Чтение онлайн

Николас сконцентрировался на учении Мусаси. Теперь ему не должны были повредить ни катана Сайго, ни его гипноз.

Собрав силы, Николас нанес удар мечом слева направо. В шоке Сайго поднял свой катана, его глаза расширились.

Хлынула кровь. Сайго изогнулся, обнажив стиснутые зубы.

Оба пытались сохранить равновесие в потоке воды. Для Сайго с рассеченной грудной клеткой это было трудной задачей. Его катана повис в онемевших пальцах, сам он качался из стороны в сторону, словно пьяный.

Рыча, Сайго оперся на катана, как на трость. Не будь меча, он бы несомненно рухнул в воду.

— Убей меня. — Его голос резко прозвучал в шуме фонтана. — Но прежде я сообщу тебе, кузен, то, что уже давно хотел сказать. — Он поманил рукой. — Подойди ближе. — Его голос стал надтреснутым и тихим. — Подойди. У тебя еще будет время насладиться триумфом!

Николас шагнул к нему. Грудь и живот Сайго были в крови, которая просачивалась из раны при каждом движении. Раненая рука Николаса продолжала мучительно ныть.

— Ты мог бы прикончить меня, — сказал Николас. — Твой гипноз почти подействовал, но теперь ты понял, что может сделать один удар.

Сайго вздрогнул.

— Что ты говоришь, кузен? Подойди ближе. Я не слышу тебя. — Его лицо исказилось от боли, но тут же приняло обычное выражение. Умение скрывать боль отличало японцев от людей других национальностей. Может, поэтому они всегда шли только вперед, никогда не отступая.

— Ты думаешь, что победил, но ты ошибаешься, — выдохнул Сайго. Тонкая струйка крови обозначилась в углу его рта. — Может быть, все-таки подойдешь ближе, кузен, чтобы я не кричал? Вот так. — Его глаза оставались холодными. — Ты считаешь, что Юкио жива и что она живет где-то сейчас жизнью замужней дамы, вспоминая тебя? Но это не так! — Его смех превратился в кашель. Сайго сплюнул кровь и посмотрел в глаза Николаса. — Она лежит на дне Симоносеки, там, где я ее утопил.

Да, она любила тебя, и ты это знаешь. Каждый ее вздох и слово были для тебя. О, я мог, конечно, пичкать ее наркотиками, чтобы она в конце концов забыла о тебе. Но после каждой порции все бы вновь повторялось.

Это бесило меня. Юкио была единственной женщиной… для меня, и без нее могли быть только мужчины… — Его глаза засверкали, как угли, сумасшедшими огоньками. Продолжавшая хлестать кровь окрашивала воду вокруг его ног.

— Ты заставил меня убить ее, Николас, — высказал он неожиданное обвинение. — Если бы она тебя не любила…

— Если бы жизнь не сложилась так… — сказал Николас резко. Его руки уже двигались, длинное лезвие катана сверкнуло в ночи. Голова Сайго взлетела по крутой дуге и с шумным всплеском опустилась на дно фонтана, обагрившегося кровью.

— … как она сложилась, — Николас закончил фразу.

Когда все завершилось, Крокеру захотелось узнать, как Сайго это проделал. Он заставил Николаса приехать в морг.

— Ты можешь сказать что-нибудь об этой чертовщине? — спросил Крокер.

Николас посмотрел на изуродованное тело. Оно принадлежало японцу того же роста и веса, как Сайго, и отличалось только мускулами: этот человек не мог быть таким натренированным, как Сайго, что можно было заметить, если ждать подмены.

Николас протянул руку, повернул голову и потрогал шею руками.

— Вот, — сказал он.

— Что? — Крокер посмотрел на шею. — Его шея сломана. Ну и что? Такое часто случается при падении.

— Нет, Лью. Шея может быть сломана по-разному. Я видел подобное несколько лет назад. Кости разрезаны словно хирургическим скальпелем. Ни одно падение не сделает такого. Это коппо, Лью. Техника ниндзя.

— Господи, — сказал Крокер. — Он убил человека только для того, чтобы ввести нас в заблуждение?

Николас кивнул.

— Это было запланировано заранее.

Он прислушивался к звукам прохладного вечера, к шипению волн, которые обрушивались на побережье.

Николас думал о Японии. Об отце, Чеонг, Сайго, и особенно о Юкио. Только теперь, после слов Сайго, он понял о самопожертвовании Юкио. Она могла в любое время уйти от Сайго. И куда бы она пошла? Нет, она хотела быть с ним. Но Фукасиди тогда говорил: «Ты еще не готов. Он уничтожит тебя…» Николас понимал правдивость этих слов. Оставаясь с Сайго, Юкио знала, что сдерживает его гнев. Она отдала свою жизнь за Николаса.

Николас почувствовал, как Юстина подошла сзади. Тепло разлилось по телу, он закрыл глаза, когда ее руки обняли его, а губы прижались к щеке.

— Ты в порядке?

— Да. Да. — Они обнялись. — Море сегодня такое голубое, как небо.

— Потому, что небо отражается в нем. Ты видишь?

— Теперь да.

Юстина положила голову ему на плечо.

— Мне так жаль доктора Дифорса.

— Мне тоже. — Николас посмотрел в окно. — Его дочери скоро будут здесь.

— Сайго искал отца, но зачем он убил Дифорса?

— Я не знаю, — тихо сказал Николас. — Может, он подозревал его в чем-нибудь. — Но его мысли были далеко-далеко.

Через некоторое время они обедали на веранде. Нежный бриз шевелил волосы Юстины, откидывая их на сторону, словно заботливая мать.

— Теперь ты хочешь вернуться назад? — спросила она, взяв его за руку. — В Японию?

Николас посмотрел на нее и улыбнулся. Он думал о предложении ее отца.

— Нет, я так не думаю. — Он откинулся в кресле, которое слегка заскрипело. — Может, когда-нибудь мы вместе и съездим туда, как туристы.

— Ты никогда не сможешь быть там в качестве туриста.

— Надо попробовать.

— Теперь ведь все позади? — Юстина смотрела на него. Последние лучи солнца осветили ее лицо.

— Да, — сказал Николас, потирая забинтованную руку. — Все теперь позади.

Николас стоял на коленях с выпрямленной спиной, лицом к окну, когда Юстина вошла в комнату. Глаза Николаса были закрыты. Перед ним дымилась чашка с зеленым чаем. Его душа сейчас была далеко, устремившись высоко к облакам.

Юстина тихо прошла мимо аквариума к рыбкам, шурша длинной ночной сорочкой. Потянувшись двумя руками, она сняла со стены катана, который висел под дай-катана Николаса. Она взяла бы верхний, но не смогла достать…

Юстина повернулась перевоплощенной. Ее глаза были уже другими. Изменилось не только их выражение, но даже цвет. Лицо, искаженное от смешанного чувства ужаса и веселья, перестало быть чисто женским. Она потрясла головой, будто желая отбросить наваждение. Ее руки, сжимавшие рукоять меча, взметнулись вверх, готовясь нанести смертельный удар. Одно мгновение, и все кончено. Мгновение, отделяющее жизнь от смерти.

Острие катана начало опускаться. Что с ней происходит? «Нет! — кричала она про себя. — Нет! Нет! Нет!»