Крылатые
Шрифт:
Он падал… Стремительно завертевшись в воздухе. В первую секунду Лию обуяла паника. Она затравленно оглядывалась на толпы людей, что пролетали мимо неё и мимо него, словно совсем не замечая падающего.
Сердце пропустило пару ударов.
«Ты опять?! – гневно возопил голос разума, – Тебе мало прошлого раза? Его поймает охрана на шестом уровне, он не упадёт».
«Если его поймают на границе уровня, у него могут быть проблемы…» – слабо сопротивлялась она самой себе.
«А если тебя поймают, у тебя проблем будет ещё больше! Он тяжёлый, не повторяй своих ошибок!».
Лия сделала пару неаккуратных взмахов, пролетев вперёд. Да, его поймают. Его обязательно поймают. Нужно лететь на пары.
Но она стремительно бросилась вниз.
В её глазах пролетали кадрами окна, размытые фигуры оглядывающихся на неё людей. Она летела камнем. Ниже… И видела перед собой только безвольный силуэт.
Настигнуть падающего, когда помогаешь силе притяжения ускорением крыльев, было не так трудно. Она уже видела перед собой его вращающееся в воздухе тело, застывшее восковой куклой. И как безжалостно трепал ветер его крылья, как мотались в воздухе руки, давно разжавшие портфель. Она уже видела его развевающийся красный галстук, манжету на рукаве рубашки. Она видела… И потянулась к нему руками.
«Что ты делаешь?! Не учила физику в школе?» – теперь уже она кричала сама на себя.
Лия резко одёрнула руки. Должно быть голос разума обиженно замолчал, разозлённый такой вопиющей неблагодарностью.
«Ты хочешь переломать ему все кости, схватив за руку?!».
Верно, если сейчас она просто схватит его, инерция как минимум вырвет руку из плеча. А потому Лия подлетела аккуратно… Мягко, как только могла, она обняла руками потерявшего сознание мужчину, и какое-то время падала вместе с ним, лишь всё шире расставляя крылья. Она чувствовала, как воздух рвётся из-под них, сопротивляется, и даже сжала зубы от напряжения. Ветер бушевал, боролся, и всё-таки останавливал её стремительный полёт.
Когда падение почти остановилось, Лия взмахнула крыльями, и только сейчас мышцы до боли натянулись. У неё спёрло дыхание – она почувствовала на себе всю тяжесть этого мужчины. Живот стал каменным. От недостатка воздуха в голове помутилось… Она уже не видела столицы. На секунду она вспомнила обшарпанный фундамент, и закат вместо рассвета. Но наваждение прошло.
«Ничему-то тебя жизнь не учит» – только ехидно фыркнул разум из уголка сознания.
Было ужасающе тяжело. Так, как бывает, когда с первой секунды достигаешь финальной точки, и остаются какие-то мизеры – миллиметры, капли, до того, как ты не бросишь всё в бессилии.
Лия обхватила тело как могла. Они уже почти достигли границы с шестым уровнем, но на контрольном пункте было пусто, никто не вылетел ей помочь. Понимая, что она физически не сумеет подняться с этим мужчиной на середину уровня, где она живёт, Лия судорожно искала глазами хоть какое-нибудь крыльцо. Любое, только пожалуйста… И она увидела, вот оно! Десять метров от неё, как близко и безумно, мучительно далеко. Расстояние на один взмах крыльев, но сейчас…
Девушка поудобнее перехватила тело. Пиджак был новый, с примесью атласа, и потому ужасно скользил. Перья незнакомца беспомощно трепались, закрывая обзор. Лия истошно замахала крыльями. И ветер помог ей, но крыльцо не становилось ближе. Казалось, она продвигается на какие-то сантиметры.
Не сводя глаз с заветного выступа, она вдруг заметила, что он стал несколько выше. Волна горячего страха накатила на неё. И, казалось, придала сил. Если она не сможет вытащить мужчину, они упадут вместе. Лишь бы не подвели крылья… Но они никогда не подводили.
Она слышала, как бьётся её сердце. В голове горячей болью пульсировала только одна, незаконченная мысль. Она даже не оформилась в слова, была только образом. Образом, смутной памятью об обвивших её руках, и о том, что они тянут её вниз. Она не сожалела, не злилась, не думала, что упадёт сама или бросит этого несчастного человека. Она просто думала о той тяжести, тех руках, и чувствовала, как болезненно каменеют мышцы живота, и натягиваются жилы в крыльях.
Она даже не заметила, что никого нет рядом. Все вдруг исчезли ближе к границе.
«Ещё чуть-чуть, ещё немного!» – уговаривала она себя, хотя и прекрасно понимала, что это не так. Лия не преодолела и половины… Наверное, она не знала. Всё её сознание, всё естество заполнило только широкое бетонное крыльцо, его большой, такой желанный выступ.
Крылья даже сбились с ритма, и теперь взмахи были рваными, неровными. А девушка уже видела стальные крепежи, маленькие трещины в бетоне, аккуратный край. На какой-то момент пропало всё. Весь мир. Была в нём только небольшая трещинка в бетоне, да край стального крепежа, на которых держатся такие плиты. Остались только они… А потом она почувствовала бетон под ногами.
Лия ступила на крыльцо и скинула с себя тело мужчины, прислонив его к холодной стене. Ещё несколько секунд по её телу растекалось настоящее блаженство… Подлинное, которое не встретишь больше нигде. Натянутые мышцы позволили себе ослабнуть, камнем затвердевший желудок снова расправился. Она обмякла, и едва не упала от переполнявшего счастья того, что смогла… Сбросить с себя тяжкий груз. Нет, конечно, она была невероятно рада, что донесла незнакомца, но это ощущение свободы было не сравнить ни с чем.
И только, когда Лия решила поднять глаза и посмотреть, где они хотя бы оказались, её взору предстала большая красная вывеска над створчатыми дверями: «Небесно-парковая районная больница № 23. Терапевтическое отделение».
Девушка коротко рассмеялась и хлопнула по плечу мужчину, тело которого так и придерживала одной рукой:
– Смотри-ка… А везёт тебе сегодня!
Нет, пятый день не появляться дома – это слишком. Пусть Макс и мог месяцами жить на кофе и белом хлебе, последние сутки выдались особенно сложно. Возможно, ещё и потому, что мозг подло, как зловредный пакостник, выбрасывал в самый центр сознания последний разговор с Гретой. «Если бы ты меня не бросил, я не смогла бы двигаться вперёд». Вперёд… А Макс тянул бы её назад, так она думала.
Это был полнейший провал. Такого со времён окончания школы не припомнить.
Но кое-что радовало… Да, радовало, в этой череде беспросветных неудач, пусть радость и была сомнительная. Четвёртая ночь дежурства Макса подходила к концу, оставались считанные часы, и он с хрустом разминал затекающие кости. Сегодня без происшествий. Ну по крайней мере без серьёзных. Ночная ругань с Эммой Филиповной не в счёт – это уже ежесуточный ритуал.
Но вот он уйдёт отсыпаться, и как минимум день не увидит всех этих… Всю эту… И даже… Ему было так неприятно, что он не мог закончить фразу.
Перевалило за седьмой час утра. По ту сторону высоких окон было на удивление пусто, только солнце разрасталось и ширило очертания на кафельной полу. До начала пробуждения больницы было не больше двадцати минут. Но пока все ещё спали чутким, тревожным утренним сном.
Макс вышел в абсолютно пустой холл терапевтического отделения. Медсестра за стойкой тоже спала, положив голову на руки, и парень последовал её примеру. Он сел на кушетку, откинул голову, упираясь затылком в холодную стену, и на секунду перед тем, как закрыл глаза, очертания смазались в его голове. Яркий теплый свет, ковром лежавший на полу, стойка и стеллажи за ней, автомат с кофе, больничная каталка в углу. И двери… Те самые двери, в которые хотелось вылететь, и больше никогда не возвращаться. Всё потеряло очертания.