Чтение онлайн

— Извините, мэтр и мэтресса. Но нынче утром я получил информацию, из которой следовало, что по крайней мере один из обвиняемых не тот, за кого себя выдает…

Я чуть не выругалась. Неужели Хэм проболтался о своем подлинном статусе? Тогда положение гораздо серьезнее, чем я предполагала. Краем глаза я покосилась на балкон, прикидывая, сумею ли увернуться от арбалетных стрел, когда буду пробиваться к скамье подсудимых.

— А это уже затрагивает вопросы государственной безопасности, и подлежит исключительно моей юрисдикции. Итак, — победоносно заключил генеральный принц, — суд предоставляет публике собственного свидетеля!

И в зале появился Кэш.

Подобно прежним свидетелям он назвал свое имя. А когда поклялся говорить правду, настал момент истины.

— Скажи нам, добрый даун, — обратился к нему принц-генерал, — узнаешь ли ты молодого человека на скамье подсудимых?

— Это белобрысого-то? Да, ваша светлость. И я заявляю, что он волкодавльский шпион!

Зал охнул. Повернувшись ко мне, Кэш сказал:

— Ничего личного, мэм. Прежде всего, я законопослушный даун.

— На чем основывается твое заявление?

— Вчера, когда он остановился у нас в гостинице, то предлагал расплачиваться деревянными!

Реакция зала была похлеще, чем на рассказ доктора Ньюэры. Похоже, лучше бы для Хэма и впрямь кого-нибудь убить. Глаза даунов горели праведным гневом, кулаки сжимались.

— А после я припомнил, как он меня расспрашивал, где у нас то, где у нас сё, и понял — точно, шпион. И попросил его тетку запереть его в номере. Чтоб, значит, и ее испытать. Она заперла — я проверил. Стало быть, она про дела его шпионские понятия не имела. А он в окно, как оказалось, вылез. Ну, разве честный человек полезет в окно среди ночи, да еще из собственного номера?

— Какие вам еще нужны доказательства? — возгремел генеральный принц, хотя ни адвокат, ни обвинитель и не собирались ему возражать. — Я требую, чтобы арестованный, обозначенный в материалах следствия как «Хэм», был отправлен в следственную тюрьму Даун-тауна на предмет установления его личности!

— Следует ли поднимать вопрос о материальной компенсации пострадавшему Симплетону? — вклинилась доктор Рул.

— Ни в коем случае. Пусть в следующий раз смотрит, к кому обращаться с дружескими предложениями, и не связывается с врагами государства.

— А как с другим обвиняемым?

— И его туда же для того же! Потому как есть подозрение, что он является международным террористом Никодимом Карлосом ибн Лифшицем-заде, о котором точно известно, что у него, как у этого, две руки, две ноги и два глаза! — Орать генеральный принц принялся, чтобы завести зал, но заодно завелся и сам. Повернувшись к Рыбину Гранату, он рявкнул: — А ты как думал? Что будешь уважаемых даунов обыгрывать? Двадцать тысяч пурпурных огреб да еще и счет поспешил открыть, как порядочный!

— В «Абу-Хасан Исмаил-шах банке», — уточнил Рыбин Гранат.

— Вот именно. И счет этот будет блокирован.

— Не будет ли целесообразно задержать свидетельницу Конни? — подсуетился мэтр де Ликти.

Принц-генерал поднялся с кресла и поглядел на меня — сверху вниз, что-то просчитывая. Гнев его, и без того наигранный, улегся.

— Нет, это лишнее, — процедил он. — Но имущество ее, как и у остальных, будет арестовано, а ее кредитные карты не будут приниматься к оплате. Безопасность государства — превыше всего. А то больно умные все стали. Посмотрим, какие будете умные, когда будете бедные! И всё! Заседание суда окончено.

Может, генеральный принц Остин-Мартин XVI считал себя очень хитрым и коварным, но я тоже не вчера родилась. Повестку мне принесли утром, и всё время до начала суда я потратила но то, чтобы:

а) найти кварталы с подозрительной репутацией и в них — подходящее убежище;

б) перевести туда наше имущество и лошадей;

в) обналичить часть денег.

К сожалению, я ничего не сделала для Рыбина Граната, поскольку не знала, что он тоже арестован. Но и Рыбин был не промах, хоть и промахнулся с этой докторицей. Разумеется, название банка он произнес не для принца-генерала. Тот и без того знал, куда единоборец поместил свои денежки. Он сообщил это мне.

Конечно, нехорошо для сотрудника банковской охраны грабить банк. Но в Даун-тауне с нами обошлись более чем нехорошо. К тому же «АХИШ» — наши давние конкуренты, то есть не мои лично, а МГБ. А про конкурентов порой больше знаешь, чем про себя, родимых. Во всяком случае, Финалгон много рассказывал нам про охранную систему «ахишен», не знаю уж, при каких обстоятельствах он с ней познакомился.

Не спрашивайте меня, как я избавилась от «хвоста», который генеральный принц не преминул мне прицепить. Не спрашивайте также, как я применяла на практике знания, полученные от Финалгона, это не педагогично. Так или иначе, ночью я брела по улицам Даун-тауна, набив потуже кошелек, но не на большую сумму, чем назвал генеральный принц. Целью моей была следственная тюрьма, откуда я собиралась вытащить обоих неудачников.

К счастью, праздник закончился, народу на улицах не было, а иллюминация вдали от центра заметно поубавилась.

Повторяю, до Волкодавля даже самым темным здешним переулкам было далеко, и я вспоминала о столице Поволчья с чувством ностальгии. Как легко было бы там выполнить задуманное!

А здесь на стенах тюрьмы, небось, фонари горят, и стража имеет нехорошую привычку бдить… или бдеть… неважно. Ну почему дауны такие добросовестные? Ладно, есть у меня в запасе неплохое сонное заклинание, аккурат для такой оказии…

Но применять его не пришлось.

Следственная тюрьма, как удалось мне узнать, помещалась на улице с двусмысленным названием Долгий конец, по соседству со старым кладбищем. И от кладбища, и от жилых кварталов тюрьму отделяла высокая, по-лямойски прочная кирпичная стена. В угловых башнях, как я и ожидала, висели на цепях огромные фонари. Всё как положено.

Однако что-то в этой картинке было не так. Фонари на стене, выходившей к кладбищу, не горели. И между башнями не ходили, как положено, перекликаясь, часовые.

Что, в Даун-тауне порядки не такие, как везде? Или… Раз уж сегодня день сюрпризов, будем к ним готовы. Странная какая-то в Даун-тауне луна. В Волкодавле и Заволчье она явно больше, ибо сознает себя главным ночным светилом. А в Даун-тауне она словно съеживается и тускнеет, стесняясь своего соседства с городской иллюминацией. Даже на окраинах, где эта иллюминация отсутствует. Но и при такой луне я, прислонясь к кладбищенской решетке, могла разглядеть, как по тюремной стене, распластавшись как паук, уверенно спускается человек. За спиной у него болталось нечто увесистое… или болтался.