сомнение не ставится и не будет. Я говорил тебе, что безопасность — это вопрос доверия. Ты доверяешь мне?

— Да.

— Какой ещё может быть ответ, если она приняла все те вещи, которые он с ней проделывал.

— Опасность, — продолжал Декстер, — это другое. Ведь твои слёзы не ставят тебя в опасное положение. Это никогда не искалечит тебя. Это лишь принесёт боль. В этом разница. То, что мы делаем, это контролируемая боль, осознание того, сколько ты можешь вынести и пожертвовать для меня. Это вид моих отметин на твоём теле и звук твоих криков. Но я хочу боготворить тебя, а не калечить.

Нат кивнула.