Чтение онлайн

Недоброе предчувствие заставило шевельнуться волосы на затылке варвара. Он подошел к Гонзаго, осторожно прикоснулся к его плечу, и капитан, не издав ни звука, словно тряпичная кукла повалился на бок. Теперь было понятно, из чьей глотки вырвался разбудивший всех ужасный вопль: мертвые глаза Гонзаго недвижно уставились в ночное небо с залитого кровью лица, а на шее, у самого подбородка, зияла страшная рана. Было похоже, что ее нанесла та же рука, что незадолго до этого перерезала глотку Мене, а значит, совсем рядом с ними на острове находился смертельно опасный враг.

В эту ночь больше никто не спал мало, кого устраивало, чтобы ему, сонному и беспомощному, разорвали горло. Пираты подбрасывали ветви в догорающий костер до тех пор, пока пламя не взметнулось чуть ли не выше древесных крон, а густые клубы дыма почти скрыли звезды и луну.

Конан не стал делиться с товарищами тем, что ему снилось этой ночью; он понимал, что рассказ о жутком сновидении посеет еще большую панику среди перепуганных головорезов. А если они узнают о таинственном незнакомце с обличьем огромной летучей мыши и острыми длинными когтями, то ему вряд ли удастся сохранить остатки порядка и дисциплины.

После страшной смерти капитана Гонзаго, командование отрядом перешло к киммерийцу; Борус, другой помощник капитана, продолжал оставаться на борту «Ястреба». Конан опасался, как бы руководство столь неудачно начавшейся экспедицией не оказалось непосильной ношей даже для его могучих плеч.

Расставив часовых и удвоив при этом их число, киммериец велел остальным пиратам отдыхать до рассвета, объяснив — не особенно надеясь, что ему поверят, — гибель Гонзаго нападением хищного зверя, который до сих пор мог бродить где–то рядом в джунглях.

В общем–то, он сам не мог сказать на сей счет ничего определенного. То, что он видел, являлось сном — и, возможно, ничем больше. С одной стороны, Конан, несмотря на инстинктивное недоверие ко всяческого рода магам и чародеям, всегда с вниманием прислушивался к толкователям снов, поскольку не раз убеждался, что они могут говорить истинную правду. С другой — эта странная тварь с крыльями могла оказаться каким–нибудь уродливым творением демонических сил, неким чудовищем, коими было столь богато недалекое от островка побережье Стигии. Кстати, пришло в голову киммерийцу, Гонзаго мог зарезать и один из сотоварищей–пиратов, затаивших на него обиду; капитан был жесток и со своими людьми не церемонился.

Но, скорее всего, рассуждал Конан, таинственное видение из его сна являлось слугой Сиптаха; чародей, хозяин острова, как бы давал понять пришельцам, на кого они подняли руку. И какие еще страшные неожиданности ждут их здесь, среди безлюдья этого затерянного в океане клочка земли.

Сидя у костра среди бодрствующих и — что там говорить! — дрожавших от только что перенесенного кошмара пиратов, Конан никак не мог забыть свое пророческое ночное видение. Неожиданно мысли его получили подкрепление — ночную тьму снова разорвал дикий вопль ужаса и боли.

В который раз за эту ночь помянув Нергала и остальных темных богов, киммериец, обнажив клинок, вскочил на ноги. На фоне звездного неба он разглядел, что со стороны джунглей к лагерю стремительно приближается какой–то темный силуэт.

Когда он поравнялся с Конаном, тот облегченно вздохнул: на сей раз это был не загадочный незнакомец с крыльями и острыми когтями, а аргосец Фабио, стоявший на страже недалеко от лагеря. Но парень был бледен, как мертвец, и не мог выговорить ни слова, а лишь указывал дрожащей рукой в ту сторону, откуда сам появился.

Сообразив, что произошло что–то неладное, киммериец последовал за часовым по тропе, которую они прорубили сегодня вечером. Мрачная стена тропического леса и тревожные ночные запахи таили в себе неведомую и страшную опасность. Все чувства Конана были напряжены и обострены — словно у тигра, крадущегося за добычей. Наконец, Фабио остановился и снова вытянул вперед трясущуюся руку.

Призрачный лунный свет озарял тела двух человек; они лежали на земле навзничь, уткнувшись лицами в густую и влажную траву. Конан нагнулся, но, даже не перворачивая трупы, он уже знал о причине смерти людей — как и о том, кто они. Это были те два матроса, которых Гонзаго послал на «Ястреб» за инструментами и продовольствием. Видимо, не ведавший жалости монстр подстерег их на обратной дороге, так как рядом с ними валялись наполненные чем–то тяжелым мешки. Прикоснувшись рукой к трупам, киммериец понял, что убийство произошло совсем недавно: тела были еще теплыми. Кровь, хлещущая из страшных ран, не успела свернуться — и, судя по перерезанным глоткам несчастных, они погибли от той же руки или чудовищной лапы, что и две предыдущие жертвы.

Конан вместе с Фабио вернулся к костру, где их поджидали товарищи. Аргосец видел, как произошло нападение и смог рассмотреть убийцу; все еще дрожа, как в лихорадке, он прерывающимся голосом рассказывал:

— Я видел, как это случилось, видел! Мне показалось, что к ним подкрадывается человек — высокий, с голым черепом, глаза кошачьи такие, сверкающие, огромные… Лицо только было странным — челюсти выдавались вперед, как у шакала. Сперва я подумал, что он закутан в широкий плащ, а потом он поднял руки, я пригляделся и понял, что это не плащ, а крылья — большие крылья, точь–в–точь как у летучей мыши.

— А роста он был какого? — спросил Конан.

— Огромный! Исполин, даже выше тебя!

— И что случилось потом? Не дрожи, парень, рассказывай!

— У этой твари были длинные острые когти, она взмахнула лапой и перерезала парням глотки — обоим, одним махом… Потом подпрыгнула, взмахнула крыльями и испарилась, — облизывая пересохшие губы, завершил свой рассказ Фабио.

Конан не произнес ни слова; молчали, подавленные случившимся, и остальные пираты. Они впервые в жизни столкнулись с огромной крылатой тварью, способной в единый миг перерезать горло своей жертве.

— Как ты считаешь, Конан, это был сам Сиптах или же подвластный ему демон — дрожащим голосом спросил кто–то.

— Если верить тому, что я слышал о Сиптахе, — тряхнув черной гривой волос, ответил киммериец, — он по виду обыкновенный человек, как мы с вами. Вот разве что колдовать за долгие годы выучился неплохо… Поэтому зверюга эта, скорее всего, один из его демонов, которых он вызвал с Серых Равнин или из стигийских подземелий, чтоб охранять свой остров. Или не из подземелий, а из очень древних времен. Он, говорят, и на такое способен! Только откуда бы эта тварь ни взялась, мне кажется, состоит она все равно из плоти и крови, а значит, и можно прикончить. И заняться этим придется сейчас, иначе она перережет глотки нам всем, одному за другим, пока мы не унесем ноги с острова проклятого колдуна.

— Но как нам подстеречь эту летучую мышь, если мы даже не знаем, где она прячется? — спросил смуглый невысокий шемит Абимаэль.

— Пока не знаю! Но разыскать ее логово нам так или иначе придется, другого выхода нет, — ответил Конан.

Какое–то время киммериец молча смотрел на пламя костра, обдумывая какую–то идею. Наконец он произнес:

— Похоже, что самое подходящее место для этой твари — башня Сиптаха. Ей–то как раз удобно обходиться без окон и дверей!

— Может, оно и так, — сказал Абимаэль, — но у нас ведь нет крыльев, и взлететь на галерею мы не сможем. А по–другому в башню попасть, похоже, нельзя.