Чтение онлайн

— Терпеть не могу политкорректности, — сказал Филипп Марленович. — Это значит: идиоту надо говорить, что он умница, а косорукому балбесу — что он без пяти минут мастер, а нецивилизованному дикарю — что он подает замечательный пример самобытности. Все это притесняет настоящих умниц и мастеров.

— Вроде тебя, Филипп, — сказал профессор.

— Твой выпад, Аркадий, уже выходит за рамки научной полемики, — едко заметил на это Филипп Марленович.

— Ты же против политкорректности, вот и терпи! — отозвался на это Потапов.

— Потеря чувства политкорректности — опасная вещь, — вмешался Костик, опасаясь дальнейшего развития научной полемики. — Однажды мой друг Кока Рябцев выпивал у себя дома с хорошим знакомым Василием Мишуткиным. В промежутках между сессиями они беседовали о том, о сем, и Кока в том числе похвастался мундиром деда-адмирала, который они тут же примерили. Когда выпивка, в соответствии с фундаментальными законами бытия, закончилась, Кока и Василий решили отправиться в магазин и вышли в том, в чем были: хозяин дома — в кителе с орденами и в домашних тапочках, а хороший знакомый — в адмиральских брюках и фуражке. Поскольку квартира находилась на Тверской, оба не нашли ничего лучше, чем отправиться в Елисеевский гастроном, откуда их, разумеется, очень быстро увезли в милицию. Друзья вели себя миролюбиво и политкорректно, а милиционеры, глядя на них, сильно веселились. Все могло бы обойтись, но когда их ввели в кабинет к начальнику отделения, Кока сделал величественный адмиральский жест и сказал: «Можете не вставать, майор!».

— Так мы будем все-таки спасать Катю или нет? — снова закипятился профессор.

В этот момент под пиджаком у Севы раздался мышиный писк мобильного телефона. Выхватив его из под полы, Сева простонал:

— Это Катя! — и, прижав трубку к уху, закричал: — Катя! Где ты?..

— Не знаю, кажется, где-то в центре, — услышал он. — Я смогла спрятать телефон.

— Ты запомнила дорогу? — снова закричал Сева.

— Надо было считать повороты — сколько налево и сколько направо!.. И остановки на светофорах!

— Извини, Севочка, я такая дура, ничего этого не считала. Но в окно я вижу на соседнем высоком доме вывеску «BMW — символ счастья»…

В этот момент Сева услышал в трубке еще один, незнакомый и грубый, голос:

— Поговорила? Теперь давай трубу сюда.

Послышался яростный Катин крик:

— Вот тебе труба! — и связь прервалась.

Дрожащей рукой Сева еще долго прижимал телефон к уху, восклицая:

— Катя! Ты меня слышишь?..

Но это было всего лишь наивное средневековое упование на чудо.

В конце концов Сева опомнился и обвел спутников полубезумным взглядом. Те, в свою очередь (включая державшего руль Филиппа Марленовича), смотрели на него. «Москвич» медленно катился по незнакомой улице.

Через некоторое время Костик сформулировал терзавший всех вопрос:

— Ну?

— Она попыталась сказать, куда ее увезли, но у нее отняли телефон! — сказал Сева.

Профессор вскрикнул и закрыл лицо ладонями.

— Боюсь, что это была последняя надежда обнаружить какой-то след! — сказал Сева гробовым голосом. — К сожалению, Катя не успела толком рассказать ничего полезного. Только о какой-то вывеске. Но, конечно, это нам никак не поможет. Дурацкая вывеска «BMW — символ счастья».

— Как? — спросил Филипп Марленович.

— Как? — спросил профессор Потапов, отнимая руки от лица. — Ты слышал, Филипп?

— Еще бы! — отозвался водитель «Москвича». — Прекрасные мгновения!

— В том районе мы сняли букву С с вывески «Садовая мебель»! — объяснил профессор. — Не правда ли, остроумно? А вывеска «BMW — символ счастья» была на соседнем доме. Район там старый, дома стоят тесно, и мы легко доберемся к Кате по крышам!

— Вот еще! — запротестовал Сева. — Только крыш мне не хватало! Вы что — забыли, как нас чуть не угробили приключения в подземельях?

— Не беспокойтесь, Всеволод, теперь вы в руках профессионалов! — торжественно провозгласил профессор. — Филипп, не пора ли нам поворачивать в нужном направлении?

— Ты как всегда не заметил, Аркадий, что прогресс неуклонно идет своим чередом, — отозвался Филипп Марленович не без сарказма. — Мы давно уже мчимся в нужную сторону.

25

Бывшему интеллигенту Федору Шашко по прозвищу Шнырь были нужны деньги. Впрочем, они были ему нужны всегда. Но сегодня их хотелось особенно. Очевидно, погода располагала. Шнырь шел к себе в подвал, где он обитал последние три месяца, не оплачивая пользование жилплощадью, из которой выселил пятерых котов.

На судьбу Шныря сильно повлияли отечественные сочинители романтических песен и хлестких романов, воспевающие свободу от оков неправильно устроенного общества. Рецепт свободы был несложен: ничем серьезным не заниматься и регулярно принимать раскрепощающие мысли напитки. Не поручусь, что сами авторы этих рекомендаций приблизились к идеалу настолько, насколько это сумел Федор Шашко. Он уже был недалеко от своего подвала, когда впереди затормозил «Москвич» с привязанной к багажнику на крыше складной лестницей. Из «Москвича» вылезли несколько человек, которых Федор подробно рассмотрел в свете уличных фонарей. Особо он отметил почти новые кроссовки Костика, серебристый чемоданчик и ящик с инструментами. Но больше всего ему понравился чемоданчик. Даже издали было понятно, что в таком могло оказаться, что угодно: и золотые слитки, и нефтяные акции на предъявителя, и непочатая бутылка самого лучшего японского виски.

Помечтав о содержимом чемоданчика, Шнырь собирался пройти мимо, но, увидев, что приезжие отвязывают лестницу, заинтересовался продолжением событий.

Один из тех, что вылезли из «Москвича», громко сказал:

— Вон она! Видите? — и все стали смотреть наверх.

Федор тоже посмотрел, но ничего особенного не увидел, кроме сияющей в отдалении в небе вывески «BMW — символ счастья».

Потом другой сказал:

— Как же мы туда залезем?

Шнырь понял, что эти люди хотят залезть куда-то высоко, не исключено — на одну из крыш. И сразу сообразил, что надо делать.

— Извините, что вмешиваюсь, — вежливо сказал Шнырь. — Вас, кажется интересует вот этот дом?

У него была счастливая внешность — через минуту после знакомства вам казалось, что вы где-то с ним уже встречались.

— Нет-нет, нас интересует вон тот дом, — вежливо показал рукой профессор.

— Понимаю, — сказал Шнырь. — Лучше всего попасть туда вон из того здания, видите. Оно совершенно заброшено, уверяю вас. Я это знаю доподлинно.

— Странно, — сказал Сева. — Кажется, ваше заброшенное здание не примыкает к тому дому, который нам нужен.

— Примыкает, примыкает, поверьте. Просто отсюда этого не видно. Сначала вы переберетесь вон на то здание, потом подниметесь вон на ту крышу, а оттуда легко попадете в нужное вам место.

— Спасибо за совет, — поблагодарил профессор.

— Может, оставим чемоданчик в машине? — предложил Марлен Филиппович. — Нам еще ящик с инструментами тащить!

— Действительно, — сказал Сева. — Почему бы нет?

— Вы что! — запротестовал Костик. — Один из самых надежных способов избавиться от какой-нибудь вещи — оставить ее ночью в машине на пустынной улице. — Я готов лично нести чемоданчик.