Крушение «Красной империи»
Шрифт:
— Мы с Варенниковым приехали к нему ночью с 20-го на 21-е… Я доложил реальную картину: «Втягивается армия, втягиваются силовые структуры…» У него, разумеется, тоже была информация. И все тогда уже как бы остановилось… Уже после событий узнал, что командиры «Альфы» и «Вымпела», Карпухин и Бесков, также обращались к заместителю председателя КГБ Агееву с предложением отменить операцию. «Альфа», не получив приказа, так и не выдвинулась на исходные позиции для штурма.
Тут еще на Садовом кольце произошло столкновение армейского патруля со сторонниками Ельцина, пришлось стрелять поверх голов, обошлось, к счастью, без жертв. Но около часа ночи в туннеле на пересечении Садового кольца с Новым Арбатом погибли трое защитников Белого дома, попытались остановить БТРы в движении. Мальчишка-водитель растерялся, в общем, попали под гусеницы…
В половине третьего ночи приехал с Варенниковым на Лубянку, к Крючкову. У него собрались Бакланов, Шенин, Громов и руководство КГБ. Бакланов встретил нас словами: «Что, струсили?» Пытался ему объяснить: много людей, политизированы и решительны, проливной дождь, в этих условиях начинать… Борис Громов сообщил, что его дивизия имени Дзержинского в центр Москвы не выдвигалась и внутренние войска в штурме участвовать не будут.
Я доложил позицию Язова: «Уважаемые товарищи, я вам должен передать указание министра обороны, что он из игры выходит, он в этих авантюрах участвовать не будет».
Слышу в ответ: «Как, это предательство?!»
— Я передал вам то, что просил передать министр.
Крючков был несколько растерян, было видно, что на себя он ответственность тоже брать не хочет, говорит: «Что же, операцию надо отменять и еще раз все обдумать».
— А вы бы без «Альфы» взяли?
—Конечно, если бы был приказ, штурм бы начали, крови было бы много… Но я такой приказ отдать не мог, надо мной было начальство.
— Ну да, «мятежных генералов» у нас никогда не жаловали…
— Кстати, когда уже было ясно, что все закончилось — в ту ночь на среду, — я дал команду уничтожить все лишние служебные бумаги, переговорил с командующими войсками округов… Вдруг ко мне в кабинет забегает мой однокашник по Академии Генштаба — помнится, там мы его между собой звали Хохотунчиком за его постоянную улыбчивость. «Владислав, что делать?!»
Говорю: «Вспомни нашу историю! Что было с теми, кто руку поднимал на правителей? Их или вешали, или расстреливали». Принесли нам кофе, он кофе не допил, убежал. Утром партийный билет бросил…
— Да, в жизни каждый решает для себя по-своему…
— 21-го в пять утра Язов провел заседание коллегии Министерства обороны, настроение у всех было подавленное. Шапошников, главком ВВС, высказался за вывод войск из Москвы. Главком ВМФ Чернавин и главком РВСН Максимов поддерживали Шапошникова. Язов согласился, в восемь часов подразделения с бронетехникой начали покидать город.
На коллегии также решили, что министру надо лететь к Горбачеву, объясниться… Последнее заседание ГКЧП прошло в здании Министерства обороны. Крючков предлагал продолжать «вязкую борьбу», Язов — лететь в Форос. Бакланов и Тизяков набросились на него с упреками, но Крючков поддерживает Дмитрия Тимофеевича: Горбачев-де должен понимать, что без нас он — ничто.
Но всем, думаю, уже было ясно, что игра проиграна. Сказалось и то, что в Кремле многие хитрили. Лукьянов, председатель Верховного Совета СССР, тянул с проведением внеочередного заседания, на котором должны были поддержать ГКЧП, а Ивашко, заместитель генерального секретаря ЦК КПСС, — с проведением пленума ЦК, ведь затея с ГКЧП поддержки партийных комитетов так и не получила. Пропагандистская машина вообще бездействовала…
— Извините, но, несмотря на «большие звезды», и Дмитрий Тимофеевич, и вы, и тот же Бакланов, оказались пешками в чужой игре… Арестованы вы не были?
— Я был депутатом Верховного Совета РСФСР, и меня не дали в обиду депутаты. Ведь я был солдат, а удел солдата — выполнять приказы. Вот, пожалуй, и все, о чем вы просили рассказать. Могу лишь добавить, что Белый дом можно было без всякой крови поставить под контроль 19-го утром, и тогда, может быть, мы жили бы с вами сегодня в другой стране…
Владислав Алексеевич Ачалов не раз бывал в редакции любимой им «Красной звезды». В одно из его последних посещений, буквально за несколько месяцев до своей неожиданной кончины (23 июня 2011 года — всего на 66-м году жизни), речь вновь зашла о «тайнах ГКЧП».
Напомним, что в январе 1989 года с должности первого заместителя командующего войсками Ленинградского военного округа генерал Ачалов был назначен командующим Воздушно-десантными войсками, а в декабре 1990 года он стал заместителем министра обороны СССР, отвечал за управление войсками в «горячих точках». Поэтому по долгу службы он был осведомлен о многих хитросплетениях в жизни политического закулисья.
Владислав Александрович вновь подтвердил свое мнение о причастности Горбачева к возникновению ГКЧП. Идея принятия чрезвычайных мер по наведению порядка в стране вызревала еще с весны 1991 года. Так говорили нам и другие непосредственные участники событий, с которыми приходилось встречаться авторам этой книги.
Если суммировать сказанное, то выделяются некоторые примечательные моменты в политической мозаике 1991 года. Документы ГКЧП были разработаны по поручению Горбачева. Это говорил не раз Геннадий Янаев. А последний председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов утверждал, что ГКЧП был создан фактически на совещании у Горбачева в марте 1991 года, ссылаясь на воспоминания 1-го секретаря МГК КПСС Юрия Прокофьева. Сам Михаил Сергеевич особенно не опровергал, что вопрос о режиме чрезвычайного положения вызревал в то время. Но, по его словам, тогда подготавливались только практические шаги по реализации Закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения», которые не предполагали антиконституционных действий, и он никогда не давал согласие на введение чрезвычайного положения.
Если строго придерживаться хронологии событий, то надо отметить, что идея введения чрезвычайного положения в стране, видимо, появилась даже не весной 91-го, а еще в конце 1990 года, когда стало ясно, что ситуация в советском обществе может скоро выйти из-под контроля. Известно, что 9 декабря того года В.А. Крючков вызывал к себе генерал-майора Вячеслава Жижина, заместителя начальника Первого главного управления (разведка), и полковника Алексея Егорова. Жижин ранее занимал должность начальника секретариата председателя КГБ, т.е. был одним из самых доверенных лиц Владимира Александровича. Крючков поручил им со ссылкой на поручение президента СССР подготовить записку о первоочередных мерах по стабилизации обстановки в СССР на случай введения чрезвычайного положения.
Роль председателя КГБ в тех событиях вполне объяснима. Крючков, как никто другой из советских руководителей, был осведомлен о реальной ситуации стране и не мог не осознавать, что приближается катастрофа.
Но большинство будущих членов ГКЧП плыло по течению, предпочитая не проявлять особой инициативы. Сказывалась привычка ждать указаний сверху и полагаться на вождя. С вождем же тогда Советской державе не повезло. Горбачев, ставший благодаря Андрею Андреевичу Громыко во главе ЦК партии, явно не знал, что делать. Утрачивая контроль над ситуацией, он вынужденно лавировал между различными группами влияния в рамках советской номенклатуры, оказавшейся в целом, как социальная группа, не способной ответить на вызовы времени.