Чтение онлайн

– Ко -о-рби -и-ин, они ко мне пристают.. Это.. Пшли отсюда? А?

– Пошли. Куда?

– Куда-нибудь.

Марика взяла меня под руку, вернее ухватилась за нее как за дополнительную опору. Я обернулся к нашему столу. Ермолин оживлённо жестикулировал и что-то рассказывал своим знакомцам. Перехватив мой взгляд, он махнул рукой и подмигнул, мол - летите, голубки. Какие, нахрен, голубки? Не навернуться бы посреди таверны! Калинина дёргала за руку и мешала держать равновесие. Но я же.. ик.. мужик?! Вобщем мы с грехом пополам выбрались на улицу. На свежем воздухе стало получше. Калинина уже не дрягалась как сосиска, а ровно держалась за руку. Слава Тс'охо - Здесь не очень в ходу высокие каблуки, а то задача по поддержанию Калининой в динамически вертикальном положении была бы очень трудной. (Вот эту фразу я бы тогда не только не смог произнести, но и подумать её не смог бы). Мы шли по улице без определённой цели. Калинина о чём-то вздыхала а потом вдруг остановилась. Я соответственно тоже:

– Ты чо?

– Ко -о-рби -и-ин. Я музыку хочу.. Ну па-а-ажа-а-лста?

– Калинина. Вообще-то уже возвращаться пора.

– Злюка ты.. Ик.. Ну Корби -и-ин! Ну музыку!

– Ладно.. Не ной только. Пошли искать твою музыку.

Мы снова пошли по полутёмной улице. Марика прижалась щекой к моему плечу:

– Ой, ты такой до-о-обры-ы-ый!

– Калинина, ты прекращай. Потом, блин, скажешь, что я к тебе.. Это.. Приставал.

Она заглянула мне в глаза, при этом чуть не оступившись:

– Нет-нет-нет!.. Слушай, я чо-то злоу.. золу... злоупотрбтр.. Тьфу!.. Перебрала?

– В точку.

– Во-о-от. А когда я.. Ик.. Перебираю , то я становлюв -люв -ся капризной девчонкой... Ты меня не ругай, пжа-а-лста?

– Ладно, не буду.

– Спасиб.

Вот таким образом мило беседуя мы продвигались на звук ритмичной музыки, доносившейся с того конца улицы из-под светящийся вывески. Мы шли и никого не трогали. Дорожка проходила прямо через заросли кустарника, когда-то подстриженного. Вдруг раздался шелест кустов, тяжесть на руке, где висела Калинина, исчезла, а её бормотание затихло. Вот так номер!. Я понял, что дело не чисто и ломанул вправо, через кусты. Где Марика?. За кустами оказалась полянка. В слабом свете далёкого фонаря открылось премилое зрелище: с трудом соображавшую что происходит девушку держал за руку какой-то хмырь, а двое других приближались к ней, видимо с гнусными намерениями. Несчастные. Я за последние дни заметил, что у Марики есть свой бзик - она взвивается , когда ей кажется, что к ней пристают или хотят пристать с нехорошими намерениями сексуального характера. Может в юности опыт был печальный, может ещё что, но мне кажется, что сейчас это может пригодиться. Хмыри тем временем похабно хихикали и подходили всё ближе. Увлечённые легкодоступной жертвой, они меня не видели, а я оставался в густой тени куста. Калинина начала что-то понимать в происходящем:

– Ой! Ма-а-альчики! А вы - кто?

Один из хмырей хрипло гаркнул:

– Заткнись, шалава! Сейчас познакомишься с нашими "мальчиками"!

Думаю - пора. Сказал громко:

– Калинина, они же к тебе пристают!

Хмыри обернулись на новый голос. Марика застыла на мгновение:

– Чо?!! Извращуги!!!

Дальше была феерия. Происходящее вызвало в памяти кадры из гонконгских боевиков. Сначала держащий руку Марики хмырь оказался валяющимся на траве, а потом двое других получили по удару девичьей ножкой в лоб и пока начинали отлетать, как в замедленном кино, получили вдогонку по чувствительному тычку в печень. Звуки падающих тел слились со смачным двойным "-Хэк!". Кино кончилось. Марика стояла в боевой стойке крепко, как скала и осматривалась по сторонам. Что и требовалось доказать. Риск был минимальный с моей стороны. Если бы фокус не сработал, то я бы вступился. Бой был бы подольше, но двоих бы уложить успел. Я заметил, что валяющийся под ногами Марики хмырь странно лыбится. Ах да!. Он же пялился, как Калинина, раздавая пинки, сверкала над ним трусиками. Вот же ж точно - извращенец. Не буду Марике говорить, а то она его убьёт. Я медленно подошёл, но приближаться вплотную не стал:

– Марика, всё кончилось. Это я, Корбин.

Девушка медленно опустила руки и совершенно трезвым голосом сказала:

– Вижу. Фрам, сейчас концентрация ослабнет и меня снова накроет, так что не удивляйся. Это фокус кратковременный, к сожалению. Но пока не накрыло...

Она отвесила смачный пинок в пах лыбящемуся хмырю. Тот почему-то улыбаться перестал. Перешагнула через скрючившегося любителя нижнего белья и совсем не жадничая, от души пнула по "мальчикам" и этим двум спермотоксикозным бедолагам.

– Были бы за городом - убила бы.

Процедила Марика с ненавистью. Её начинала бить дрожь. Адреналин, знаете ли - страшная вещь. Я взял её за руку и помог выбраться через заросли на улицу. Выглядели мы немножко обшарпанными. Как смогли - стряхнули друг с друга листья, веточки, паутину. Марика вдруг пошатнулась и ухватилась за мою руку. А, накрывает. Сейчас откат будет. Я взял её за плечи:

– Калинина, с тобой всё в порядке?

Девушка пьянела на глазах. Губы её задрожали, нос зашмыгал.

– Ко-о-орби-и-ин!

Повисла она на моей шее и разревелась. Вот тебе и крутая наёмница. Трезвая бы сдержалась, а сейчас... Хорошо женщинам. Есть у них хороший метод защиты психики - поплакать. Поплакала и сразу полегчало. Вот Калинину сейчас и прорвало. Кто знает - когда она в последний раз так свободно плакала? Скопившийся страх, неуверенность, обиду, разочарование она выплёскивала из себя вместе со слезами. Я тихонько обнял её. Не как мужчина женщину, а как друг - подругу. Пусть выплачется, пока может. Ну вот и всё. Вытерла слёзы. Заглянула в глаза:

– Ко.. Ко-о-орбин, я страшная? Да?

– Нет. Ты красивая. Просто тебе нужно умыться.

– Ладненько.

Она уже привычно уцепилась за мою руку и мы пошли к заведению со светящейся вывеской, из дверей которого звучала музыка. Внутри я отловил пробегавшую подносчицу и спросил - где тут женская комната. Девушка посмотрела на меня как на идиота. Я объяснил в чём дело и она показала на одну из дверей. Отвёл туда Марику, заверил, что непременно дождусь. Пока она приводила себя в относительный порядок, я вспомнил, с какой ненавистью девушка говорила о несостоявшихся насильниках. На сто процентов верю, что не будь дело в городе - она бы убила всех троих. Всё-таки у неё есть какая-то личная причина для такой реакции. Расспрашивать, конечно, не буду, мне здоровье ещё нужно... А здесь вполне прилично. Красиво одетые люди, хорошее освещение. В большом зале слева и справа стояли столики, за которыми сидели люди. Ужинали или просто отдыхали. В глубине зала играл настоящий ансамбль. А в центре зала была танцплощадка. Люди танцевали по-одиночке и парами. Мне понравилось.

– Корби-и-ин... Давай посидим?

Марика вышла из женской комнаты в отличном виде. Уложенные заново в пышный хвост волосы расчёсаны, платье было чистое и не мятое. Косметика, которой и было-то немного, смыта. Единственное, что осталось прежним - опьянение. Это поразительно. Столько всего произошло, а она так и осталась пьяной. Может это такая особенность её организма, а?

– Ё-моё, Калинина. Чо ты такая пьяная-то?

– Не знаю.
– Хныкнула Марика.

– У меня всегда так... По.. Потому и пью.. Ре.. Редко-о-о...

– Не реви! Отставить слёзы!

– Е.. Есть.

Марика сдержалась , а потом и вовсе успокоилась. Мы сели за свободный столик. Я заказал нам по слабоалкогольному напитку. Каюсь - сознательно понижал градус. Но иначе Калинину было не отвлечь от возникшей потребности танцевать. Я вспомнил мультяшного волка, который нажравшись говорил: " -Щас спою!. ". Вот. А Калинина порывалась танцевать. Твою ж дивизию! Лучше уж иметь дело с трезвой стороной личности Марики, чем с пьяной! Пару раз я был на грани вызова на танец, но оба раза удалось отвертеться. А потом Марика захотела домой. В смысле - на постоялый двор. Её, видите ли, стало клонить в сон! И что? Мне её на руках переть что-ли?! На руках - не на руках, а держалась она при ходьбе за меня. Приходилось временами подгонять страдалицу , норовившую остановиться. Всё-таки пьяная Марика - это не меньшая, а даже и большая заноза, чем трезвая Марика. Трезвая достаёт подколками и ведёт себя как "прынцэсса ". Пьяная липнет как банный лист и канючит по поводу и без. Жуть. С грехом пополам добрались до "Ахейны ". Дежурный не показался. Мы, стараясь не шуметь, протопали на второй этаж, умудрившись ничего не уронить. У дверей в номера остановились. Марика , держась одной рукой за меня, искала ключ. Твою дивизию! Всего два внутренних кармашка. КАК можно в них ТАК долго искать единственный ключ?!! Я боюсь подумать - сколько бы времени занял поиск ключей в сумочке, которой (Слава Тс'охо ) у Калининой нет? Но вот долгожданный ключ нашёлся. Я отобрал его у хихикнувшей девушки, отпер дверь.

– Всё, Калинина. Пришли. Давай, иди баиньки.

– Ну-у-у... Я хочу в ва -а-анну.

– Потонешь , дурочка. Спать!

– Ва -а-анну... Хочу.

– Калинина! Делай что хочешь! Достала. Я - спать.

– Не помо-о-ожешь?

Хныкнула несносная девка, держась за косяк. Я приблизился к ней и глядя в удивлённые глаза сказал:

– Давай не будем делать то, о чём завтра пожалеем. Ладно?

– Ладно.

Неожиданно покорно шепнула Марика и тихо закрыла дверь. Я медленно выдохнул и пошёл к себе. Как говорится - без комментариев. И так Калинина завтра краснеть будет. Держу пари - свои и мои слова она запомнит. Если бы мне было на неё пофиг, я бы пошёл ей "помогать". Известно чем бы скорее всего эта помощь закончилась. А утром бы Калинина меня возненавидела. Ведь с её же слов - у неё правило, которое не позволяет спать с одногруппниками. Получилось бы, что она спьяну, от обиды на Сомова, нарушила своё же правило, а я её обидой воспользовался. О какой бы тогда совместной работе могла идти речь? Оно мне надо? Ведь мне не пофиг на эту вредную занозу со стальными кулаками и ранимой душой.