Чтение онлайн

– Но не задрал, – закончил Дакша.

– Убьешь?

– А стоит?

– Мне жить незачем, – фыркнул следопыт. – Если не убьешь, так осушишь… А восстановиться мне не где. Эх… Я ведь правду вам про Вячко-то говорил. Мразь он и лишь местью я жил. А теперь? Теперь ты высушишь меня и я не смогу сдерживать волка. Полнолуние и я как бешеное животное буду носиться по лесам, а может и по деревне… порву невинного…

– Мне плевать, – отрезал Дакша, кряхтя поднимаясь с пенька. – У каждого в этом мире происходит что-то страшное. Что не встречный, так жалуется на жену, на князя, на соседа… даже на кота, что сметану вылакал. Не думал я, что оборотень когда-нибудь мне душу изольет, но, видимо, и такое случается.

– Ты ведь позволил мне на того усатого напасть? – усмехнулся в оскале следопыт. – Да и рыжего не я убил, а ты. Ты знал, что я его порву. А все из-за меня… Не привык делиться?

– Замолчи, – рыкнул Дакша, вставая напротив связанного мужика.

Пристально смотря на следопыта, чародей вытянул пальцы вперед и через мгновение из груди оборотня потянулись тонкие серебряные струйки. Дрожа и вертясь, точно змеи, серебряные нити нашли пальцы Дакши. К каждому пальцу по одной нити. Следопыт слабел. Слабел прямо на глазах. Совсем не давно стариком выглядел Дакша, но вот морщины постепенно разгладились, кожа подтянулась, волосы вновь стали густыми, а шрам испарился. Оборотень что-то вяло бормотал, опустив бородатую голову на грудь. Струйки из его груди ослабли вместе с ним, начав рваться и в этот же момент Дакша резко сжал пальцы, словно удерживал полученную силу. Стянув с руки повязку, он посмотрел на зияющую рану и проведя пару раз левой рукой над правой, смотрел уже на целехонькую руку. Вытянув из ножен меч, он шагнул к оборотню, и приподняв его голову острием, сказал:

– Ежели не можешь подойти к Вячко, так подумай, как следует: нужно ли к нему подходить?

Он бросил к ногам оборотня окровавленную стрелу.

– До следующего полнолуния у тебя куча времени. Бывай.

***

Власка едва дышал, постоянно вздрагивая и выплевывая кровь на рыжую бороду. Громобой, несущий его на руках, спешил, как мог. Он сумел сшить наговором артерию, порванную оборотнем, но сломанные ребра срастить не мог – не хватало сил. Рядом, шипя и матерясь, вышагивал Олег, сжимая обрубки пальцев в руке. От потери крови он сильно побледнел, но, видимо, злость позволяла ему держаться на ногах. Гришка плелся позади, держа самострел на взводе. Он постоянно останавливался, прислушиваясь не идет ли по их следу вывертыш, но лишь вороны недовольно каркали просыпаясь от хруста веток под ногами незваных гостей.

Луна освещала им путь и вскоре четверо путников вышли к реке у ветхого моста. Гришка помог Громобою перенести через реку раненного и донести его до их лагеря.

– Тащи мешки, – прорычал Олег, рухнув на траву около кострища. – Ух, сука! Трех пальцев меня лишил, выродок! Ух… Как там Власка? Живой?

Громобой аккуратно срезал с раненого одежду, повернул его голову набок, чтобы кровь изо рта вытекала и уселся рядом, осматривая рану.

– Сердце он ему не повредил. Еще бы чуть и откинулся бы Власка. Но, коли не помочь, то дух испустит… Ничего, у меня в мешке есть пара амулетов. И его вылечу и твои пальцы верну. Единственное, что понять не могу, так какого хрена Дакша сделал?

– Пусть, сука, только попробует эту тварь испить! – покраснел Олег от злости. – Убью самолично!

– Если сумеет осушить, то ни чего мы ему не сделаем, – покачал головой Громобой. – Я едва сумел рану на шее заговорить, куда уж тягаться с напитавшимся-то магом. Боюсь, что обманул он нас и…

Не успел белобородый договорить, как прибежал Гришка с мешками и свалил их около старика, что-то невнятно бормоча. Громобой его словно бы понял и рванулся к мешкам. Он вытряхнул из них все, но нашел лишь один амулет – кольцо со сверкающим камушком.

– Ублюдок! – взревел белобородый, переменившись в лице. – Вот же сука!

– Что? Что такое? – подошел к нему качаясь Олег.

– Этот Дакша спер один амулет! – Громобой вскочил и со злостью пнул по пустой фляжке, отправляя ее в заболоченную речушку. – Помню, что перед тем, как идти проверил я. А теперь остался лишь один амулет! Не смогу я тебе пальцы вернуть. Нужно Власку залечить.

Олег не сказал и слова, лишь кивнул посеревшим от негодования лицом и сильнее сжал окровавленные пальцы.

– Дай-ка водки, – сказал он наконец, усевшись у костра. Гришка притащил ему фляжку и вставил меж зубов палку.

Болезненный рык Олега от политой на остатки пальцев водки, спугнул с дерева силуэт птицы, а в деревне залаяла, какая-то собака.

Руку перевязали. Гришка развел костерок, изредка поглядывая на то, как Громобой тихо бормоча себе под нос, водит рукой с надетым на палец кольцом, над успокоившимся Влаской. Плотная струя серебряного цвета лилась из камня кольца на грудь рыжебородого и можно было видеть, как рана медленно затягивается.

Прошло не менее часа, прежде чем белобородый поднялся и подошел к костру, плюхаясь в траву. Видно было, как он устал, но на лице его была и улыбка.

– Спасли, – прошелся он рукой по бороде. – Сейчас оклемается и будет, как новенький. Что дальше-то делать будем? А?

– Первым делом, – опьяневшим голосом сказал Олег. – Сходим к старосте. За мои пальцы он отдаст нам все! Все, что у него есть в хате… Включая и его баб!

– Хочешь чтобы за нами еще и отсюда кто-нибудь погнался? – нахмурился Громобой.

– У меня оборотень, – оскалился Олег, показывая перевязанную наскоро руку, – пальцы отгрыз. Мне теперь почему-то хочется либо убить кого-нибудь, либо трахнуть! Вы заберете у этого козла деньги и все ценное, а я тем временем к его бабам зайду…

– Что потом? – безразлично глядя в костер, спросил белобородый.

– Потом найдем Дакшу и если его оборотень задрал – то ему повезло! Ежели нет… Найдем, – после недолгого молчания ответил Олег.

Власка очнулся. Не говоря ни слова, он поднялся, ощупал грудь, шею и пошел к реке умываться. Вернулся сырой от носа до пяток. Уселся у костра, смотря на повязанную руку Олега, выпил самогона и выслушал рассказ о том, что произошло после того, как оборотень его порвал. Прежней улыбки на его лице уже не было. Появилась она только тогда, как Олег рассказал ему о бабах Вячко. Такой расклад пришелся рыжему по душе. Вскоре костер был затоптан и вчетвером они двинулись в сторону двухэтажного дома старосты.

После похорон, Вячко недолго посидел на поминках. Опрокинул пару стопок водки, похлебал жидкого лукового супа, съел кусок свежеиспеченного хлеба и выразив вдове и ее осиротевшему сыну соболезнования, направился домой.

Гаркнув на собаку, прыгающую и ласкающуюся к нему, он уселся на лавку, возле дома и забив трубку табаком, разнежился на солнышке. Давненько он не расслаблялся. А особенно плохо спал последние восемь месяцев. Иной раз уснуть помогала самогонка. После того случая в лесу, когда он с мужиками погнался за рысью, пробежавшей в ночи по деревне – о добром сне он забыл. Вячко выпустил облако дыма, тут же унесенное теплым ветром и в памяти его все вспыхнуло, точно произошло вчера.

В ту ночь Вячко сидел в деревенском кабаке, попивая пиво и слушая мужиков, говорящих о том о сем. На небе светила полная луна, а перед ним стояла кружка полная пива. Постепенно мужики допивали свое пиво, да разбредались по домам и вскоре в кабаке осталось всего четверо человек. Выпив еще по кружке, они заплатили и вышли на улиц. Решив пройтись по деревне, все четверо вышли по дороге на окраину, недалеко от реки. В свете луны каждый заметил, как из дома следопыта выскочило какое-то создание и бросилось к лесу. Один из мужиков тут же приметил, что это рысь и поди та или курицу украла иль собаку задавила.