Чтение онлайн

Я всматриваюсь в лицо Дженны и вижу большой поток слёз, бегущий по её щекам. Коди и Джордан наблюдают за нами с беспокойством на их лицах.

— Девлин, — зовет Гаррет.

Калеб отрывается от лица Алиссы, чтобы найти нашу группку в муках множества эмоций.

— Да?

— Как думаешь, ты сможешь сам достаточно хорошо проделать бумажную работу, чтобы ты и Дженна стали опекунами Хантера и Алиссы?

Он смотрит на свою женщину, и она утвердительно кивает. Это слишком много для неё, чтобы принять. Ей только двадцать четыре. Но Дженна прожила больше жизней, чем это позволено в её годы.

— Ага, — ворчит Калеб очень похожим на Гаррета звуком.

— Правда? — слышится тоненький голос Алиссы.

— Вы уже мои, дорогая, — отвечает Калеб, и я разрыдалась вместе с Дженной и Алиссой.

В своем первом материнском долге, Дженна направляется к Хантеру, в то время как Гаррет сжимает его шею, чтобы освободить его. Она обнимает Хантера руками и ведет его к Калебу и Алиссе. И в поистине великолепном подвиге, Калеб окутывает их всех своими руками и улыбается самой большой улыбкой, которую я когда-либо видела на лице страшного человека.

Гаррет притягивает меня к потоку своего излучающегося жара, и я дрожу от контакта.

— Замерзла? — ворчит он, прижимая меня плотнее.

Я взглянула на хихикающих Коди и Джордана, пока они возвращались обратно в гараж. Затем я обратила свой пристальный взгляд туда, где Калеб всё ещё обнимал всех. Посмотрев из-под ресниц вверх в зелёные счастливые глаза Гаррета, с нежностью произнесла:

— Нет. Мне теплее, чем когда бы то ни было.

Затем он улыбнулся мне, и я немедленно превратилась в лгунью.

Сейчас мне теплее, чем когда-либо.

Исчезновение четырех бизнесменов из Канзас-Сити распространилось везде, но перестало быть новостью на данный момент. Всегда что-то приходит на замену любой истории. Стрельба в школе. Свадьба знаменитостей. Новейшая технологическая разработка. Пятнадцать минут славы те же самые и для преступлений.

Отключая телевизор, я вдыхаю аромат, окутывающий дом: имбирный хлеб и яблоки. Эмили готовит у плиты обед, пока Коди сидит за столом на кухне, склонившись над книгой и бумагами. Я поднимаюсь с дивана и, широко шагая, быстро подхожу к огню, который заставляет украшенную Рождественскую ёлку мерцать. Я осторожно подкладываю несколько поленьев, чтобы не сбить чулки в огонь.

Я ощущаю, как уголки моих губ приподнимаются в улыбке, пока я изучаю наши инициалы, которые Эмили вышила сверху каждого чулка. Она больше похоже на мать, чем сама это понимает. Каминную полку украшают снежные шары и небольшие статуэтки эльфов. Ёлка полностью завешена красными и золотыми украшениями. Это выглядит, как будто Северный полюс стошнило прямо здесь. Но мне нравится.

Вместе с Коди я украсил внешнюю сторону дома белыми гирляндами, которые вы можете увидеть на расстоянии в половину мили. Когда мы это сделали, Эмили спросила, могли бы мы разместить несколько верениц лампочек на крыльце. Я фыркнул, но сделал так, как она просила. Всё что угодно для моей женщины.

Теперь, когда наступил Новый Год, я продолжаю спрашивать Эмили, должны ли мы снять гирлянды. И каждый раз, когда я спрашиваю, она отвечает, что через несколько дней. Мы собираемся стать теми людьми, у которых Рождественская ёлка такими темпами установлена круглогодично.

Рождество прошло здесь хаотично. Семья Эмили приехала из Канзас-Сити с двумя наборами бабушек и дедушек, и её отцом. Они все легкие люди, находящиеся рядом, а её бабушка по матери — бунтарка. Кажется, она сказала достаточное количество неуместного дерьма, чтобы заставить меня покраснеть.

Калеб и Дженна были здесь с Хантером и Алиссой, с которыми теперь вместе живут. Я не думаю, что Калеб получил своё дерьмо прямо на бумаге, но я уверен, что он заплатил нужным людям, чтобы получить опеку над детьми. Алиссе намного лучше, да и Хантеру тоже. Это было правильное решение для них.

Джордан также был здесь на празднестве. Он — постоянная переменная в наших жизнях. Он не отпустил Эмили. Мне нравится это. Я не ревную к тому, что между ними, и никогда не буду пытаться заставить его отступить. Я знаю, что он любит её как члена семьи, и знаю насколько это важно для Эмили. Так что я принял его, и он стал моим другом. Я знаю, что могу ему доверять с той ночи с бизнесменами, но я не знал, как сильно он мне понравится до тех пор, как мы стали проводить практически все дни вместе. Хорошо, когда есть друг помимо Девлина.

Канун Нового Года не был очаровательным для нас. После того, что произошло, когда ребята последний раз были на вечеринке, мы решили просто проболтаться в нашем доме и играть в игры. Это была очень семейная ночь для меня. Девушки приоделись, и я провел большую часть ночи с болезненным стояком, смотря на стройные ноги Эмили, в её коротком обтягивающем красном платье. Я встретил Новый год с моей женщиной, кричащей моё имя.

Сейчас жизнь прекрасна. Обычная жизнь. Я пытаюсь принять это, но мне кажется, что должно произойти что-то плохое. Именно так жизнь всегда работает. Я надеюсь, что всё это закончилось. Я заплатил за то, что был дерьмовым человеком, и теперь я возьму кусок хорошего в этом мире.

Только время покажет.

— Эй, — ворчу я Коди, сжимающему заднюю часть своей шеи. — Как продвигается?

Ему надо сдать домашнюю работу в понедельник, когда школа начнет работать.

— Прекрасно, — ворчит он в ответ, не глядя на меня.

Я направляюсь к Эмили и оборачиваю свои руки вокруг её талии, целуя её в родинку.

— Обед почти готов, — произносит она со вздохом.

— Устала?

— Кто-то долго не давал мне заснуть, — дразнит она, помешивая горшочек с жарким, от которого текут слюни.

— Извини, — произношу я с усмешкой.

— Я продолжаю тебе говорить — ты не можешь извиняться и улыбаться при этом, — жалуется она.

— Может быть, ты согласишься нанять кого-нибудь, чтобы печь? — спрашиваю я, в то время как она закрывает горшочек и поворачивается ко мне лицом.

— Зачем? — спрашивает она, обороняясь.

Я задел за живое.

— Потому что ты разрываешься, бегая между магазином, Коди и мной, — честно отвечаю я ей.

— Я в порядке. Мне просто нужно больше спать, — упрекает она меня, пытаясь закончить беседу.

— Сладкая, нанять кого-нибудь печь, так чтобы ты не работала двенадцать часов в день не так уж и плохо.

— Поскольку так будет лучше для меня, чтобы быть здесь, ждать тебя и ублажать во всем? — закипает она, вырываясь из моего объятия.

Какого черта?

Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как она исчезает вверху лестницы, топая вплоть до нашей комнаты, где она хлопает дверью. Я оглядываюсь на Коди, чья челюсть отвалилась. Я думаю, что моя тоже. Я никогда не видел Эмили такой.