Чтение онлайн

– Пленники все в подземелье, – отдав честь, доложил он, – а со стороны площади идет римский отряд Примуса Сервия. Спрашивают, будем ли мы принимать бой.

Я молча посмотрел на Стеллу.

– Какой бой? – усмехнулась она. – У нас тут больше сотни заложников. Крикни им, что если они пойдут в атаку, то мы их всех перережем, а Гнуса утопим в бассейне.

– Здорово! – восхитился Геркулес. – Хотя, можно было бы и подраться.

– Успеешь подраться, – успокоил я его. – А пока нам надо выиграть время.

Геркулес умчался на переговоры.

– Так что же нам все-таки делать? – спросил я.

Никто на этот вопрос ответить не мог. Даже Стелла молчала и подавлено о чем-то размышляла. Вдруг она резко подняла голову и к чему-то прислушалась. Мне ее выражение лица не понравилось. На нем явственно угадывалась тревога. Неподдельная тревога.

– Что с тобой? – спросил я.

Стелла прищурив глаза всматривалась в небо, затем облегченно вздохнула:

– Ничего, мне показалось.

Я снова повернулся к Иосифу и Иоанну. Они продолжали внимать мне и ловили каждое мое слово. Это меня обрадовало. Значит борьбы за лидерство не будет. Видимо папа герцог, создавая их, сделал так, чтобы они меня во всем слушали. Предусмотрительно.

– Хорошо, что предлагаете вы?

– Изгнать римлян из Ерихона, – тут же ответил Иосиф.

– И со всей Земли Обетованной, – добавил Иоанн.

– А дальше? Вы не боитесь, что они вернутся, но только с десятью легионами и снова завоюют вашу страну?

– Нет, – уверенным голосом произнес Иоанн. – Отец Небесный не оставит нас. Узнав, что все три брата встретились, римляне не посмеют вернуться.

– Не такие уж римляне боязливые, – вздохнул я. – А впрочем, пусть будет так, как будет.

И я пошел к воротам, у которых Геркулес вел переговоры с Примусом Сервием. Я подошел к ним. Центурион яростно размахивал руками, Геркулес стоял и внимательно его слушал.

– Немедленно освободить всех римлян! – кричал Примус. – Иначе!..

– Что иначе? – спросил я и строго поглядел на разбушевавшегося центуриона. – Разве вам не ясно сказано, что все римляне наши заложники?

– Они умрут за дело Цезаря! – тут же ответил Примус и его гитлеровские усики встопорщились, как обувная щетка.

– И вам не жалко своих соотечественников? – воскликнул я. Скажу прямо, слова центуриона меня сильно потрясли.

– Жалко, – Примус на какое-то мгновение смешался, потом опомнился и снова стал грозным. – Очень жалко. Но мы отомстим за них.

– Каким образом?

– Как это каким? – удивился центурион. – Разве не ясно? Вы захватили дворец и наместника. Но город по прежнему в наших руках. Если вы что-нибудь сделаете с Гнусом Помпением и его людьми, то за каждого из них мы вырежем по сто жителей Ерихона. И будьте уверены, в первую очередь будем убивать женщин, детей и стариков. Мы будем отрубать им головы, бросать в костер новорожденных детей, насиловать, а затем прибивать к крестам женщин, а тем, которые беременные, мы будем вспарывать животы…

Примус говорил такие страшные вещи, но страшно почему-то не было. Скорее смешно.

– Вы не посмеете! – я спокойно перебил кровожадную речь центуриона.

– Еще как посмеем! – крикнул в ответ Примус и даже топнул ногой, словно капризный ребенок. Слюни так и полетели у него изо рта. Мне пришлось даже прикрыться рукавом. – Посмеем! Потому что весь мир уже склонил перед Римом колени. И никто не посмеет противостоять его владычеству. Мы утопим все здесь в крови в назидание всем, кто мечтает о свободе.

Глаза его вдруг так странно загорелись, что я даже испугался, не сошел ли он с ума. Что если он и впрямь верит в то, что говорит? Похоже на то.

Да, ситуация сложилась критическая. Я тут решил поиграть в террористов, понимаете ли, а этот маньяк дал мне десять очков вперед. Нет, его нельзя оставлять легионерам. Еще чего доброго, он начнет воплощать свои идеи в жизнь. Сумасшедшие в таких делах бывают крайне опасными.

– Геркулес, – попросил я, – возьми-ка этого крикуна и отправь к остальным в подземелье. У него не все дома.

Примус тут же был схвачен за шиворот и самым грубым образом втянут на нашу территорию.

– Ничего! – кричал тот, поднимая ногами пыль. – Скоро здесь будут двадцать легионов, и они уничтожат тут все. Все до основания. Здесь будет пустыня. Да здравствует Гай Юлий Цезарь! Да здравствует Рим!

Геркулесу надоели его крики, и он слегка стукнул центуриона шлемом об стену. Раздался звон, как будто уронили сковородку, и крики прекратились.

Легионерам, которые выстроились на площади перед воротами, не понравилось, как мы поступили с их командиром, их ряды заколебались. Вероятно они не могли самостоятельно решить, наступать или нет. Что значит лишить солдат командира. Я смело пошел к ним навстречу. Их это явно потрясло.

– Солдаты! – вскинул я вперед правую руку. – Вы конечно уже знаете, кто я такой? Если кто еще не понял, то поясню. Я Третий Брат! Да, я пришел! Прибыл на эту землю из другого мира. И нет человека на этой планете, который мог бы противиться моей воле! Понятно? Мне уже покорились воинственные племена амазонок, мою власть признали табуны кентавров, моей рукой поражен в самое сердце сын Нептуна Критон! Вот так! А еще я умею оживлять мертвых и исцелять смертельные болезни. Уже это проделал, при чем при свидетелях. И конечно же, раз я умею дарить жизнь, то также могу и отнимать ее. Понятно?

Легионеры ничего мне не ответили, потому что все вдруг замерли, словно статуи. Так, отлично! Противник подавлен морально и обработан психологически, теперь остается добавить всего несколько штрихов.

– Стоит мне только плюнуть в вашу сторону, как всех вас поразят самые страшные болезни, от которых вы будете корчиться и умирать медленно и мучительно. А если я прикажу вам оглохнуть, вы оглохнете, если прикажу ослепнуть, ослепнете. Могу даже приказать умереть на месте, и вы умрете. Вы верите мне, солдаты? Верите?

Последний вопрос пришлось прокричать дважды, чтобы вывести их из оцепенения. После чего они испуганные и бледные закивали.

– И что же вы все еще стоите? – удивился я. – Бросайте оружие и раздевайтесь! Кто через минуту будет с оружием или одетым, тот покроется неизлечимыми язвами.

Тут я немного рисковал. Оно конечно, все эти горячие римские парни суеверны и наивны, но стоило хотя бы одному из них усомниться и не послушаться, как всем сразу бы стало ясно, что с моей стороны все это хвастливая брехня. Мой блеф был на грани срыва. Во всяком случае так мне казалось. Они же сразу стали бросать на землю копья, щиты и шлемы, мечи, кожаные панцири, а затем туники, при чем так торопливо, словно кожа у них уже чесалась от обещанных язв.