Чтение онлайн

Рыжеватые летом, оба хищника зимой белы как снег, у горностая лишь кончик хвоста круглый год остаётся чёрным. Когда-то горностаевая мантия, сияющая белизной, украшенная чёрными кончиками хвостов, была привилегией царей на торжественных церемониях. Горностая и теперь ловят, красивый зимний мех его по-прежнему в цене. И напрасно: пользы от его охоты за грызунами всё же больше, чем от крохотной, хотя и драгоценной, шкурки. (К сожалению, там, где много горностая, ласки становится меньше; в охотничьем азарте горностай не щадит и товарища по охоте.) Жизнь злобной парочки изучена во многом недостаточно. Известно, однако, что новорождённый горностайчик весит всего два грамма, а ласка и того меньше. Чем больше бывает мелких грызунов (их пищи) — тем больше и детей в помёте. Они появляются весной, а через два-три месяца молодая самочка уже опять может стать матерью. Почти геометрическая прогрессия!

О кунице разговор особый, она по курятникам не разбойничает. Но вот белка — её любимое лакомство. Она ловко разыскивает беличье гнездо, особенно в морозы, когда белка, досыта покушав своих или чужих запасов, плотно заткнёт вход в гнездо тугой моховой затычкой и в нём сама свернётся и пышным хвостом закроется: можно хорошо выспаться, пока мороз не смягчится.

Враг бесшумно подобрался к тёплому гнёздышку. Миг — и белка бьётся в куничьих зубах. И уже сытая куница уютно сворачивается на отдых в белочкином гнезде. Удача: и стол и дом к её услугам. Беличья зимняя шубка — большая ценность на меховом рынке. Получается, что куница пообедала полезным для нас зверьком, не то что хорь или горностай. Но кунья шубка много дороже беличьей, и счёт получается всё-таки в пользу куницы. Поэтому в Татарии охота на куницу, хорей (степного и лесного) и горностая разрешается только с 15-го ноября по 1-е марта по особым лицензиям, выдаваемым Госохотинспекцией. Количество лицензий устанавливается ежегодно и может меняться.

Когда-то дикие кабаны широко водились в лесах средней полосы нашей страны. Но леса вырубались, охотников на такую завидную дичь находилось всё больше. И кабанов становилось всё меньше. Новгородские грамоты 13 века сохранили о них любопытные сведения.

В ту пору кабаны не только обитали в Новгородчине, но уже значительно там были выбиты. Поэтому охотиться на них на расстоянии ближе шестидесяти вёрст от Новгорода имел право только сам новгородский князь. Даже дружественному тверскому князю Ярославу Ярославичу в договоре от 1265 года строго указывалось: «а свиньи ти, княже, бити за 60 вёрст от Новгорода». С 14 века упоминаний о кабанах на Новгородчине уже больше не встречается.

В землях, теперь входящих в состав Татарии, густые дубравы издавна служили приютом стадам кабанов, вероятно, не меньшим, чем те, о которых говорилось в новгородских грамотах. И так же, как на Новгородчине, неумеренная охота истребила их совершенно задолго до образования современной Татарии. Разредились и исчезли и дубравы, дававшие им приют и сытный корм — жёлуди. Что же произошло в дальнейшем?

Первые сигналы о появлении кабанов относятся к 1970 году. Животные появились в Камско-Устьинском и Тетюшском районах. В 1972 году были завезены и выпущены партии кабанов из соседних областей. И с этого времени началось быстрое их расселение по районам республики.

Бобр самый крупный среди грызунов. Правда, но величине на первое место просится капибара — почти двухметровый южно-американский гигант. Но рост — её единственная достопримечательность. Поэтому первое место мы всё же оставляем бобру.

Красотой бобр не блещет: величиной со среднюю плотную собаку, ноги короткие, немного кривые, задние с перепонкой — пловец отменный. Хвост тоже не украшение — неуклюжая лопата, сверху большими роговыми щитками покрыта. Не красят бобра и крупные оранжевые зубы-резцы. Но губы его так устроены, что рот закрыт, а резцами бобр и под водой может работать, вода в рот не попадает. Зато мех его — главная красота. На беду бобру он так хорош, что ещё в Московской Руси за одну шкурку бобра четырёх соболей давали. (Соболь в то время играл крупную роль в сношениях с иностранными государствами). Удельные князья, монастыри цепко держались за владение «бобровыми гонами» — колониями бобров, их жаловали, дарили, а то и отнимали. За незаконное убийство бобра взыскивали, как за убийство человека. Меры по охране бобров пытались применять и в позднейшее время. Но бобровый мех — приманка для охотников, а пуще для браконьеров. Меры по охране не действовали. Только революция и спасла остатки некогда многочисленного бобрового племени от полного уничтожения. Бобровые заповедники начали организовывать вполне действенно лишь при Советской власти.

Зимой выбираться на лёд или по снегу на берег им ни к чему. Нежные лапы и хвост легко отморозить. Да и на берегу опасные враги: волк, а то и рысь могут встретиться. Правда, мощные резцы с волчьими клыками поспорят. Но берег — не спасительная вода. Неуклюж бобр на суше: и ноги коротки, и шея плохо ворочается. Трудно ему против быстрого волка выстоять. А надёжно укрытый в хатке бобр спокойно слушает, как норой по крепкому льду звери и к самой хатке подбираются. Однако стенки её окаменевшим илом сцементированы, ветки и колья недоступны для когтей и зубов. Иногда можно услышать, как мирно в хатке родители с детьми о чём-то переговариваются. Ссор и драк бобровая семья не знает.

Зимой бобры продолжают наслаждаться плодами осенних забот: живут в тепле и уюте, еды с осени запасено достаточно. Обрубки и ветки самых вкусных деревьев укреплены под водой у входа в хатки или норы. Выплывай по ходу под водой, выбирай по вкусу и неси домой еду, в нижний этаж. Там закусил, шубку выжал досуха, теперь можно и наверх, на персональную постельку. Не нужно ни на берег, ни на лёд: чтобы добраться до воткнутых в дно веток и втащить их в хатку, хватит и нескольких минут под водой. И лёд, в который закована вода, бобру не помеха.

Однако может представиться исключительно редкий случай: по какой-то причине не успели бобры заготовить достаточно еды под водой (и льдом) у самой хатки или береговой норы. Приходится на берег вылезать, чтобы добраться до еды. Тогда бобры могут решиться под снегом прокопать тоннель, ведущий к корму. Это может добром не кончиться. Был случай, когда на берегу на крупного бобра напала большая собака. Бобра она задушила, но сама была так изувечена, что её пришлось пристрелить.

«Младший брат человека». Так говорили индейцы в Америке, наблюдая, как бобры строят плотины, чтобы поднять уровень воды в реке. Да как! Ровно настолько, чтобы вода закрыла вход в хатку или в нору на берегу реки. Засуха? Можно плотину сделать выше. Дожди? Можно отверстия в плотине пробить, спустить лишнюю воду. Где тут инстинкт соприкасается с какой-то степенью разума? Поневоле задумаешься.

Ондатру, уроженку Америки, так и хочется назвать «младший брат бобра». Она и внешне несколько на него похожа, и хатки строит на воде с входом в них из воды. Но на этом сходство и кончается, удивительных плотин она не делает. И по сообразительности от прочих мелких грызунов не отличается.

Ценная шкурка ондатры обратила на себя внимание европейцев, и чехи ещё в 1908 году привезли и выпустили под Прагой всего десять пар зверьков. Посмотреть, что выйдет. Вышло: через десять лет в Чехии их оказалось около двух миллионов, а ещё через пятнадцать лет ондатра заселила в Западной Европе двести тысяч квадратных километров. И тут европейцы в ряде стран буквально схватились за голову. В Германии, Франции, Бельгии, Польше и особенно в Голландии ондатры не строят, а разрушают берега каналов. Голландия почти вся лежит ниже уровня моря, защищённая от него плотинами и дамбами. Проворные лапки неутомимых ондатр копают в них ходы и тем угрожают затопить страну морской водой. Теперь Голландия платит большие премии охотникам за ондатрами. В 1974 году там добыли пятьдесят три тысячи «американок», во Франции работает «Национальный комитет по борьбе с ондатрой» (на это выделяется миллион франков в год).

Что же из себя представляет этот зверёк, который сумел наделать столько бед в Западной Европе, а нам приносит большую выгоду, хотя тоже не без хлопот.

Среди своих близких родственников — полёвок — он, можно сказать, гигант: весом до двух килограммов. Не только шкурку, нежное мясо его в США очень ценят. Видом на бобра смахивает, но хвост длинный, тонкий, крысиный. Зато рот закрывает, как бобёр: резцы торчат снаружи, и грызть может под водой, не открывая рта — не захлебнёшься. Голова круглая, не крысиная, тело округлое, на низких ножках. На задних — перепонки, гребёт ими в воде, как вёслами, а передние к груди прижаты. Плывёт не очень проворно, зато под водой двенадцать минут пробыть может.