Чтение онлайн

Мы неустанно стремимся к вершинам мастерства, постоянно соотнося свой нынешний уровень с неким идеалом. Но там, в заоблачных высях подлинного искусства, нет места вообще никаким эмоциям, не говоря уже о низменных. Опытный хирург во время операции проделывает такое с распростертым телом больного, что от одного только взгляда на это нашего лихого ратоборца вынесли бы бездыханным прочь, но он выполняет свою работу спокойно и профессионально, не смакуя деталей и не воображая всякой всячины. В этом и состоит отличие истинного специалиста от дилетантов – в умении выполнять все, чего требует ситуация, без каких бы то ни было личных симпатий или неприязни. Делать, никак не относясь к происходящему -вот единственно допустимый подход и психология боя. Дикий гусь не имеет намерения отразиться в озерной глади, морская пучина вовсе не жаждет никого поглотить, а падающий камень не собирается проламывать голову. Если такое происходит – оно просто происходит. Почитайте классиков, отыщите изречения патриархов, и вы поймете, что все они говорили именно об этом, хотя каждый на свой манер: 

Если в сердце не гуляют ветер и волны,

То где бы ты ни был,

Тебя будут окружать голубые горы

И зеленые рощи.

(Хун Цзычен, «Вкус корней»)

Сунь У-кун взмахнул своим посохом.

Три раза он поднял его вверх.

Четыре раза опустил вниз,

Пять раз взмахнул влево

И шесть раз вправо.

Движения полностью

соответствовали

Древним военным уставам

И были совершенны и необычны.

(У Чэн-энь,«Путешествие на Запад»)

В этой главе речь пойдет о формальных упражнениях, точнее, комплексах, всем нам знакомых под названием «ката», что дословно переводится как «форма». В китайской воинской традиции этот раздел практики именуют «тао-лу», то есть «цепочки», поскольку такие формы почти всегда представляют собой более или менее протяженные последовательности защит, атак и перемещений, следующих одна за другой, подобно бусинам в четках. В разное время и в разных школах отношение к подобным комплексам изменялось в довольно широких пределах. Есть стили, в которых освоение десятков хитроумных ката составляет суть и стержень всего учебного процесса, но целый ряд школ (как правило, старых и ортодоксальных) признают лишь несколько древних комплексов, зато отрабатывают их до немыслимого совершенства, до абсолюта, находя все более и более тонкие аспекты в простых движениях.

Несомненно, рациональное зерно присутствует как в той, так и в другой методике, хотя для большинства современных направлений наиболее привлекательным представляется первый путь. Это объясняется нашим сегодняшним менталитетом, избалованным скоротечностью бытия, когда попросту скучно и тягостно день за днем, месяц за месяцем и год за годом шлифовать одно и то же вместо того, чтобы на каждой тренировке блистательно и вдохновенно постигать новые горизонты, знакомиться с неведомыми движениями и экзотическими формами. Такой путь интересен, как всякое путешествие, но одновременно он, подобно любому круизу, дает лишь поверхностные знания о предмете, развиваясь всегда вширь и никогда вглубь. Как вдумчивому этнографу совершенно необходимо остановиться и пожить хотя бы год-два внутри облюбованной им народности, так и жаждущему мастерства настырному ученику следует ограничивать свой репертуар, направляя пыл души на понимание глубинных пластов древней мудрости, зашифрованной в уже, казалось бы, неплохо изученных ката.

Однако существует и нижний предел. Если технический арсенал школы достаточно сложен и разнообразен, то обойтись парой комплексов затруднительно, так как в этом случае не удастся проработать даже основные базовые компоненты стиля. Нельзя разом объять необъятное, включив в несколько форм все варианты стоек, поворотов, перемещений и так далее, не говоря уже о чисто боевых элементах. Но и заучивать тридцать три ката бессмысленно, ибо количество всегда питается качеством. Если проанализировать исторический опыт методики преподавания в наиболее старых и уважаемых традициях, то набор из десяти-двенадцати формальных комплексов представляется оптимальным. Он вполне может быть немного ужат или расширен в зависимости от богатства стиля и личной установки на глубину его постижения, хотя в этом случае ваши желания, скорее всего, вступят в конфликт с программными требованиями клуба. Мечтая достичь, скажем, второго дана в Шотокан каратэ-до, вам волей-неволей придется заучить и отшлифовать до блеска исполнение всего объемистого сонма положенных ката – либо оставаться гордым носителем никак не аттестованных знаний и навыков, что, впрочем, также имеет свои положительные стороны. Вместе с тем существует очень своеобразный, утонченный путь, позволяющий почти наповал бить всех зайцев – это проработка уже разученных и блестяще отточенных форм в зеркальном варианте. Тот, кто думает, что ничего хитрого в этом нет, пусть топробует исполнить самую элементарную подготовительную ката подобным образом. Просветление наступит очень ^быстро. Многие великие мастера рекомендовали ученикам этот метод, в частности, он является практически обязательным этапом на высших горизонтах изучения тайцзи-цюань, оставаясь притом исключительно тренировочной (уловкой. Я никогда не слышал о «зеркальном» исполнении форм на публике и не видел ничего подобного своими глазами. Но, повторяю, в качестве учебного «обратный» вариант не имеет равных.

Мне доводилось знать блестящих мастеров каратэ, искушенных и реальных бойцов, не ведавших ни единой ката. Одновременно я встречал столь же виртуозных и артистичных исполнителей самых сложных, изысканных форм, Кравших призы за четкость и чистоту исполнения на чемпионатах высокого уровня, но несомненно оказавшихся бы |очти беспомощными перед лицом настоящей злобной агрессии. Подобное деление характерно для всей массы «восточников» и обусловлено персональной склонностью каждого, порождая в итоге два обширных лагеря – «катистов» и «кумитистов». То ли в силу неведомых безотчетных симпатий, то ли еще отчего, но только кому-то гораздо приятнее в светлом и чистом зале неторопливо постигать премудрости формальной хореографии, другому же все это скука 1мертная, ему подавай бурю. У одного моего друга есть знакомый, который с раннего детства хотел лишь одного – драться. И дрался! Теперь он работает в ОМОНе, где обрел, наконец, полное счастье.

Хотя, с житейской точки зрения, позиция драчуна представляется целесообразной и даже полезной, духовный уровень «катистов», несомненно, более высок, приближаясь к некоему идеальному пониманию боевого искусства как средства достижения всеобщего мира. Во всяком случае, каждый решает данную проблему самостоятельно, и в конечном итоге находит свою собственную нишу и свой компромисс между чистым искусством и грубой реальностью.

Существует целый ряд мнений о том, как следует понимать формальные комплексы. Кто-то считает, что это всего-навсего идеальное исполнение технических приемов, характерных для данного стиля, другие полагают, будто ката есть своеобразный «бой с тенью», вернее, с несколькими виртуальными противниками, атакующими с разных сторон. Третьи же рассматривают процесс исполнения формы как некую динамическую медитацию, находя скрытый мистический смысл там, где его не углядел бы и сам создатель. Некоторые доходят до преподавания традиционных комплексов в качестве массовых танцев под ритмичную музыку. Вполне возможно, что как аэробика такой танец не имеет себе равных, но говорить о нем как о разновидности воинской практики было бы смешно.

Что касается интерпретации ката как модели боя с несколькими противниками, то подобная точка зрения не выдерживает элементарной практической проверки, поскольку наши противники должны были бы при этом стоять в строго определенных местах в соответствии с геометрической раскладкой данной формы. Несложно заметить, что подавляющее большинство комплексов имеет одинаковый «скелет», состоящий из поперечных «полок» и продольных «дорожек», а все шаги, повороты и прыжки предполагают в конечном итоге возврат в исходную точку. Согласитесь, что для модели «боя с тенью» подобные комбинации выглядят несколько неестественно. Окончательно убедиться в сказанном сможет любой, владеющий какой-либо формой (независимо от стиля), если уговорит приятелей стать, подобно шахматным фигурам, в условные пункты и проделывать соответствующие движения.

В этом свете китайские тао-лу выглядят несравненно жизненнее японских ката, поскольку изобилуют множеством разноплановых, не привязанных к строгой координатной сетке перемещений и приемов, и в целом стоят гораздо Влиже к динамике реального боя, нежели их чересчур формализованные японские собратья. Но как бы там ни было, и ката, и тао-лу вернее всего было бы рассматривать в качестве незаменимого средства шлифовки и демонстрации технического арсенала школы в идеальном исполнении, что делает возможной передачу знаний новым поколениям учеников почти без искажений, а также позволяет отрабатывать плавный ритм перемещений и поворотов синхронно с ритмом вдохов-выдохов, то есть попросту осуществляется постановка дыхания в процессе достаточно интенсивной и длительной работы.

Несомненно и то, что медитативный аспект является важной составляющей хорошего исполнения, если понимать термин «медитация» дословно, то есть как «сосредоточение». Всякий, кому доводилось видеть настоящих мастеров ката, не могли не заметить ту особенную отрешенность всего их облика, при которой перестает существовать и галдящая [публика, и стены зала, и само Небо с Землею. Относительно такого состояния древний китайский рецепт гласит: «Не оглядывайтесь на летящего дракона!» Это всего лишь означает, что во время исполнения комплекса даже пролетевший в блеске молний лазурный дракон не должен отвлечь ваше внимание и рассеять концентрацию. Если вы, находясь в процессе работы над формой, способны мимоходом ответить на внезапно заданный вопрос, значит ваше «погружение» не состоялось, и силы будут потрачены впустую. Абсолютная потерянность во времени и пространстве – вот единственное допустимое состояние для качественного «делания» форм.

Но все вышесказанное, так или иначе, относится к внешней стороне практики, наряду с которой, естественно, существует сторона внутренняя, то есть энергетическая. Разброс приоритетов в данном вопросе очень велик и колеблется от почти полного отсутствия энергетической составляющей в огромном количестве современных «программных» ката и молодежных гимнастических тао-лу, до столь же полного размывания внешних форм в комплексах, скажем, тайцзицюань стилей У и Сунь. Традиционные окинавские школы оказались в этом вопросе (как и во всем остальном) на пограничье, удачно совмещая внутренние и внешние аспекты. Вероятно, их спас здоровый консерватизм и приверженность исконным методикам тренировок, а также ортодоксальное понимание места и целей боевого искусства в современном мире, до сих пор сдерживающее экспансию новомодных веяний. Отличной иллюстрацией сказанному может служить стиль Годзю-рю каратэ и, в частности, его пресловутая ката «твердости» Санчин. Существует еще целый ряд аналогичных форм, в которых интенсивная дыхательная и энергетическая работа гармонично накладывается на отчетливые стилевые манипуляции и перемещения. Что любопытно, подобные ката почти всегда относятся к разряду мастерских и знаменуют собой высшие степени проникновения в технику школы.