Крылатая разведка
Шрифт:
Можно и не объяснять, мне и так все ясно. Все радетели за справедливую и сильную Россию на самом деле желают лишь безграничной власти. Она пьянит их, зачастую лишая разума. Нету у Игоря и его компании никакой идеологии! Нет и быть не может!
– Значит, с помощью наркотиков вы подрываете в России стабильность? И вербуете в свои ряды высших чиновников различных ведомств, подсаживая на наркотики их детей, «золотую молодежь»?
– Если надо будет, в России вновь будут греметь взрывы, будут рушиться дома, сходить с рельсов поезда… Инга, ты ведь сама прекрасно понимаешь несостоятельность всей этой демократии, всех этих спектаклей с кретинскими выборами. А мы хотим вернуть России ее былое величие, уж извини за пафосные слова. Мы хотим установить монархию.
Не больше и не меньше! Уж не самого ли себя Климов видит этим самым монархом? Верховным правителем России.
– России нужен сильный лидер, от этого никуда не уйдешь, – подвел итог Игорь. – Ради установления монархии, четкой и нормальной российской жизни для всех и каждого нам приходится иной раз идти на жертвы.
Если и дальше Организация «монархистов» будет идти на подобные жертвы, то очень немногие доживут до «четкой и нормальной российской жизни». Народу нужен сильный лидер… Несколько лет назад на эту тему был разговор в стенах нашей службы. Как-то на совместном совещании с представителями контрразведки из ФСБ, уже в самом его конце, затеялся интересный разговор. Уже была закончена официальная часть, когда слово взял один из оперработников ФСБ.
– Мы ведь продолжаем по старинке отслеживать общую ситуацию в стране, – произнес он. – Как с помощью негласных помощников, так и через открытые источники – прессу, телевидение. Чтобы знать, какие настроения бродят в народных массах.
– И какие же настроения там бродят? – переспросил генерал Лазарев.
– Очень интересные. Лучше всех на них реагируют конъюнктурщики из масс-культа. Ну, из так называемой попсы. Вот сейчас крутится на музыкальном канале песенка одной попсовой группы. Песенка так себе, но клип на нее интересный. Можно сказать, исторический. Представьте себе – мрачные 90-е прошлого века, ваучеры, Чубайсы-Гайдары жирные-мордатые, приватизация. Стриженые отморозки избивают в подворотне мужика-рабочего за то, что он организовал бунт против новых хозяев завода. А до этого показали митинг с грузовика, отчаянные речи о тяжелом труде и невыплачиваемой зарплате. В итоге «новые хозяева» заказывают бандитам главного зачинщика. После страшного избиения он попадает в больницу. Жена, дети, заводчане, соседи и даже участковый милиционер приходят проведать бесстрашного бунтаря. И все как один отдают свои кровные ваучеры героическому заводчанину, в результате чего тот становится президентом крупного металлургического предприятия.
– У народа тяга к социальной справедливости, на этом зарабатывают песенники и клипмейкеры, – отозвался один из контрразведчиков.
– У попсы теперь новая мода – воспевать героев с завода, – в рифму произнес Николай Арнольдович.
– Тут что главное – народу хочется кого-то одного! Чтобы этот кто-то стоял за него горой в одиночку, получал по голове и ребрам. А уж народ его после всего этого поддержит…
– В клипе! Все понятно – тоска по сильному и смелому лидеру. Место вакантное и, видимо, надолго.
– И слава богу, – кивнул оперативник, начавший этот разговор. – А то появится такой лидер и заварит кашу. Из лучших, благороднейших побуждений. И кончится все кровью. В лучшем случае – малой. Не надо лидеров, надо, чтобы законы уважали. И чтобы каждый за себя отвечал.
– Согласен, – подвел черту генерал Лазарев. – Каждый отвечает за себя и за вверенное ему дело. Если других мнений более нет, совещание считаю закрытым!
Вот так вот, без всяких лидеров. Просто каждый отвечает за себя и за вверенное ему дело. И старается выполнить его с максимальной пользой и отдачей. И мое дело сейчас – вытянуть из Игоря все по максимуму, а потом не дать ему отсюда уйти.
11
Помню я, у Александра Блока было такое стихотворение: «Девушка пела в церковном хоре о всех усталых в чужом краю, о всех кораблях, ушедших в море, о всех познавших…», ой, забыла, как там в рифму, одним словом – познавших радость. «Так пел ее голос, летящий в купол, и луч сиял на белом плече…» Опять забыла! Ну а дальше: «И всем казалось, что радость будет, что в тихой гавани все корабли. Что на чужбине усталые люди светлую жизнь себе обрели…» Одним словом, всем казалось, что РАДОСТЬ БУДЕТ. Но в это же самое время (когда всем так казалось) – «у царских врат причастный тайне плакал ребенок о том, что никто не придет назад…». Вот так оканчивается стихотворение. И я сейчас такая вот «причастная тайне». А ведь еще недавно и мне «казалось, что радость будет». Мы выполним поставленную задачу, мы, офицеры Службы внешней разведки, работаем на благо Родины, обеспечиваем безопасность ее граждан. Если даже кто-то из нас погибнет, то не зазря… Теперь у меня такого ощущения не было. Подставили нас всех, собственный командир и подставил. Молчаливый был, неразговорчивый, о политике ни-ни. А у самого, оказывается, наполеоновские амбиции в самом нутре гнездились. И теперь не отступит, а таких профессионалов, как Игорь, во всех вместе взятых силовых ведомствах по пальцам пересчитать… Причастная тайнам, я теперь знаю, точнее, чувствую каким-то шестым чувством, что «никто не придет назад», но не желаю в это верить… Слишком уж уверен в себе Игорь Климов, хоть «один и без оружия». Валера и Саша сидят в своих укрытиях, слушают нашу милую беседу, и им, наверное, пока еще кажется «что в тихой гавани все корабли…»
– И давно существует ваша Организация? – спросила я Игоря, чтобы не прерывать этой милой беседы.
Пока Климов склонен поговорить, я не должна останавливаться, сбавлять темпа. Ранее Игорь не был столь болтлив. Но, видимо, сегодня его прорвало. Ему хотелось пооткровенничать, тем более с человеком, который вот-вот должен умереть.
– Незадолго до распада Советского Союза кое-какие умные чиновники из Международного отдела ЦК КПСС совместно с не менее умными ребятами из разведки вывели за рубеж очень большую часть финансовых активов компартии. Под видом помощи братским организациям в той же Африке и Латинской Америке. И очень хитрым образом наладили в ряде стран (не только братских и коммунистических) собственный бизнес.
– Ты тогда был молодым офицером КГБ, и тебе поручили эту миссию? – уточнила я.
– Да, – кивнул Игорь. – Поручили не только мне, но я был одним из самых успешных. Особенно в том, что касалось связей с международной наркомафией…
Тут я вспомнила некоторые известные мне подробности биографии Председателя, Павла Антоновича. Окончив МГИМО [9] в середине 70-х годов прошлого века, он начинал именно в Международном отделе ЦК КПСС, поддерживал, что называется, связь с теми самыми братскими компартиями. Потом перешел в Службу внешней разведки, имел безупречные характеристики, поэтому и был назначен председателем комиссии по внутренним расследованиям.
9
МГИМО – Московский государственный институт международных отношений, учебное заведение, где в советское время готовили дипломатов и других специалистов-международников.
– Ну, вот, дальше, таким образом, мы налаживали международные связи, – продолжал Игорь. – Здесь, в России, все летело в тартарары, а мы создавали мощную структуру, которая готова будет взять власть, сменить строй и проводить кардинально новую политику.
– С помощью наркотиков вы уничтожили, наверное, не одну сотню тысяч молодых жизней. Эти ребята никогда не оценят вашей «новой политики»! – Я стала распалять Климова.
– Не мы в этом виновны! Господам демократам и нынешнему президенту нужно было ужесточить закон о торговле наркотиками, запретить их употребление. Но, поскольку наркотики в РФ можно употреблять, по большому счету, не боясь ответственности, мы решили взять этот рынок под собственный контроль. Нам нужна твердая финансовая платформа, и наркобизнес, увы, одна из ее составляющих. А теперь второе: наша Организация в некоторой степени способствует очищению российского общества от слабых и вырожденцев. Именно они больше всего подвержены наркомании, именно они ее первые жертвы. Это, если угодно, контрольная проверка всему нашему обществу, главным образом – молодому поколению. Тот, кто устоял перед соблазнами, искушениями, сохранил свою личность, нравственное и физическое здоровье, тот и достоин дальнейшей жизни. От остальных Россия должна избавиться как от балласта.
– Ты забыл сказать, что планете Земля грозит перенаселение, что об этом писал экономист Мальтус…
– Да, писал, причем еще в черт-те каком веке, – перебил меня Климов. – В те времена войны, болезни уносили большое количество людей, да и продолжительность жизни была куда короче. Сегодня же, если не станет войн, можно будет вылечить любую болезнь, а продолжительность жизни увеличится – перенаселенность задушит планету. Ты сама это прекрасно понимаешь, без всякого Мальтуса.
Каким, однако, разговорчивым стал мой бывший командир. Раньше из него слова лишнего было не вытянуть. А сейчас можно дать волю эмоциям, много лет зревшим и не дающим покоя мыслям.
– В чем-то я готова с тобой согласиться, – решила я пойти на некоторое перемирие.
– Не соглашаться со мной может только какой-нибудь умственно отсталый либерал, демшиза какая-нибудь.
– Ну а Вишняк? – тут же спросила я.
– Вишняк?! Наш человек со стажем. Точнее, был нашим человеком. И его исчезновение из санатория, штурмуемого «Альфой», обеспечил лично я. Сумел организовать коридор, по которому Вишняк, он же полковник Умар, и ушел вместе с деньгами и золотом. Убит был, как ты уже догадалась, его двойник.