Чтение онлайн

Учебку я окончил с отличием, поэтому по выпуску получил на погоны три лычки, а не две, то есть выпустился сержантом, а не младшим. Кроме того, в моих «правах», до кучи, появилась еще и категория «Д». Ну и, помимо этого, я еще получил и отдельные корочки, позволяющие мне управлять тракторами, бульдозерами и иной гусеничной техникой. Но при этом, не смотря на, вроде как, принадлежность к ВДВ, за все эти три месяца на аэродроме мы не были ни разу. А парашюты видели только на плакатах в учебном классе. Странная у меня какая-то служба в десантуре получается. Я-то думал — кем бы кто не служил, но базовую подготовку десантника придется пройти обязательно, а меня тут, в первую очередь, бульдозеру учили, как в каком-нибудь стройбате…

Выпуск у нас состоялся в конце ноября, после чего я, наконец-то, отправился к месту постоянной службы. Им оказался Герат.

К месту службы нас доставили на уже довольно потрепанном Ан-26. Город встретил нас ветром и холодом. Ну да уже начался декабрь, к тому же Герат был расположен более чем на шестьсот метров выше, чем уже ставший привычным и почти родным Термез, так что это было объяснимо… Город считался горячей точкой, поскольку всего чуть более полутора лет назад дислоцированная в нем семнадцатая пехотная дивизия Вооруженных сил Афганистана при поддержке местного населения подняла мятеж против центральной власти, который был подавлен достаточно кроваво. Вследствие чего отношение гератцев к нынешнему правительству ДРА было, мягко говоря, негативным. К тому же всего в ста тридцати километрах от города проходила граница с только что прошедшим через горнило исламской революции и принявшимся ревностно насаждать самый средневековый вариант ислама, причем как у себя, так и повсюду, куда удавалось дотянуться Ираном. Вследствие чего финансовые потоки, подпитывающие местных моджахедов, уже сейчас были весьма щедрыми даже без участия американцев. Так что прибывшее пополнее было первым делом заинструктировано буквально до синевы насчет соблюдения мер безопасности — никуда в одиночку не ходить, с местными контачить минимально, не терять бдительности… ну и так далее. Впрочем, меня этот инструктаж почти не коснулся. Потому как едва только я появился в расположении, как на меня коршуном набросился инженер полка и, схватив мои документы, поволок меня за собой, на ходу командуя:

— Так, вещи бросай тут и бегом на обед. А сразу после обеда выдвигаемся, — и пояснил:- Я тебя уже третью неделю жду как манну небесную. Наш прежний бульдозерист еще месяц назад на дембель ушел, а нам еще на двух блок-постах засыпку сделать надо и полную обваловку полевого водозабора! А то со здешней водой вы вообще с толчка слезать не будете.

— Так, товарищ майор, меня ж командиром отделения назна…

— Обойдутся пока! — отмахнулся тот. — Линкявичус, ну «замок» ваш, еще с недельку сам твоим отделением покомандует — не развалится. А у меня сроки горят!

Так что почти весь первый месяц бывший олимпийский чемпион, бравый десантник и отличник боевой и политической подготовки, а также строгий командир первого отделения инженерно-саперного взвода роты обеспечения отпахал банальным бульдозеристом.

Когда я добрался, наконец-таки, до казармы своего подразделения до нового года оставалось всего четыре дня. Старший сержант Линкявичус — замкомвзвода нашего взвода встретил меня в центре казармы. На «взлетной полосе»… Блин, вот интересно, место дислокации у нас — какое-то бывшее медресе, то есть никто никогда не собирался здесь размещать военных. Но непременная принадлежность любой казармы — та самая «взлетная полоса», на которой проводятся все построения, здесь, отчего-то вполне себе присутствует!

— Марков? — окинул он меня взглядом после того, как я ему доложился о прибытии. — И где тебя так долго носило?

Вопрос был риторическим. Потому что я не секунды не поверил, что он этого не знал. Но отвечать что-то было надо.

— Выполнял особое задание по приказу инженера полка, товарищ старший сержант!

— А то, что у тебя личный состав — тебе что похер, что ли? Или ты считаешь, что с ним за тебя должен возиться кто-то другой? А ты не оборзел ли?

— Никак нет, товарищ старший сержант! Мною этот вопрос был доложен товарищу майору сразу же по получении задания.

— И что?

— Не могу знать, товарищ старший сержант!

Линкявичус хмыкнул, после чего развернулся и двинулся в сторону каптерки, бросив мне:

— Иди за мной!

В каптерке сидело трое. Двое с лычками сержанта и старшины на полевом ХБ, расположились рядом с письменным столом, накрытым бумагой, а еще один — дюжий парень в брюках и нательной рубахе, ковырялся с чем-то в дальнем углу у окна.

Старший сержант вошел, отступил на шаг в сторону и, когда я прошел мимо, слегка подтолкнул меня в спину, саркастически заявив:

— Вот, пацаны, наша пропажа, за которую мы уже месяц пашем. Прибыл, наконец-то…

Я сделал три шага вперед и, уставя взгляд строго вперед, громко доложился:

— Сержант Марков, представляюсь по случаю назначения на должность командира первого отделения инженерно-саперного взвода роты обеспечения…

Сержант со старшиной переглянулись и усмехнулись. В принципе я знал, кто это. Вернее, предполагал… Потому как за прошедший месяц успел выяснить штатное расписание и персоналии того подразделения, в котором буду служить, а также заранее подготовил пару «домашних заготовок». Ну, для установления нормальных отношений с командованием и руководством… Так что старшина, скорее всего, являлся старшиной нашей роты, а сержант — «замком» второго взвода. Вследствие чего в каптерке сейчас присутствовала большая часть высшего, так сказать, сержантско-старшинского состава нашей роты… Сидевший напротив старшины сержант повернулся ко мне и с надсадом произнес:

— Молодой, ты понимаешь, что нам должен? Мы за тебя целый месяц пахали как духи, а ты в это время где-то там прохлаждался без личного состава и в ус не дул.

— Так точно, товарищ сержант, — громко выпалил я, продолжая оставаться по стойке «смирно».

— И? — подал голос уже старшина.

— Разрешите принести извинения?!

Старшина недоуменно уставился на сидящего напротив него сержанта, после чего перевел взгляд на Линкявичуса, а затем озадаченно произнес:

— Ну давай…

Я сделал три шага вперед и, резким движением, сдернул с полки свой чемодан, который я углядел еще в тот момент, когда только вошел в каптерку. Он у меня был приметный — фибровый, но покрытый толстой немаркой тканью и с солидными встроенными замками. Я купил его в Чехословакии, во время поездки на марафон в Кошице. Но когда после поездки в Париж вся наша семья оказалась полностью оснащена чемоданами от «Louis Vuitton», я решил взять его в армию. Вещь прочная, солидная, может на что нужное пригодиться. Даже хотя бы на «махнуться» с кем-нибудь из дедов и получить за это какие-нибудь преференции. Кто ж знал, что меня отправят учиться на сержанта…

Сняв чемодан, я быстро его открыл и выудил из него два пузыря довольно вонючей чимкентской водки, которые я купил за пару дней до отъезда, сгоняв в самоход из располаги термезской учебки, как раз на случай установления дружеских отношений. Но, вследствие моего почти молниеносного убытия из нового места расположения сразу после прибытия в оное — так и не сумел ими воспользоваться… Закрыв чемодан, я аккуратно поставил их на стол и снова принял стойку «смирно». Трое младших командиров одобрительно переглянулись, после чего старшина расплылся в улыбке.

— Сечешь…

— Так точно!

Но замок второго взвода, похоже, решил выдоить меня на полную. Небрежно взяв бутылку в руку бутылку, он вгляделся в этикетку и скривился:

— Чимкентская… — после чего окинул меня суровым взглядом:- Ты ж понимаешь, что этого мало?

Я, до сего момента все так же продолжавший стоять по стойке «смирно», несколько удивленно усмехнулся — ох ты ж какова бывает жадность человеческая, после чего резким движением руки выдернул бутылку из его пальцев, а второй — цапнул ту, что стояла на столе. И, со словами: