Чтение онлайн

Ощущаю, как что-то свербит затылок. Поворачиваю голову и натыкаюсь на полный ненависти взгляд сестры. Ее глаза просто прожигают нас с Кириллом насквозь. Если бы могла, она давно бы уже воспламенила все вокруг. Возможно, нам не стоило общаться прямо у нее перед носом. Но не вижу смысла притворяться, ради того, чтобы щадить чувства Элины. И плевать, что ее подозрения о наших с Кириллом отношениях далеки от правды. Не собираюсь ее разубеждать. Снова поворачиваюсь к Кириллу и спрашиваю:

– Никого из знакомых не встретил?

– Пока нет, – хмурится он и добавляет: – Но еще не вечер. Народ все прибывает.

В этот момент ворота кладбища открываются, и внутрь заезжает черный микроавтобус. А за ним уже пешком на территорию заходят мои родители и тетя. К ним сразу подтягиваются все те, кто пришли проститься с Юрой. Вокруг отца всегда все кипит. Вот и сейчас не проходит и десяти минут, как начинается церемония.

Представитель ритуальной службы на специальной тележке подвозит гроб к разрытой могиле. И устанавливает рядом для прощания. Так как из родных Юры до сих пор никто не объявился, сбоку от гроба стоит мой отец. Около него пристраивается Элина. На ней черное платье, туго обтягивающее фигуру. Туфли на высоких каблуках и маленькая черная шляпка с небольшой вуалью. Вроде, все пристойно. Но выглядит она почему-то как вдова гангстера. И ведет себя, словно вдова. Хотя они с Юрой вместе были всего ничего и разбежались полгода назад. И, насколько я знаю, в последние месяцы совсем не общались.

Пока люди по одному подходят к гробу и замирают у него на несколько секунд, я стою поодаль и наблюдаю. Кирилл чуть в стороне занимается тем же. Когда все, кто хотел, заканчивают с процедурой прощания, к гробу подходит Элина. Наклоняется, почти падая покойнику на грудь. Целует его в лоб, гладит щеку. А потом возвращается на место, прижимая платок к лицу. Последним с Юрой прощается мой отец. Он просто стоит рядом и что-то тихо говорит. Вижу, как шевелятся его губы. А дальше отходит в сторону и смотрит прямо на меня.

Я не собиралась подходить. Но сейчас мои ноги сами несут меня туда. Элина нервно дергается, словно хочет защитить мертвого Юру от меня. Я усмехаюсь. Уж в чем, а в ее защите он никогда не нуждался. Останавливаюсь совсем близко. И, спрятав руки глубоко в карманы, смотрю на хорошо знакомое лицо. Правда, теперь с трудом его узнаю. Потому что передо мной одна пустая оболочка. Как одежда, которую сбрасывают, когда она становится не нужна. И я не вижу перед собой Юры. А лишь ту одежду, что он носил здесь, на Земле. Странно разговаривать с одеждой, поэтому поднимаю взгляд к небу и еле слышно произношу:

– Я найду того, кто это сделал. Ты меня знаешь. Обещаю, я его найду, – прямо в этот момент вдалеке яркой вспышкой сверкает молния, и грохочет гром. Хотя дождя нет, и вообще на небе ни облачка. Не могу понять, что это: одобрение или предостережение. Но мне все равно. Как обычно, поступлю по-своему. Так, как считаю правильным.

Все остальное происходит очень быстро. Гроб закрывают крышкой и опускают в яму. Засыпают землей. Устанавливают деревянный крест с табличкой и заламинированной фотографией. Небольшой земляной холм обкладывают венками и заваливают все цветами. Среди присутствующих передают бутерброды и пластиковые стаканчики с водкой. Не знаю, кто этим озаботился. Наверное, мама с тетей Олей. Люди собираются небольшими группками и поминают Юру, что-то тихо обсуждая. Я медленно брожу вокруг, прислушиваясь к разговорам.

А дальше отец приглашает всех на поминки в ресторан. Тем, кто на машинах, сообщают адрес. Для остальных папа забронировал автобус, который ждет за воротами. Люди потихоньку подтягиваются к выходу. Мы с Кириллом замыкаем шествие и садимся каждый в свою машину. Это не первые похороны, на которых я присутствую. Но дальнейшую и самую бессмысленную их часть – поминки – обычно игнорирую. Слушать фальшивые, хвалебные речи тех, кто лишь изредка общался с покойным, нет никакого смысла. А тем, кому он был по-настоящему дорог, в этот момент слишком больно, чтобы они произносили что-то осмысленное. Но сегодня особый случай, и я еду в ресторан.

В большом зале, отделенном от основной части специальными ширмами, уже накрыты столы. Официанты суетятся вокруг, расставляя последние блюда с закусками и выпивку. Папа с мамой садятся во главе. Рядом с ними тетя Оля и Элина. Остальные тоже постепенно рассаживаются. Я устраиваюсь сбоку, выбрав самое удобное для обзора место. И тут же справа от меня опускается на стул Кирилл. Элина бросает на нас обоих убийственный взгляд. Забывая, что на меня такие вещи не действуют. И на Кирилла, судя по всему, тоже. Он даже не поворачивает головы в ее сторону. Словно, ее вообще здесь нет.

Вижу, как папа тихо переговаривается с невысоким полноватым мужчиной. Тот кивает и выходит вперед. Это ведущий. Он говорит несколько общих фраз, соответствующих печальному мероприятию. И передает слово кому-то из гостей. После этого все пьют, и ведущий поднимает следующего. Поминки идут своим чередом. Пространные речи перемежаются выпивкой. Лица присутствующих постепенно расслабляются и краснеют. Я почти не вслушиваюсь в слова. Но внимательно слежу за открывающимися мне подлинными эмоциями.

Мы с Кириллом почти не разговариваем, так как оба заняты делом. Лишь ближе к концу, когда подают кофе и десерты, он наклоняется ко мне и спрашивает:

– Скоро все закончится. Поедем к тебе? Надо обсудить.

– Согласна, – киваю и поворачиваюсь к нему. Наши лица оказываются совсем близко друг к другу. Отстраненно замечаю, как необычно окрашена радужка его глаз. Ближе к зрачку зеленый цвет насыщеннее. А по краю переливаются бликами янтарно-желтые вкрапления. От чего глаза кажутся колдовскими. А еще очень знакомыми. Будто я видела их раньше. С удовольствием втягиваю носом такой приятный мужской запах. Естественный и полностью натуральный. И только сейчас ощущаю, как устала от какофонии искусственных ароматов, наполняющих это помещение. Так что до сих пор инстинктивно дышала вполсилы. И иногда даже затаивала дыхание, когда меня окутывал шлейф чьих-то духов.

Взгляд Кирилла вдруг неуловимо меняется. И почти сразу ощущаю охватывающее его напряжение. Вижу, как широкая ладонь с длинными пальцами, лежащая на столе, тянется к моей руке. Быстро убираю руку себе на колени и откидываюсь на спинку стула, увеличивая дистанцию между нами. Ладонь замирает на месте и сжимается в кулак. И в этот момент я отвлекаюсь, потому что слово берет Элина. Встает, стискивая бокал так сильно, что ее пальцы белеют от напряжения. Голос тоже слегка дрожит. Непосвященные вполне могут поверить, что она так переживает из-за Юры. Только здесь полно наших знакомых, которые всего пару дней назад наблюдали, как она виснет на другом мужчине. И не лень ей притворяться? Впрочем, сестра начинает говорить, и все становится на свои места.

– Мне очень тяжело думать о Юре, – всхлипывает Элина. – Ведь мы любили друг друга. У нас была вся жизнь впереди. И все могло бы получиться. Но есть люди, которым не дает покоя чужое счастье. Они врываются в него грязными сапогами и топчут все хорошее и светлое, что только найдут. Юрочка был прекрасным человеком и не замечал в других грязи, черноты. Легко поддавался на внешнее фальшивое очарование. Из-за коварных козней мы с ним расстались. Но он быстро понял, что к чему. И попросил меня вернуться к нему. А потом его убили… – Элина вперяет в меня мрачный взгляд. Гости за столом, понимающие подоплеку ее слов, начинают на меня оглядываться. Тетя Оля, догадываясь, к чему все идет, пытается ухватить дочь за локоть. Но та отбрасывает ее руку и продолжает: – Ради светлой памяти Юрочки я должна открыть всем глаза. Сказать правду о той, кто помешал нам быть вместе, – в этот момент отец громко кашляет, стараясь привести Элину в чувство. Но ее уже несет. Из-за переполняющей ее ненависти ко мне она даже готова рискнуть его поддержкой, которой всегда с удовольствием пользовалась. Я смотрю сестре прямо в глаза. И улыбаюсь. Приподнимаю брови и слегка киваю, приглашая ее продолжать. Не собираюсь затыкать ей рот. Но она прекрасно знает, что я не постесняюсь ответить.