Чтение онлайн

«В итоге первого дня боев 3 мсб-н занял Красный и вышел на 300 м сев.-зап. его, а 1 мс б-н вышел на рубеж 1,2 км сев. Столбчее»{120}.

Потеряв за первый день боев 295 человек убитыми и ранеными, 12-я мотострелковая бригада для перегруппировки своих сил и приведения в порядок участвующих в бою подразделений заняла на ночь оборону на достигнутых рубежах{121}.

6-й гвардейский механизированный корпус

25 июля в 17.30 командующий 4-й танковой армии устно поставил командиру 6-го гвардейского мехкорпуса следующую задачу: «6 гв. мк, действуя на левом фланге Армии, частью сил совместно с 8 ск с утра 26.07.43 г. прорвать оборону противника на рубеже Коноплянка — Лунево — Мал. Чернь. С прорывом обороны ввести главные силы и к исходу дня выйти в район Шахово, Горки, Лунино, перерезав железную дорогу Брянск — Орел в районе Шахово»{122}.

Командир корпуса генерал-лейтенант А.И. Акимов решил: «Прорыв обороны осуществить силами 49 мсбр, усиленной двумя батареями 1 гв. сап и 56 тп при поддержке 51 гв. лап и 240 минп, с последующим вводом в прорыв 16 и 17 мбр, имея в резерве 3 мсб 17 мбр, одну батарею 1 гв. сап и 29 тп.

49 мбр получила задачу, наступая с рубежа Егино, вые. 211,6, прорвать фронт и в дальнейшем наступать в направлении Руднево, Рожкова.

16 и 17 мбр сосредотачивались в районе Ивановский, Кудиновский, Верх. Радомка, Плащанское с задачей — с выходом 49 мбр на рубеж р. Орс войти в прорыв и в огневом взаимодействии с 11 тк наступать в направлении Сурьянино, Градуновка, Мартыновский, Муратове и к исходу дня выйти в район Шахово, Бунино, пл.[атформа] Беднота, Сальково, Городище»{123}.

Наблюдательный пункт командира корпуса (совместный с командиром 5-й гвардейской стрелковой дивизии) находился на опушке рощи в 1 км к югу от н.п. Турьи. Имелась прямая телефонная связь с командиром 8-го стрелкового корпуса, КП которого был оборудован на восточной опушке рощи в 1,5 км к западу от н.п. Ивановский.

Командир корпуса с Н.П. мог связаться со штабом, частями корпуса, в том числе артиллерийскими, по телефону, рации и через офицеров связи.

К началу боевых действий части корпуса, участвующие в прорыве, начали развертываться с хода на рубеже Егино — вые. 211,6, имея для организации взаимодействия 3—4 часа.

Несмотря на сжатые сроки подготовки наступления, 6-й гвардейский мехкорпус в 11.45 начал атаку. К исходу дня части корпуса продвинулись на глубину 3—4 км, выйдя передовыми частями на рубеж р. Орс в районе Войновский.

В течение дня противник, маневрируя резервами, шесть раз контратаковал части корпуса силой до батальона пехоты при поддержке до 20 средних танков. К концу дня стало очевидно, что в полосе наступления корпуса обороняются части 18-й и 20-й танковых дивизий и что на этом рубеже противник создал сильную противотанковую оборону, преодолеть которую с ходу не представлялось возможным.

Из воспоминаний участника боев немца Хайнца Рольфа:

«11. Новое направление советского наступления.

Наряду с направлением восточнее Орла получило развитие новое направление — левее 20-й танковой дивизии, таким образом, ситуация на этом участке фронта осложнилась. Требовалась отвлекающая атака в отвлекающей атаке. На помощь 20-й танковой дивизии пришла справа 18-я танковая дивизия.

26.07 поступило сообщение: на подходе 50 танков противника, предполагаемое направление удара — правый участок соседней дивизии. Вестовой офицер 21-го танкового полка, направлявшийся в командный пункт, чтобы доложить о ситуации полковнику Веберу, увидел на расстоянии 100 м три прорвавшиеся Т-34. К счастью, ему удалось спастись, и он известил командира полка о танках противника. В это время с тыла зашли еще несколько танков. В бой сразу же вступили наши танки, и положение удалось стабилизировать. Вокруг повсюду были танки противника. В этот момент немецкие танки открыли огонь. Вскоре на поле боя стояло несколько подбитых советских танков. Из 50 машин было повреждено 32, преимущественно танкистами 4-й роты. Пехота, наступавшая с танками, была рассеяна либо отступала. Танковое наступление противника провалилось.

Только под Шемякине у 109-го моторизованного полка ситуация оставалась напряженной. Поэтому туда в срочном порядке были отправлены танки T-IV и T-III. В Сурьянино неожиданно появился прорвавшийся танк Т-34, однако вскоре он застрял на заболоченном участке. Наши танкисты вытащили танк, нарисовали на нем крест и ввели его в бой против своих же войск. Танкисты отметили прекрасные ходовые качества Т-34, однако прицельное приспособление и внутреннее оснащение танка… оставляли желать лучшего.

На другой день наши танки находились в засаде вокруг Ветрово: 4-я танковая рота западнее, а другие части восточнее Ветрово. В 11.15 начался сильный артобстрел с участием реактивных установок. Через 15 минут русские танки с пехотой начали наступление с обеих сторон дороги Красный — Ветрово. Танкисты подпустили танки противника на расстояние нескольких сотен метров и открыли по ним шквальный огонь. Четыре танка Т-34 загорелись сразу, пятый, охваченный огнем, несся полным ходом на танк нашего командира, чтобы протаранить его. Таран не удался, в нескольких метрах от цели советский танк взорвался. 4-я танковая рота после этого развернулась вправо и обстреляла наступавшую пехоту, которая отошла на прежние позиции. Таким образом, наступление было отбито.

Во время этих боев наша мотопехота находилась в тяжелом положении. Немецким танкам приходилось сражаться с многочисленными танками противника. Артиллерийский обстрел сменялся танковыми боями. В это время мотопехотинцы, которые оказались в самом эпицентре боя, были вынуждены залечь и подвергались жесточайшему обстрелу артиллерии, танков и реактивных установок, к тому же их обстреливали с воздуха. При этом пехоте, несмотря ни на что, предстояло остановить наступление русских мотострелков, следовавших за танками. Это оказалось вдвойне опасным. После успешного отражения вражеской атаки командир танковой части противника предпринял контрмеры: последовал прямой обстрел пехоты. Еще большей опасности подверглась пехота в тот момент, когда ей пришлось отражать особенно мощный удар противника без поддержки собственных танков. Постепенно основная тяжесть боев переносилась на подвижные крепости, т.е. танки.

После боев под Ветрово поступило сообщение о прорыве значительных сил русской пехоты южнее Войново. Перед расположением 3-й танковой роты появились несколько танков, два из которых были сразу же подбиты. В 14.45 один из танков противника, очевидно разведчик, с завидным хладнокровием поднимался на высоту, расположенную перед нашим подразделением. Как только он поднялся на высоту — он был подбит прямым попаданием снаряда и загорелся.

После полудня 4-я танковая рота предприняла контрнаступление с южной части Ветрово против пехоты противника. После этого боя поступил приказ оказать поддержку в Войново. Прийти на помощь не удалось, поскольку танки, расположенные в н.п. Красный, предприняли новое наступление в юго-западном направлении — на Шемякино. Здесь оборону держала 3-я танковая рота, подбившая с небольшого расстояния несколько танков.

С наступлением темноты советские войска вновь предприняли наступление 50 танками по всему фронту в юго-восточном направлении через высоту 233,0. Несмотря на сумерки, нам удалось подбить 12 танков. Однако был подбит и один немецкий танк, который, несмотря на повреждение, оставался на ходу.

Наших танков становилось все меньше, необходимо было подкрепление. Для этого танковая дивизия выделила группу танков из 21-го танкового полка под командованием Бауэра. Она заняла позиции юго-восточнее Ветрово, левый фланг подразделения примыкал к населенному пункту.

На рассвете на высоте 233,0 показались 45 танков противника. Обе стороны вначале выжидали. После потерь, понесенных накануне, русские стали осторожнее. Когда советские танки приблизились, обе наши танковые группы открыли сильный огонь. Один из батальонов 21-го танкового полка подбил 9 танков, из них 4 — американского типа «Генерал Шерман». Затем в 12.00 началось новое наступление русских на высоту 233,0. За танками следовала пехота. Завязался небольшой бой с вражескими танками, находящимися северо-восточнее Ветрово.