Чтение онлайн

Командиром нового соединения стал Герой Советского Союза полковник В. И. Раков, ветеран авиации Черноморья и Балтики. Звание Героя он заслужил еще в боях против белофиннов.

Деятельность авиации в январские дни была напряженной и разносторонней. Крылатые защитники города произвели 920 самолето-вылетов.

В боевых действиях непосредственно участвовал и сам генерал Остряков. Поначалу он летал на истребителе И-16. Как-то еще в ноябре военком гидроавиационной группы полковой комиссар Водянов в неофициальной беседе сказал:

–  Зачем вам, товарищ командующий, на этом старье стремиться в самую гущу стервятников?

–  На каком старье?

–  На И-16.

–  А как же иначе? Ведь летчики на них воюют. Да еще как! А у вас в группе летают даже на «эмбээрах», или, как их немцы называют, «рус-фанер».

–  Но ведь летчиков много, а вы один, - выдвинул решающий аргумент Иван Алексеевич Водянов.

–  Так-то оно так. Вот и член Военного совета флота Николай Михайлович Кулаков указывал мне на это. Вы будто сговорились с ним. Но я прежде всего тоже летчик. И какой бы из меня был командующий, если бы я отсиживался на земле, как сурок, забившись в нору.

Генерал Остряков освоил потом истребитель ЯК-1 и продолжал участвовать в воздушных боях. Со своими боевыми [60] соратниками Николаем Наумовым и Константином Юмашевым он все чаще и чаще поднимался в небо на самые рискованные дела. Доказывать ему нецелесообразность риска было бесполезно. И тогда руководство обороной города приняло постановление, согласно которому вылет генерал-майора авиации Острякова производился лишь с разрешения Военного совета Черноморского флота.

В связи с этим Остряков в беседе с писателем Михайловским шутил:

–  Приходится вести борьбу на два фронта. С противниками - это легче, а вот с Военным советом - труднее. Почти всю жизнь летаю, а вот воевать пришлось только в Испании. Думал, ну здесь, в Севастополе, отведу душу, и опять не повезло. Иной раз контрабандой вылетишь…{6}.

Руководители обороны знали, конечно, о фактах нарушения постановления Военного совета флота и указывали на это генералу Острякову. Однако никакая сила не могла удержать его на земле.

«Пожалуй, это было единственное решение, которое не всегда выполнялось Остряковым, - вспоминал вице-адмирал Н. М. Кулаков.
– Ссылаясь на те или иные причины, он продолжал боевые вылеты.

Как- то после одного такого боевого вылета я по-дружески сказал ему:

–  Вы все же должны дать слово, Николай Алексеевич, что впредь будете беречь себя.

А он, улыбаясь, ответил:

–  Такого слова, Николай Михайлович, дать не могу.

В этом ответе, как и в его поступках, весь Остряков, один из лучших соколов нашей страны»{7}.

В один из январских дней перед группой пикирующих бомбардировщиков была поставлена задача: нанести удар по танковой колонне в районе Бахчисарая. Три звена ПЕ-2 поднялись в воздух и взяли курс на северо-восток. «Петляковых» сопровождали истребители, возглавляемые генералом Остряковым.

На дальних подступах к цели появились МЕ-109 и пытались атаковать черноморцев. Наши истребители сопровождения связали гитлеровцев боем. Однако нескольким самолетам врага все же удалось прорваться к «Петляковым».

По указанию ведущего бомбардировщики приняли боевой порядок, и стрелки-радисты встретили фашистов дружным [61] огнем пулеметов. Атака отражена. Три «мессера» сбиты, а остальные рассеяны. Путь к цели открыт. Вражеская танковая колонна двигалась по дороге к Севастополю плотным строем.

Вероятно, фашисты надеялись, что их истребители не допустят внезапного удара с воздуха и считали себя в безопасности.

Зайдя с солнечной стороны, экипажи ПЕ-2 прицельно сбросили бомбы на голову колонны. Дорогу густо усеяли горящие танки.

Как- то начальник штаба авиации полковник Калмыков, получив данные от начальника разведки майора Константина Разинкина, доложил генералу Острякову:

–  В Евпатории на Театральной площади и стадионе обнаружено большое количество военной техники. Там стоят артиллерийские орудия с тракторными тягачами и автомашины с грузом.

–  Что вы предлагаете, Василий Николаевич?
– спросил командующий.

–  Нанести удар. И как можно быстрее.

–  Согласен. Какими силами?

–  Полагаю, что эту задачу целесообразнее поставить перед эскадрильей 40-го полка.

–  Хорошо. А в группу истребителей сопровождения включите и меня. А то я уже засиделся. Так, пожалуй, и летать разучусь на новом-то самолете.

–  По ведь Военный совет флота опять…

–  Знаю. Сейчас доложу командующему. Надеюсь, разрешит. А вы отдавайте необходимые распоряжения.

С аэродрома Херсонес поднялась пятерка ПЕ-2 и взяла курс на Евпаторию. Ведущий - майор Юлиан Пешков, ведомые Иван Корзунов, Андрей Кондрашин, Василий Мордин и Андрей Николаев.

Пикировщиков сопровождали десять истребителей 8-го и 7-го полков.

Летели над морем. На траверзе Саки появилась низкая облачность и туман. Была видна железная дорога Саки - Евпатория. Ориентируясь по ней, продолжили путь.

Вот и Евпатория. Тут знакома каждая улица. Противник противодействия не оказывал. В такую погоду он явно не ожидал «гостей». Нижняя кромка тумана не превышала 200 метров. Бомбить с такой высоты дело опасное: можно погибнуть от своих бомб. И все же «Петляковы» легли на боевой курс. Каждый раз после взрыва бомб взрывная волна подкидывала самолеты, словно мячики. [62]

Отбомбившись, экипажи открыли огонь из пулеметов по гитлеровцам. Зенитки «залаяли» с опозданием. Когда черноморцы летели уже морем, в Севастополь, в воздухе появились «мессершмитты». Но, заметив выше себя четверку МиГов, предпочли уклониться от атаки.

Результат удара оказался неплохим. Фашисты потеряли 15 орудий и 20 автомашин. Генерал Остряков объявил участникам налета благодарность.

Подобных эпизодов можно привести немало. Экипаж дальнего бомбардировщика 2-го минно-торпедного полка заметил на шоссейной дороге Симферополь - Бахчисарай до полутораста автомашин и около трехсот повозок. Они держали путь на юг. Несомненно, фашисты подтягивали к фронту свежие силы.

Штурман старший лейтенант Александр Кондяков написал донесение, а стрелок-радист младший сержант Николай Белоусов быстро передал его в Севастополь.

Донесение от разведчика поступило своевременно. Но на аэродромах в готовности почти не оказалось сил. Удалось собрать лишь четыре самолета, да и то из разных частей: по одному бомбардировщику из 2-го и 40-го полков и два штурмовика из 18-го.

Четверка без промедления пошла на задание. Ее прикрывали истребители 8-го полка. Однако их было очень мало, и прикрытие носило психологический характер.