Чтение онлайн

Года!

Хотя появившийся гильносотавр неоднозначно намекал — ждать десятилетия никто не собирается. Ментальный удар погрузил сознание Ракуры в психореальность и создал для его разума угрозу, воплотившуюся в образе четырехногого и четырехрукого создания, направляемого Сверх-Мозгом. Вражеская воля, персонифицировавшаяся в существе, пыталась не просто подчинить себе сознание Магистра, но и уничтожить его. И вся психореальность вокруг служила ему поддержкой!

Успокоившийся гильносотавр воздел верхние руки и развел нижние в разные стороны. Оранжевые нити натянулись, по ним пробежали зеленые искры. Вражеская воля готовилась к новому удару. В каждой руке гильносотавра появилось по огромному топору. Лезвия — такими только слоновьи туши разделывать. Уолт сглотнул. Единственной защитой, которую ему удалось создать, сконцентрировав волю, оказался небольшой круглый деревянный щит с железным ромбом посредине. На ромбе гордо выпрямился василиск, и он собирался быть таким же гордым, когда топор разделит его на две части вместе с хозяином.

По здравом размышлении Уолт убрал щит и сфокусировался на оружии. Гладиус сменился длинным протазаном в тот миг, когда гильносотавр ринулся с холма вниз, на Магистра. Уолт застыл, выжидая.

Давай!

…Ментальный бой погрузившихся в психореальность магов не всегда заканчивается победой именно психомага. Если в мире магии Стихий и Начал большую роль играют именно чувства и разум с гиле и ноэмой, то в психическом мире на первый план выходят воля и ноэзис. Сильный духом и уверенный в себе смертный без всякого Дара в поединке воль может одолеть мага, если у того нет такой же силы воли. Другое дело, что обычно психомаги и иные маги, преодолевшие Двенадцатый уровень Великого Искусства, самоуверенны и обладают мощной волей. Но — шанс есть…

Гильносотавр, почти достигнув подножия, неожиданно прыгнул. Уолт не знал, собирается ли образ чужой воли обрушиться на него, перепрыгнуть и напасть со спины или еще что. Магистр увидел отличную возможность для контратаки и помчался вперед. Протазан вспорол воздух, руки заболели от непривычной тяжести. Гильносотавр рухнул чуть ли не на спину боевому магу, задел задней ногой плечо. Магистр упал, тут же покатился по земле, уходя от возможного удара. Но удара не последовало. Протазан упал на нити, и, повинуясь последнему волевому приказу Уолта, полученному за миг до того, как маг выпустил копье из рук, превратился в лезвие гильотины.

…Индуктор психомагического поля в психореальности кроме воли всегда использует дополнительные псионические средства: телепатией баламутит мысли, не давая сосредоточиться, телекинезом блокирует движение мышц в реальности, тем самым тормозя противника в психоэнергетической ловушке, насылает галлюцинации, сбивающие с толку. Опытный психомаг никогда не сводит атаку к одному лишь ментальному выпаду. Опытный психомаг, будь он хоть тысячу раз уверен в своей воле и решимости, всегда подкрепляет ментальный удар рядом психозаклятий. Ракура изначально боролся лишь с образом вражеской воли, никакого, кроме ментального, воздействия на сознание больше не было. Значит, враг — неопытный психомаг. Значит, только противостояние воль…

Лезвие упало, обрезая нити, разрывая связь между гильносотавром и Сверх-Мозгом. Гильносотавр взревел, развернулся, воздев топоры, и растворился в воздухе. Бесследно.

Уолт слабо улыбнулся. Повезло. Получается, что именно образ Сверх-Мозга — основа вражеской воли, а атаковавшее существо не более чем инструмент, нож в руке. Он выбил нож из руки. Что последует за ним? Новый нож? Меч? Секира? Или, что хуже всего, лук со стрелами — какое-нибудь чудовище с дальнобойными атаками?

Сверх-Мозг находился по другую сторону холма, и Уолт не видел, чем он сейчас занят. Но ждать, когда внезапно нагрянет новый враг, Магистр не собирался. Поднялся, осмотрелся. Ландшафт не изменился. Это точно доказывало, что психомаг попался никудышный. Цфик-лай-Тораг заставил бы саму психореальность напасть на боевого мага, не говоря уже о том, что мог сломать Ракуру и одной-единственной атакой. Другой уровень. Как и наставник, Райхгер в своей сфере деятельности достиг второго разряда, на что прямо указывала метка инициации на ауре элхида. Вряд ли, атакуя, северный маг мелочится и делает скидку на ментальную неразвитость оппонента.

Мелочился, поправился Уолт. Элхиды — не упыри. После таких ранений Райхгеру не выжить. Успей Уолт и Эльза оказать психомагу помощь, подлечи они его хотя бы Малой Рукой Исцеления, и эль-элхид имел бы шансы. Но психомаг поглощен человеком (человеком ли?!), и ему не помочь.

Интересное совпадение: убийца психомага сам оказался психомагом. Или…

Уолт осторожно выглянул из-за холма, высматривая Сверх-Мозг. Громада бело-серого вещества разбрасывалась нитями по ближайшим башням. Словно солнечные лучи тянулись к перевернутому городу из неба-степи. Зеленые искры кузнечиками запрыгали по нитям, устремляясь к бойницам башен, в которые нити ушли. Уолту не нужно было объяснять, что происходит. Чужая воля собиралась с силами и решила воплотиться сразу в нескольких образах.

Совершенно неопытный психомаг. Простейшее решение: где не справился один, справятся два, три, двадцать три… Но количеством образов с чужой волей не разобраться: толпа хоббитов, равная по массе огру, не завалит огра. Раздробившаяся на ручейки воля не одолеет полноводную реку решимости. Неопытный психомаг только попусту разъединил Силу.

«А ведь это шанс!» — осенило Уолта. Он прикинул расстояние от холма до Сверх-Мозга, бросил взгляд на башни, по которым в такт вздрагиваниям оранжевых нитей начали бежать трещины. Может получиться. Великий Перводвигатель, должно получиться!

Уолт быстро побежал к Сверх-Мозгу, на ходу пытаясь представить нужное оружие. Что-нибудь метательное… способное нанести множество повреждений…

Память услужливо подсунула образ. Не его память, не Уолта Намина Ракуры. Потеснив Тахида, Лан Ами Вон с гордостью напомнил о выдумке преднебесных умельцев. Чо-ко-ну. Скорострельный арбалет, способный выпустить до тридцати зарядов за пятнадцать секунд. Без всякой магии — а это сейчас как раз то, что нужно. Потому что Локусы Души все еще сидели в ложе, с любопытством поглядывали на сцену, но выбраться на подмостки и подыграть актеру не спешили.

Уолт бежал, на ходу концентрируя волю в оружие. Арбалет мерцающим мороком появился в руках. Две узкие коробки, по пятнадцать стрел в каждой, прикреплены к ложу. В желоб стрелы опускаются под действием силы тяжести, а возводится чо-ко-ну простейшим рычагом. Бронированная конница, тяжелая пехота или рыцари в заколдованных доспехах без труда выдержат залпы преднебесного арбалета, но дальневосточные оружейники создавали его для борьбы с кочевыми племенами Ледяных пустошей. Для особых случаев, например, когда шаманы пускали впереди воинов на снежных волках, созданных из льда монстров, использовались заговоренные стрелы, но случалось такое редко: в отличие от гоблинов и орков Восточных степей, пользующихся покровительством могущественных Мрака и Тьмы, занимающих не последнее место в Пантеоне, кочевники Ледяных пустошей поклонялись малозначительным Младшим богам, и Источники для Силы их шаманов были весьма скудны.

Уолт, не останавливаясь, вскинул чо-ко-ну, прицелился. Меткость не главное, Сверх-Мозг огромен, тут важно — зацепить. Мелкие уколы в своей совокупности могут привести к мощному ранению, раздробленная в отдельных ударах воля соединится, ручейки, сливаясь, создадут реку — и, вполне возможно, решимость врага не выдержит, плотина чужого разума треснет, Уолт покинет психореальность.

А там, в истинной реальности, он покажет этому гаду, что с отдельно взятым индивидуумом могут сделать несколько целенаправленно пущенных Четырехфазных заклинаний Стихий!

Он остановился и выстрелил. Стрелы отправились в полет гудящими шмелями, и одновременно треснули все башни, куда тянулись нити Сверх-Мозга.

Уолт мельком отметил, что их восемь. Значит, восемь монстров? Ну, посмотрим, посмотрим…

Он был необычайно спокоен. Память свернулась клубком и посапывала, Тень шлялся по закоулкам души и ничем не проявлял себя, сознание очистилось и затихло, как медитирующий буддист-ракшас. Разум необычайно ясен. Потому что ему нельзя проиграть. Потому что там, вне психореальности, Эльза, и она ждет. Ждет его.