Чтение онлайн

На мой взгляд, реальные проблемы, не нынешние, но возможные в ближайшие несколько лет, связаны не столько с инфляцией и задолженностью, сколько с тем беспокойством, которое финансовые рынки испытывают по поводу инфляции и задолженности. Если на рынке возникнут инфляционные ожидания, он начнет устанавливать более высокие процентные ставки, чтобы компенсирован» потери, получаемые при погашении выданных ранее кредитов. Повышение процентных ставок приведет к увеличению дефицита государственного бюджета и возрастанию задолженности, что в сочетании с инфляционным беспокойством будет оказывать давление, направленное на сокращение государственных расходов, и все это будет происходить до тех пор, пока экономика не встанет на ноги достаточно прочно.

Сегодня, как и в то время, когда было подготовлено к печати первое издание этой книги, реальными проблемами остаются безработица и отсутствие совокупного спроса, то есть имеют место именно те проблемы, с которыми Джон Мейнард Кейнс столкнулся 75 лет назад во время Великой депрессии. Денежно–кредитная политика тогда и сейчас достигла своих пределов: дальнейшее снижение процентных ставок либо является невозможным, либо не будет оказывать значительного влияния на стимулирование экономики.

Поэтому, чтобы помочь восстановить экономику до здорового состояния, мы должны полагаться на налогово–бюджетную (фискальную) политику. В главе 3 я объясняю — и опровергаю — аргументы, выдвинутые в пользу мнения, согласно которому фискальная политика, может быть, не сработает28. Уже тогда было множество свидетельств, подтверждающих, что в ситуации, в которой оказались Соединенные Штаты и весь мир в 2008 году, такая политика будет эффективной. Полученные с тех пор доказательства поддерживают этот вывод: Китай сформировал один из крупнейших в мире пакетов стимулов и добился одного из самых мощных восстановлений, и такие результаты были получены, несмотря на серьезные проблемы, с которыми столкнулась его экономика29. В Европе и Америке стимулирующие пакеты были слишком малы, чтобы в полной мере компенсировать шок, полученный от финансового сектора, но если бы не было и этих действий, уровень безработицы оказался бы там гораздо выше. Атака финансовых рынков против Греции (о чем более подробно рассказывается в следующем разделе) показывает, что наличие серьезного дефицита бюджета нельзя игнорировать30. Большой размер дефицита может привести к повышению процентных ставок и ухудшению в целом финансовых проблем страны. Американцы привыкли к мысли о том, что у них имеется иммунитет от такой «рыночной дисциплины». Но его нет: сорок лет назад финансовые рынки потеряли веру в доллар, и из-за этого возникла необходимость про ведения модернизации всей глобальной финансовой системы.

Если последовать наивному рецепту сократить расходы и/или повысить налоги, это приведет лишь к ухудшению ситуации, что очень наглядно продемонстрировала реакция рынка на сокращение бюджетных расходов в Испании. Конечно, сравнение правительства с домохозяйством — это метафора, однако такой взгляд на государственные финансы является не только неправильным, но и опасным. Семьям, которые живут не по средствам, то есть тем, чьи расходы превышают доходы, и которые не могут найти банк, готовый финансировать их потребительский разгул, не остается ничего другого, кроме как снизить свои затраты. Достаточно большое сокращение приведет счета такого домохозяйства в порядок. Но когда правительство снижает расходы, за этим следует замедление экономического роста, расширение масштабов безработицы и сокращение доходов, что ведет к уменьшению налоговых поступлений. Государственный бюджет в конечном итоге ничего не приобретает или улучшается лишь незначительно. Кроме того, правительство США, как правило, имеет возможность финансировать свои расходы, занимая по ставкам, близким к нулевой, несмотря на наличие огромного дефицита бюджета.

Впрочем, из этого затруднительного положения есть один выход. Беспокойство по поводу размера задолженности должно привести к изменению структуры государственных расходов, к расходам, которые приносят высокую экономическую отдачу. Как я объяснил в этой книге, рынки ведут себя близоруко: они неблагоразумно занимались кредитованием до кризиса, а теперь снова поступают таким же образом. А вот заимствования для финансирования инвестиций (например, в технологии, инфраструктуру и образование) с доходностью порядка 5 или 6% могут привести к снижению долгосрочной национальной задолженности, поскольку рост, как в краткосрочной, так и долгосрочной перспективе, принесет более чем достаточно дополнительных налоговых поступлений для выплаты причитающихся процентов. Надо учесть и то, что в прошлом такие государственные инвестиции приносили гораздо более высокую доходность, чем та, на которую мы здесь ориентируемся31.

Может также измениться и структура налогов, что приведет к повышению экономического роста и снижению дефицита. Еще один пример этого рода — увеличение налогов на корпоративную прибыль для корпораций, которые не занимаются реинвестированием в свой бизнес, и их снижение душ реинвестирующих компаний (с помощью, скажем, инвестиционного налогового кредита). Повышение инвестиций приводит к более высоким темпам роста экономики, а более высокие темпы роста в свою очередь обеспечивают более высокие налоговые поступления. Также можно прибегнуть к увеличению налогов на высокие доходы, получаемые отдельными людьми, и их уменьшению дли тех, у кого эти доходы низкие.

Правительство может сделать еще больше, чтобы помочь расти частному сектору: если старые банки перестают выдавать кредиты, оно может создать новые банки, которые будут заниматься этой деятельностью. Потратив всего лишь небольшую долю тех средств, которые были использованы на устранение последствий выдачи плохих кредитов старыми банками, правительство могло бы создать ряд новых финансовых институтов, не обремененных грузом прошлых плохих решений.

За последнее время администрация неоднократно пыталась укрепить доверие потребителей в надежде, что, поступая таким образом, она сможет восстановить прежние объемы потребления и инвестиций. Но эти попытки оказались неудачными, что произошло не потому, что растущий дефицит подорвал доверие потребителей, как утверждают консерваторы, а потому, что администрация сделала ставку на экономику финансового «просачивания вниз». Она надеялась, что неограниченных вливаний денег в банки окажется достаточно для возобновления кредитования, а этого одного хватит для восстановления экономического роста. Банки, может быть, и получили помощь, и «зеленые побеги», появившиеся в марте 2009 года, возможно, являются отражением этого процесса, но к увеличению числа рабочих мест это так и не привело, а именно это очень важно для большинства американцев. Доверие к экономике не было восстановлено, а вот уверенность в точности экономических прогнозов администрации (и в целебных свойствах ее лекарственных средств) оказалась подорванной.

Тот факт, что дела в других странах обстоят еще хуже, вряд ли может служить утешением. А наличие у нынешнего кризиса ярлыка «Сделано в США» вряд ли будет способствовать укреплению международного авторитета нашей страны. Более того, усилия Министерства финансов, направленные против попыток Европы упорядочить деятельность американских хедж–фондов, которые оно предприняло весной 2010 года, привели лишь к негодованию и распространению мнения о том, что нынешняя администрация оказалась в руках тех сил, которые породили этот кризис.

На начальном этапе этого кризиса была надежда, что экономики разных стран удастся «расцепить», то есть что Европа и Азия смогут расти даже тогда, когда Америка погружается в рецессию. Но эта надежда оказалась ложной, хотя частичное расцепление все же наблюдалось по крайней мере в течение какого-то времени. Рост в Азии, произошедший с тех пор, как эта книга впервые появилась в продаже, действительно впечатляет. В 2009 году рост китайской экономики составил 8,7%, индийской — 5,7%, а в первом квартале 2010 года экономика этих стран выросла на 11,9 и 8,6% соответственно. Столь сильный рост привел к повышению цен на сырьевые товары и помог всем мировым экспортерам сырья. Глобальный рост, наблюдавшийся на протяжении предыдущих десятилетий, во многом был достигнут именно благодаря развивающимся рынкам; по–видимому, они останутся источником роста и в дальнейшем32. Но их рост сам по себе вряд ли приведет к восстановлению экономик Европы и Америки. Хотя Китай резко увеличил потребление33, но он покупает товары, произведенные в своей стране, и пользуется местными образовательными и медицинскими услугами.

Когда это издание готовилось к печати, из имевшихся на тот момент прогнозов можно было сделать вывод, что уровень безработицы в Европе, в настоящее время сопоставимый с уровнем в Соединенных Штатах, будет оставаться таким же высоким. Это в первую очередь подтверждается тем, что давление на расходные статьи бюджета в Европе еще сильнее, чем в США. Европейские фискальные органы призывают страны ограничить дефицит бюджета 3% ВВП, а задолженность — 60% ВВП. Но в условиях этого кризиса никто не сможет и близко подойти к достижению целевого уровня дефицита: бюджетный дефицит Испании в 2009 году составил 11,2%, Великобритании — 11,5%, Италии — 5,3%, а Ирландии — 14,3%. (Если долг Испании равен лишь 60% ВВП, то у Греции и Италии отношение величины задолженности к объему ВВП составляет около 115% и продолжает расти34.)

В наличии бюджетного дефицита и задолженностей нет ничего удивительного. Тревогу вызывает другое — политические последствия, связанные с реакцией финансовых рынков на эти факторы. Как мы видели, в начале кризиса в течение короткого времени в победителях ходила кейнсианская экономика, так как весь мир считал, что правительственные расходы являются не только эффективным, но и желательным и необходимым инструментом. Конфликт между двумя мнениями, кейнсианской точкой Зрения и гуверовской, существует уже около столетия. Сторонники гуверовского подхода считают, что для восстановления экономической мощи необходимо восстановить доверие, для восстановления доверия нужно сократить дефицит, а для сокращения дефицита нужно снизить расходы И увеличить налоги. Программы МВФ, реализованные десять лет назад в странах Восточной Азии, Латинской Америки и в России, должны были бы стать убедительными доказательствами того, что обычно гуверовский Подход не работает. Сокращение расходов подрывает силу экономики; слабая экономика подрывает налоговые поступления, из-за чего сокраще- ние дефицита является меньшим, чем ожидалось; доверие не восстанавливается, как и не восстанавливаются потребление и инвестиции. Сказка о восстановительной силе доверия скорее может стать реальностью при проведении кейнсианской политики, направленной на восстановление роста, чем при применении мер жесткой экономии, которые препятствуют этому росту35. Несмотря на долгую череду неудач, сторонники гуверовского подхода вернулись и набирают вес. Если в некоторых странах, таких как Великобритания, еще идут полноценные интеллектуальные сражения, то в других, вроде Германии, это направление, похоже, одержало верх.