Чтение онлайн

Наступление началось 6 августа. Наша бригада после полудня обогнала боевые порядки прорвавших оборону противника стрелковых частей и вскоре была обстреляна сильным артиллерийским огнем из района Волосатово. Бои за Волосатово, Красный Ягодник, Коськово, которые бригада вела во взаимодействии с 243-й танковой и 30-й мотострелковой бригадами, продолжались более суток.

В ночь на 7 августа в разведку отправилось отделение автоматчиков под командованием старшего сержанта А. Компанейца. Автоматчики скрытно проникли в расположение противника и вышли по лесосеке за населенный пункт. Противник обнаружил нашу разведку, окружил ее и предложил сдаться в плен. Автоматчики не растерялись, быстро заняли круговую оборону в двух расположенных рядом ямах и отстреливались от противника, пока бригада не овладела этим пунктом.

Утром 7 августа командир батальона автоматчиков капитан Фирсов применил следующий хитрый прием. По его распоряжению на одном из участков фронта поставили дымовую завесу с целью привлечь туда внимание противника. А в это время в другом месте, используя овраги, в тыл противника проник взвод автоматчиков во главе с командиром роты старшим лейтенантом Николаевым. В заранее согласованное время противник был атакован с тыла и с фронта, дрогнул и бежал из Волосатово. Одновременно 243-я танковая бригада освободила населенные пункты Красный Ягодник и Коськово. Тем самым был ликвидирован узел обороны противника на пути к станции Шахово. Враг оставил на поле боя более 600 трупов солдат и офицеров, много пулеметов, пушек и подбитых танков. В этом бою погиб командир взвода автоматчиков лейтенант Молоков, первым бросившийся в атаку с возгласом «За Родину, вперед!».

На рассвете 8 августа бригада начала наступление на станцию Шахово. Танковый батальон был в первом эшелоне бригады. Комбат находился в первых рядах батальона, за разведкой. С ним вместе был и я. Я только что получил задание от командира корпуса генерала Г.С. Родина — с танковым батальоном стремительно выйти к станции Шахово и перерезать железную дорогу Орел — Брянск.

При подходе к реке Сухая Орлица батальон попал под минометный и артиллерийский огонь. От местных жителей мы узнали места, где можно организовать переправу танков. Однако подготовка к переправе несколько затянулась, и, чтобы приободрить танкистов, я решил воспользоваться только что полученным по радио известием о выходе Италии из войны. Обращаясь к собранным для инструктажа танкистам, я сказал: «Мы обязаны действовать энергичнее союзников и усилить удары по врагу, быстрей изгнать его за пределы нашей Родины, а мы тут топчемся перед какой-то мелкой речушкой».

Не ожидал, что танкисты так близко к сердцу воспримут мои слова. Как только был дан сигнал к атаке, они, несмотря на вражеский огонь, без потерь преодолели реку и обрушили удары танковых пушек и пулеметов на противника. Продолжая стремительное движение, батальон 8 августа в 12 часов вышел на разъезд западнее станции Шахово, о чем мы немедленно доложили по радио командирам корпуса и бригады.

При наступлении мы узнавали о многочисленных фактах бесчеловечного отношения немецко-фашистских захватчиков к местным жителям. Все населенные пункты противник при отступлении сжигал, кирпичные дома подрывал, мирное население угонял на запад, при малейшем уклонении от этого беспощадно расстреливал. Дороги минировались, мосты взрывались. Когда мы вышли на переезд железной дороги Орел — Брянск, что западнее станции Шахово, то увидели следы варварских разрушений: все рельсы были подорваны буквально через каждый метр и не могли быть использованы при восстановлении железной дороги. Шпалы выворочены и также совершенно не годились к использованию для ремонта дороги.

В сторону станции Шахово, южнее ее, был выслан в разведку лейтенант Зинченко на своем танке. При подходе к станции Шахово его обстреляла артиллерия. Уничтожив огнем своей пушки три огневых точки противника, лейтенант Зинченко обошел станцию Шахово южнее и доложил по радио о результатах разведки. Экипаж получил приказ возвратиться в батальон. В этот момент солдаты увидели, как из лощины под конвоем немецких солдат выходила колонна советских людей. Послав несколько снарядов в хвост фашистского конвоя и обратив его в бегство, танк устремился к колонне. Но в это время из рощицы вышло самоходное орудие противника. Двумя выстрелами лейтенант Зинченко зажег вражескую самоходку, и танк вновь устремился к угоняемой колонне. Гитлеровцы, спасаясь от пулеметного огня танка, бросились в середину толпы советских людей. Женщины, дети, старики (они составляли колонну) стали вырывать у солдат оружие, бить их прикладами, кулаками. Тогда солдаты побежали в рожь, но мало кто из них спасся от пулеметного огня танка. Тысячи рук благодарных советских людей протянулись к спасителям, к их почерневшему танку с десятками вмятин на броне. Так были спасены от неволи тысячи советских граждан.

В то время как мы осматривали дорогу и докладывали по радио командованию о результатах боя, вдруг откуда-то появилась повозка, в которой находились мужчина и две женщины. Сперва я хотел их остановить и спросить, кто они и куда едут. Но так как фашисты угоняли наших людей насильно и они при первой возможности бежали от них и возвращались к своим пепелищам, я не стал задерживать этих людей, и они направились в сторону переезда. Бросилась в глаза сидевшая в телеге сзади молодая женщина с белым гребнем в пышных волосах. Вдруг в районе переезда раздался сильный взрыв. Когда мы подошли, то увидели глубокую дымящуюся воронку от заложенного фашистами фугаса, а на месте повозки с пассажирами на обожженной земле белел только гребень»{298}.

Журналы боевых действий бригад и в целом 4-й танковой армии не отражают людские и материальные потери. Воспоминания участников боев, за редким исключением, также не дают нам полного представления о драматизме развернувшегося сражения. И лишь отчетные документы, особенно сведения о потерях, позволяют нам понять, какой ценой было оплачено освобождение города (крупного населенного пункта), который играл ключевую роль для противоборствующих сторон. Взять, к примеру, районный центр Хотынец, имевший архиважное значение. Благодаря архивным материалам мы можем проследить, скольких усилий и человеческих жизней стоило нашим войскам его освобождение.

Как видим, в боях на Хотынецком направлении армия Баданова потеряла 2667 человек, из которых безвозвратно — 772 человека. Это в основном бойцы из состава танковых экипажей и мотострелковых батальонов.

Из данных вышеприведенной таблицы видим, что на 6 августа было 515 единиц подвижной бронетехники.

Все потери в боях за этот период превысили наличие бронетехники армии — 575 единиц.

С 6 августа по 5 сентября части армии безвозвратно потеряли 13 танков Т-70,91 танк Т-34, 11 — МК-3, 6 самоходных установок САУ-122. Безвозвратные потери составили 110 единиц бронетехники, или 22 процента.

Всего же в Орловской операции части 4-й танковой армии Баданова (без учета потерь 5-го и 25-го тк) безвозвратно потеряли 47 легких танков Т-70, 297 танков Т-34, 11 из 16 танков МК-3 («валентайн»), 13 самоходных установок.

Таким образом, в операциях по освобождению Орловского плацдарма 4-я танковая армия безвозвратно (сгорело и взорвалось) потеряла 369 единиц бронетехники из 764 машин (с учетом пополнения танками из резерва — 31 единица), имевшихся в наличии, или 48 процентов.

Самый большой процент безвозвратных потерь был среди танков Т-34–299 из 568 единиц, или 52,6%.

В «Сведениях о движении материальной части 4 ТА с 16.07. по 30.08.43 г.» записано, что «по списку на 30.08.43 г. исправных танков имеется: 143 танков Т-70, 55 — Т-34, КВ-1 — l, СУ-122–16, СУ-152–11. {300}