Чтение онлайн

— Досталось тебе, девонька. Слушай, Григорий, а она правда по-русски понимает?

— Да. Я понимаю по-русски, — мой стон очень удивил лекаря. Но он попросил Григория подержать керосиновую лампу над моей разбитой головой. Осмотрел, чем-то промыл, помазал и сделал перевязку, проговаривая странные версии случившегося.

— Может быть, от удара головой она вдруг выучила язык, но так не бывает. Или она русская, и просто чтобы сбежать из Ирландии притворилась, а теперь из-за удара сама же и забыла свою хитрость. Надеюсь, сударыня, вы не преступница, иначе наш капитан в первом же порту будет вынужден передать вас в руки властей.

— Я не преступница, но ничего не помню, и мне очень плохо.

— Да уж, беременной и в шторм, это испытание на выживание. Сейчас сделаю тебе микстуру от тошноты. Полегчает.

— Беременной? — мне показалось, что я ослышалась, они либо шутят, либо я сошла с ума, но какие уж здесь шутки. Значит, второе — я свихнулась, потому что всё, что сейчас происходит, начинает меня пугать ещё больше, чем шторм.

— Да, ты же мне сказала, что сбежала от мужа, потому что он развёлся с тобой из-за денег и собрался отобрать ребёнка, как только он родится.

Лекарь смотрит на меня пристально, ожидает реакции, от которой будет зависеть моя дальнейшая судьба. Подыграть или отнекиваться?

Боже, вообще ничего не понимаю, это какая-то фантастическая, нелепая история и главная героиня — я.

— Да, всё так. От удара головой я всё забыла. Всё, кроме того, что вы сказали.

— А по-русски почему заговорила?

— Мама из России, — говорю первое, что пришло на ум, надеюсь, они не смогут этого проверить и отстанут от меня.

— Понятно, наверное, услышала родную речь и после удара вспомнила, читал о таком случае в медицинском журнале. Не думал, что самому доведётся встретить. Но понимаю, что в вашем случае, конфиденциальность превыше всего.

Болтливый лекарь привстал, о чём-то шепнул Григорию, и они осторожно положили меня на кровать.

— Дверь оставим открытой, если что зови. Вот капитан удивиться-то. Ах, да! Микстура от тошноты.

Лекарь поспешно налил в небольшую мерную стопку тёмную жидкость из флакона и помог мне сделать глоток. Насыщенный мятный вкус сначала обжёг язык, но неожиданно стало легче. Горечь прошла.

Через несколько минут я вдруг крепко уснула.

А когда вновь открыла глаза…

Ничего не изменилось, всё такая же каюта, запах сырости, холодно и качка. Я лежу на узкой кровати и пытаюсь осознать, что произошло.

Какие-то вспышки прошлых событий, причём вперемежку то совершенно странные и необъяснимые из жизни Элис, то мои настоящие, где я Алиса Сергеевна пациентка хосписа без шансов на выписку.

— Боже мой. Со мной же попрощались дети и муж, я умерла? — осознание произошедшего накрыло ледяной лавиной, тело начало дрожать и чуть ли не биться в конвульсиях. На мои стоны прибежал лекарь, присел рядом, взял в большие жаркие ладони моё лицо и приказал:

— Плохо, понимаю, но ради ребёнка, ты обязана держаться, Элис! Скоро пройдёт! Держись, скоро суша…

Вздрагиваю, закрываю глаза и снова проваливаюсь в темноту, но теперь не так страшно, я живая, а остальное как-то образуется. Наверное.

Глава 3

Юнга с «Авроры»

Три дня или больше Лев Максимович выхаживал меня и крепко ставил на ноги, как он выразился. Шторм давно закончился, но «Аврору» потрепало изрядно и посему, нам предстоит простоять на ремонте в каком-то Европейском порту пару недель.

Всё бы ничего, но я так и не могу осознать и принять новую данность, хотелось понять, как так получилось, что мой разум оказался в совершенно чужом теле, и это бы ничего, но вокруг меня какая-то странная историческая реконструкция. Как ретропоезд для туристов, только здесь корабль. Настоящий парусник. И это не про романтику, а про тысячу неудобств, какие меня уже очень начали доставать. Духота, сырость, холод, помыться невозможно, постоянная качка и неопределённость.

Лекарь за время путешествия стал моим компаньоном, с капитаном и офицерами я не встречаюсь, морякам приказано меня не смущать. Единственный кто мне во многом помогает — Григорий, и то в силу возраста, это его крайний поход в море, и после «спокойная» служба в Волжском порту, до которого ещё нужно как-то доплыть, потому что корабль нуждается в значительном ремонте.

Когда показалось, что конца и края этому дрейфу нет, лекарь, наконец, сообщил благую весть:

— Элис, земля на горизонте. Думаю, что тебе будет удобно на время ремонта пожить в гостинице. Ты же хотела наняться в горничные. Поищи место, вдруг что-то стоящее найдётся.

Вздрагиваю, последние слова оказались неприятной неожиданностью.

— Я не помню такого желания, но раз вы говорите, Лев Максимович, наверное, так и есть. Но разве после ремонта вы не поплывёте в Россию? — мой голос предательски задрожал, и лекарь это заметил, улыбнулся.

— Обязательно.

— А можно с вами? Я не хочу оставаться в Европе, вы же не оставите меня? — слишком по-детски промямлила, только не всплакнула. Но уже готова и слезу пустить, до паники страшно остаться без своих.

— Конечно. Когда старпом договорится о ремонтных работах, определят сроки, так тебя проводят на берег, а потом пришлём кого-то и заберём с собой. О деньгах не волнуйся, я тебе помогу.

— Спасибо огромное! Даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Роди здорового ребёнка, — лекарь пожал мою ледяную руку и вышел.

Неужели я действительно беременная, странное чувство, давно забытое. В первую свою беременность так всего боялась, и боли, и что ребёночек пострадает, и это был ад, в который я сама себя загнала. Второй раз всё оказалось проще. А теперь, после всего пережитого я вообще не боюсь ничего связанного с беременностью, но до ужаса боюсь нового мира.

Как младенец, вообще ничего не понимаю и это на корабле, а что будет, когда спущусь на берег, даже представить страшно.

Сутки ожидания прошли в тревоге, я выходила из каюты и смотрела на пугающий, серый город, прокопчённый угольным дымом. Зловещее, надо сказать, зрелище. Но это порт, здесь из прекрасного только наш корабль и ещё один французский фрегат, тоже попавший в тот же самый шторм. Все на ремонте, а я списана в увольнение на берег, как помощник старпома — юнга.

С такой бумагой меня проводил через таможню Демид, один из старших матросов, а потом отвёз в небольшую гостиницу на окраине города.

— Элис, вы здесь пока отдыхайте, набирайтесь сил, мы как в увольнение будем спускаться, так вас навестим. Не переживайте.

— Спасибо, как удивительно ходить по твёрдой земле, — действительно удивительное ощущение, наступаешь, и кажется, что почва сейчас полетит вниз, но нет, качки нет, как бы ещё вестибулярному аппарату об этом напомнить.