Чтение онлайн

Человеческие особи с индексом ниже средней отметки подлежали, по концепции Комитета, тотальному уничтожению. Во имя того, чтобы очистить, наконец, человеческий род от мутантов и вырожденцев. Только на очищенной почве, без алкоголиков, наркоманов, дебилов, умственных и душевных уродов могла возродиться и плодоносить каста "человека мыслящего"... Их следует давить, давить без жалости и сомнений - недочеловеков, спящих сейчас в своих многонаселенных квартирах, как клопы за обоями... "Жутко!" - Арчил представил хруст раздавленных насекомых.

– Нет, я не хочу в эти спящие дома, в эти душные, зловонные жилища. Я не хочу, не могу быть маленьким... Возьмите меня обратно...
– Шутливо взмолился Арчил, прижимаясь к теплому боку Лары.

– Ты велик, мой господин. Ты мудр и всесилен! Ты тот, кто должен повелевать.

– Всесилен лишь тот, кто победил смерть.
– Сказал, не оборачиваясь к пассажирам, Афанасий, но никто не понял его слов - машина неслась по шоссе на предельной скорости.

Посты ГАИ почтительно пропускали "спецпроезд", сообщение о котором получили заранее по самому высокому каналу.

В темном переулке застыла целая выставка блестящих в свете единственного фонаря иномарок. Конечно же, быстроходных и, естественно, оснащенных сигнализацией.

Обойдя их, Мститель зашел во двор. Первая же синяя "восьмерка", которую он приметил, оказалась лишь на самодельной "охранке", с которой он без труда справился. Перочинным ножичком открыл замок, снял каркас педалей и соединил заботливо разомкнутые опасливым хозяином проводки зажигания. Все получилось сразу и очень просто. Да он и не сомневался в этом.

"Жигули" изрядно барахлили - не срабатывало зажигание, заклинивало педаль сцепления, на передних колесах болтались тормозные колодки. Но машина могла набирать скорость, что было самым главным, и он даже не стал сетовать на себя за неразборчивость.

Свет в пентхаузе погас, Мститель выехал на шоссе. Он знал, что должен караулить несущийся по Москве свадебный кортеж.

С малой дорожки у Первой Фрунзенской было хорошо видно промчавшуюся мимо "Чайку" с золотыми кольцами на крыше - именно такая зарулила вечером во двор Арчила. Маршрут движения "молодоженов" был ясен - они решили провести брачную ночь в Молчановке.

Мститель с предельной ясностью представлял себе план дальнейших действий, будто в его мозгу светилась карта Москвы, наподобие той, что находится в оперативном отделе МУРа. Срезав большой участок за кольцевой дорогой, ему удалось опередить кортеж. И тогда, выехав на шоссе, "Жигули" двинулись обратно к городу. Мститель почувствовал электрический разряд, пронзивший его тело, а затем разглядел яркие фары идущих навстречу автомобилей. Ни тени сомнения не смутило его решимость - нога до предела отжала педаль газа. Он отключил освещение, темный автомобиль несся вперед. Он ловко избежал столкновение в "Волгой" такси и на полном ходу врезался в мчащуюся на предельной скорости "Чайку".

Это были короткие мгновения, которые для Мстителя превратились в вечность. Мощный залп, ослепительный всполох полного, разрывающего сердце счастья. На грани света и последней тьмы витала, венчая Мстителя, охапка восхитительных камелий...

И ещё какая-то отдаленная, смутная догадка, на которую уже никогда не найти ответа: а может, в этом последнем мгновении и заключался смысл его жизни - тот непостижимый замысел, которым руководил Создатель?

Глава 44

Моя подруга Ассоль выглядит потрясающе. На "зеленый лимон", как утверждает она сама, имея в виду миллион баксов. Великолепная, несокрушимая самоуверенность.

Я вижу её в крошечном бирюзовом бюстгальтере и юбке из пестрого индонезийского батика - куска легкой ткани, схваченного узлом на бедре. Средиземноморский бриз вздымает расписанный бабочками подол, заламывает поля соломенной шляпы, подхватывая мягкие золотистые кудри. Прижав к голове приобретенный в африканской деревушке головной убор, Аська смеется. А за её спиной, за синевой морской глади, щедро украшенной белыми барашками, покачивается полоска каннского берега с едва различимыми в зелени садов виллами и крошечными суденышками у частных причалов.

В одном из них мы зафрахтовали на неделю "Эстрелью", что по-испански означает "Звезда". "Эстрелья" далеко не самая крупная яхта, зато, на мой взгляд, самая красивая. Темное полированное дерево, сплошь покрывающее палубную часть белого суденышка, начищенная, горящая на солнце латунь, и легкие, наполненные ветром паруса навевают легкие мечты о дальних странствиях - тех забавных, полных открытий и приключений, о которых взахлеб читалось в детстве, с ангиной и градусником под мышкой среди снежных завалом московской зимы.

У нас три человека команды и вольный маршрут, готовый измениться по капризу любого из путешественников. Но никто не рвется к туристическим приключениями не ждет от путешествия ничего, кроме того, что у нас уже есть - благодушного, полного созерцательной лени покоя. Правда, беззаботное веселье и невозмутимое спокойствие члены нашей маленькой компании усердно наигрывают. Внимательно приглядываясь ко мне, они ждут того дня, когда я, наконец, встряхнусь, прямо посмотрю им в глаза и объявлю: "Хватит, дорогие мои! Я в полном порядке, я такая же, как вы - сильная, благоразумная, великодушная. Я способна выслушать и понять все".

Два месяца, проведенные в клинике нервных болезней, вернули мою "поехавшую крышу" на место. Бывшие коллеги старались сделать все, чтобы деликатно, неоперативным путем вытащить из моего сознания ядовитое жало воспоминаний. Все случившееся в начале лета, теперь выглядело мне сквозь мягкую пелену, не причиняя острую боль. Не теряя логической нити, не проваливаясь в омуты хаоса и мрака, я могла размышлять о пережитом. Ко мне вернулся дар речи.

После того, как я начала говорить, Вадик Дроздов - мой лечащий врач, бывший однокурсник и поклонник, заявил: "А теперь доктор Баташова расскажет нам, как все это называется и какие ошибки допущены в проведении лечения". Глаза у него были настороженные и в то же время - насмешливые, как у взрослого, следящего за делающим первые шаги ребенком.

– Прежде всего, могу сообщить, что гипотеза о психической неполноценности всех психиатров ещё раз подтверждена. Я и ты, Вадим, блестящее тому доказательство.

– Польщен. Рад оказаться в прекрасной компании... А что ты, собственно, обнаружила у меня кроме незаурядного чувства юмора и чрезмерного добродушия?

– Манию величия! И патологическое легкомыслие. Нельзя гарантировать "полнейшее выздоровление" таким как я. Тем более, применяя более чем мягкую терапию. Я контролировала, естественно, все уколы и проглоченные таблетки.